Глава 11.
Луна закрылась у себя на неделю. Без объяснений причины, без каких-либо комментариев и с полной тишиной. Она не смотрела на время, телефон лежал под подушкой, все дни слились в одно черное целое. В одну бесконечную пустоту.
Она не могла ничего делать, кроме как есть и иногда ходить в душ. Луна спала и днем, и ночью, просыпаясь каждый раз убитой. Ей было страшно думать о том, что придется смотреть в глаза Тео, что придется врать. Снова и снова.
Этот бесконечный круг лжи, от которого тошнило, был наказанием Луны, которое она выбрала самой себе.
За окном ярко светило солнце. Мир жил там, а в этих стенах был спертый воздух и разрушенная душа. Луне нужно было пообедать. Но от одной лишь мысли становилось тошно. Ее тошнило от всего. Всегда.
Она уже даже привыкла, ведь это организм бил тревогу. Даже любимая еда не была тем, что приносило удовольствие.
С трудом поднявшись с кровати, Луна поковыляла на кухню. Достала замороженную курицу, желая запечь в духовке. Распаковав ее, в нос ударил запах сырого мяса и Луна, сдарживая призыв рвоты рукой, бросилась к раковине.
Жизнь превратилась в ад. Самые счастливые дни, которые подарил Тео, стерлись. Эйден все стирал. Ему было недостаточно Амелии, недостаточно ее внимания. Он требовал большего, большего, большего. Он хотел всю Луну.
Выпив залпом стакан воды, девушка прокляла тот день, когда на мир появились близнецы. Большая семья, какое счастье, отличные отношения, поддержка. А за закрытой дверью слезы, боль и скрытая ненависть.
Луна сжала руками края столешницы. Невозможно было заглушить мысли. Даже когда она спала. Организм давал сбой по всем фронтам. Она часто думала, что убила свое здоровье нервами. Тошнота, перепады настроения, плохой сон, усталость. Ей снова было плохо.
Она старалась искренне ненавидеть Эйдена, но ей было нельзя, потому что он брат, часть семьи, его все любят. Тогда почему никто никогда не замечал, как их любимец делал ей больно?
Луна быстро вернулась в спальню, схватила телефон, желая написать как ненавидела Эйдена, но увидела сообщение от Леона:
«Я знаю, что ты сейчас не в состоянии мне ответить, но хочу, чтобы ты знала — Аурелия сегодня прилетает, у нас будет вечеринка для нее в родительском доме в 19:00. Приди, пожалуйста».
Аурелия... она приехала. Ее любимая родственница, близкая как сестра. На секунду Луна улыбнулась, но ничего не ответила Леону. Вечеринка для Аурелии звучала как смертельный приговор, но Луна так сильно по ней соскучилась, что не могла добровольно проигнорировать.
Закрыв глаза, она набрала полную грудь воздуха и двинулась в ванную. Распустив надоевший пучок волос, Луна встала под горячую воду. Воспоминания о том, как она отмывалась в тот день вспыхнули в голове. Ее руки на автомате начали тереть мочалкой кожу сильнее и сильнее.
Главное — надеть маску. Улыбку, которая покажет, что она справляется (нет). Только вот с чем она справляется для всех? С апатией? Депрессией? Никто никогда не знал правды. Кроме нее и самого Эйдена.
Луна вылезла из ванной и подошла к шкафу, ища себе подходящую одежду. Не ярку, не дай Бог не открытую, желательно скромную. Достала легкие черные брюки, синюю блузку. Волосы распустила и замазала консилером синяки под глазами.
Но взгяд выдавал все. Она смотрела в пустоту, она уже не жила. Существовала, как зомби. Конечно же все это увидят. Конечно же все промолчат.
Луна знала, что там будет Эйден, но ей не впервой смотреть ему в глаза после всех ужасов. Не впервой нормально разговаривать, шутить, видеться наедине. Она — актриса, а их дом — театр уже несколько лет. Тогда пускай эта роль будет сыграна профессионально.
Луна выглядела нетипично серо. Обычно она притягивала взгляды из-за макияжа, одежды, уверенного выражения лица, а сейчас безэмоционально смотрела на себя в зеркало перед выходом.
По пути в родительский дом она ни о чем не думала. Старалась выгнать образ Эйдена из головы, как самый ужасный ночной кошмар, но тело все помнило.
Когда это началось Луна даже думала, что подобное норма. Поверила в его любовь и исказила для себя секс настолько, что он был только в виде насилия. Появление Тео изменило ее буквально на пару дней, где она вздохнула полной грудью и после снова упала в воду.
В доме она услышала голоса. Значит, уже многие были там. Ей хотелось сбежать, спрятаться, не видеть никого... Ей на встречу вышел Леон. Улыбчивый, буквально светящийся от счастья, невольно вызывающий тоже улыбку. Он обнял Луну. Крепко, по-настоящему, с искренней любовью. В его объятиях она в безопасности.
— Я и не надеялся, что ты придешь. Как ты? — спросил он.
Вроде, простой вопрос, а вроде, доказать доказать теорему Ферма проще.
— Живая, не переживай. Аурелия уже здесь?
— Да, заждалась тебя, а еще я пригласил свою новую подругу Мирею, это ей ты одолжила одежду. И тут Тео. Он на террасе.
Тео... здесь... у Луны перехватило дыхание. Она не готова. Не готова смотреть ему в глаза с чувством вины. У нее было ощущение, что она ему изменила. Предала. Разбила сердце.
Луна увидела Аурелию в соседней комнате. Как она была рада, что там не оказалось Тео. Девушка разговаривала с милой незнакомкой, стоящей в вполне знакомой одежде. Аурелия бросилась в объятия, чуть не сбивая с ног. Ее длинные белые волосы волнами лежали на плечах, уставшее лицо пряталось за макияжем. Она была притягательно красива в платье в горошек.
— Моя милая Луна... как же я скучала по своей сестре, — прошептала ей на ухо Аурелия, от которой пахло цветами.
Она не была даже близкой родственницей, но девушки всегда называли друг друга сестрами, подсознательно мечтая о родной сестре. Обе выросшие с братьями души в друг друге не чаяли.
— Я тоже скучала. Как долетела?
— Отлично, но устала. Вечеринка в честь моего прилета — это мило, но мы уже все не такие молодые, как раньше.
Луна рассмеялась.
— Ну хватит тебе, ты же не старушка.
Мирея стояла в стороне, замявшись, но словив на себе взгляд Луны, шагнула к ней.
— Привет, я думаю ты знаешь кто я, — сказала она и протянула руку.
— Привет, ты Мирея, я узнала по своей одежде на тебе.
Девушка засмущалась, одергивая низ футболки.
— Спасибо тебе за нее.
— Она тебе больше идет, чем мне.
— У вас в семье все такие сладко милые? — спросила сквозь смех Мирея.
Луна бы хотела сказать, что нет. Что ей стоило избегать Эйдена, игнорировать его, делать вид, что он невидим. Но промолчала.
— Это если мы в хорошем настроении, — ответила Луна и, увидев стаканы, бутылки сока и водку, направилась туда.
Сделав себе самый простой коктейль, она нервно отпила его, осматривая комнату. За дверью, на террасе, Луна увидела его. Вернее, их...
Тео стоял со стаканом в руке, такой уверенный, улыбающийся, в серой футболке и с немного растрепанными волосами. Он разговаривал с Эйденом. Луна ощутила, как затряслись руки. Как в горле застрял ком. Она залпом выпила стакан с содержимым и двинулась к Тео.
Тот увидел ее когда она открыла стеклянную дверь. Их взгляды встретились. Тео не думал долго, он молча, отставив стакан в сторону, подошел к ней и закрыл в своих объятиях. Луна стояла, как статуя, не обняв его в ответ.
Эйден смотрел на них. С прищуром.
— Я и не думал, что увижу тебя. Ты пропала на неделю, я так переживал. Леон сказал, что все хорошо и в этом нет моей вины, но я все равно ее ощущаю, — сказал Тео.
Луна смотрела на Эйдена.
— В этом нет твоей вины, — ответила она, пытаясь убедить.
Тео отстранился. Посмотрел в глаза, держа ее за плечи. Знал, что поцеловать нельзя, но так сильно хотел.
— Теперь ты вернулась?
Луна не отрывала взгляда от Эйдена и Тео это заметил.
— Я не знаю.
— Я переживаю за тебя.
— Это я знаю.
Эйден подошел ближе.
— У нее бывают такие периоды, я же говорю — все будет хорошо со временем, — сказал он обыденным голосом.
— И вам всем будто нормально, что ваша сестра пропадает на неделю.
— Потому что мы хорошо ее знаем, в отличии от тебя. Ты ее совсем не знаешь.
Луна не дышала. Наверное, даже не моргала. Хотела исчезнуть. Закричать очень громко. Ударить Эйдена. Обнять снова Тео.
— Я и без каких-то особых знаний вижу, что она не в порядке, — сказал Тео.
— Хватит, со мной все хорошо. Я хочу в дом, — сказала Луна и ушла из террасы, лишь бы не быть рядом с Эйденом.
Замерла у напитков. Тео последовал за ней и встал рядом.
— Вы поссорились с Эйденом?
— Нет.
— Ты так смотришь на него, будто бы ненавидишь.
— Все нормально.
— Я не могу так...
— А ты смоги, — перебила его Луна.
Тео впервые услышал такой холодный голос от нее.
— Ты же знаешь, что я готов тебе помочь. Ты для меня очень важна.
— Спасибо за это. Дай мне еще время. Если ты готов. Если не готов... можешь не ждать.
Зачем она это говорила? Это были не ее слова, не ее мысли. Она не хотела, чтобы он уходил. Но Эйден, прошедший мимо как тень, напомнил, что ей не стоило надеяться на счастливые отношения.
— Я буду ждать, если тебе это нужно.
Луна посмотрела ему в глаза. Если сейчас расплачется, у Тео будет еще больше вопросов.
— Очень нужно, — сказала с трудом она и убежала прочь в ванную, чтобы не показывать слезы.
Как только дверь закрылась, Луна съехала по стенке и расплакалась. Она закрыла лицо ладонями, прячась от мира. Тео был для нее безумно важен, безумно нужен. Он стал кем-то более значимым, чем на это рассчитывала Луна. Но между ними была стена. Огромная, толстая, из крепкого кирпича. Разрушить ее не так просто, потому что Луна не готова, чтобы правда всплыла наружу. К этой правде никто не готов.
Она услышала стук в дверь. Шмыгнула громко носом и вытерла слезы.
— Тео, не сейчас...
— Это я, Аурелия, — послышался женский голос. — Можно?
Луна потянулась к замку и впустила девушку. Аурелия зашла в ванную, смотря с беспокойством.
— Ты меня очень пугаешь.
— Прости, что тебе приходится переживать сейчас. Я должна была остаться дома.
Аурелия осмотрела комнату.
— Помнишь, как мы в детстве садились в пустую ванную, закрывали шторку и прятались ото всех? Мы обсуждали все на свете. Хочешь снова?
Луна кивнула. Они залезли в белоснежную ванную, садясь спинами к друг другу. Ванная стала более тесной за эти года, когда они успели вырасти.
— Это все из-за Тео? — спросила Аурелия.
— Отчасти да. Он мне так нравится, мы вместе... я влюбляюсь, но мне так страшно.
— И что тебя пугает?
— Что я облажаюсь в какой-то момент, — сказала Луна.
— И ты думаешь, что можешь облажаться так, что он тебя бросит?
— Конечно.
— Полный бред. Я знаю тебя и ты не сделаешь ничего настолько ужасного, что он захочет тебя бросить. Ты не Эйден, который отношения удержать не может.
— Я в целом не знаю ничего об отношениях. Я как ребенок, который прятался двадцать четыре года в домике и тут вылез, в надежде, что получится что-то хорошее. Я даже не знала, как с ним спать, не то что на свидания ходить.
Аурелия слабо усмехнулась.
— Ну ты же не девственница забитая? Чего бояться?
— Не... девственница, — с трудом сказала Луна и прикусила губу. — Но без особого опыта. Я и не думала, что мне может понравиться.
Аурелия рассмеялась и развернулась к Луне. Та тоже повернулась.
— Подожди, ты никогда не получала удовольствия?
— Нет.
— Даже сама с собой?
— Аурелия! — возмутилась Луна и сама рассмеялась. — С собой — это другое.
— Не смущайся, со мной ты можешь обсуждать что угодно, как с самой занудливой девушкой, которая в отношениях уже пять лет с одним и тем же человеком.
— И вправду, ты очень скучная.
Аурелия шуточно пихнула Луну и они громко рассмеялись, отгоняя любые негативные мысли.
— Так что, с Тео все иначе? — спросила Аурелия.
— Да, совсем. Конечно, это было не сразу, но я ощутила почему эти отношения особенные.
— Ну он самец, а так и не скажешь... стоит весь такой неловкий, волосики поправляет, а на деле...
Луна очень скучала по таким моментам. Так хотела, чтобы Аурелия была ближе, но та жила в маленькой горной Андорре с парнем, а не на острове. Эти редкие встречи не давали дыре заполниться и Луна всегда ощущала нехватку своей сестры.
— Он очень хороший, — сказала честно Луна. — Пока что во всем.
— Так скажи ему это. Не бойся ничего. Даже если облажаешься — все мы люди. Ты думаешь, что мне было легко с Альваро? Ой, мы прошли столько всего за года отношений, что мне уже ничего не страшно.
— Ты правда думаешь, что мне стоит попробовать?
— Конечно! Бери его пока тепленький.
Беззаботность этого момента дала Луне шанс забыть хотя бы на пару минут об Эйдене, который был в доме рядом с Миреей.
Они стояли в стороне, пока Леон что-то обсуждал с Тео.
— Вино было вкусным, ты угадал мои предпочтения, — сказала Мирея.
— Это было легко. Это вино тебе подходит.
— Твой брат хотя бы иногда бывает не напряжен?
— Вряд ли. Для него расслабиться — это что-то за гранью возможного.
— Мне его жаль.
— Почему? Ему явно нормально с этим. Не жалуется, — сказал Эйден, глянув на брата.
— А мне кажется наоборот. Ему не хватает легкости, приключений...
— Ну этим я славлюсь в нашей семье. Развлечения найду на ровном месте.
Мирея усмехнулась.
— И какое развлечение ты бы нашел сейчас если бы я попросила?
Эйден задумался, а после пошарил в карманах и достал оттуда четыре самокрутки.
— Покурил траву на крыше дома, как в подростковое время.
Мирея хмыкнула.
— И мама тебя никогда не заставала?
— Пару раз было, но я все равно это делал. Хочешь спрятаться?
Девушка глянула на Леона, который стал более отдаленным после их алкогольного вечера и кивнула. Эйден повел ее на крышу, показывая лестницу. Оказавшись наверху, Мирея села, а Эйден разместился рядом. Протянул ей одну самокрутку.
— Я никогда не курила. Даже сигареты, — призналась Мирея.
— О, значит я тебя испорчу. Ну ладно, плохой Эйден научит тебя настоящей жизни.
Он чиркнул зажигалкой и закурил сам. Сделав пару затяжек и выпустив дым, парень протянул косяк Мирее. Та смотрела на тлеющий кончик.
— Не бойся, вдыхай, ты не умрешь от пары затяжек.
Мирая неуверенно прислонилась губами к самокрутке и вдохнула дым. Сначала она не почувствовала ничего, но после закашляла.
— Ничего, привыкнешь, — сказал Эйден, смеясь.
— И ты сознательно это делаешь?
— Иногда. Травка — это так, побаловаться.
— А что-то сильнее?
Эйден замотал головой.
— Раз с Леоном в семнадцать попробовали грибы, перепугались и решили, что больше никаких наркотиков.
— Леон пробовал грибы?
— Иногда и он может развлекаться, представляешь?
Мирея и вправду попыталась это представить.
— У вас очень красивый и богатый дом, — сказала она.
— Мама обустроила его. Нам повезло, что у нее бизнес, да и отец всегда принимал участие в нашей жизни, поэтому с финансами проблем нет.
— Это я сразу заметила — у тебя яхта, машина, у Леона машина, у Луны машина.
— А у мамы отель свой. Небольшой, но уютный. Ей бизнес открыть помог дедушка, он при деньгах. И там уже пошло, поехало.
— Я вам завидую. В моей семье денег никогда не было, как и нормальной семьи.
— Это печально, но главное, что ты выросла хорошим человеком, — сказал Эйден и протянул косяк Мирее снова.
Та затянулась и опять закашлялась.
— А вдруг я не хорошая.
— Да ладно тебе.
— Я сбежала жить в квартиру первого попавшегося парня. Моя мама назвала бы меня шлюхой.
— Ну постой, ты же не спишь с Леоном?
Мирея прыснула со смеху.
— Вот и вопросики пошли... нет, не сплю.
— А вот и все. Ты не шлюха.
Они рассмеялись.
— Спасибо, успокоил.
Мирея постоянно поглядывала на профиль Эйдена. Он смотрел куда-то вдаль, загадочно куря. Ему шло курение, эта сексуально сжатая меж пальцев сигарета. Он совершенно другой, открытый, доступный, искренний. В нем нет напряжения, как в Леоне.
— Мне Леон рассказал о том, что у вас был отчим и его воспитание изменило тебя. Что случилось? — спросила тихо и максимально осторожно Мирея.
Эйден выбросил окурок. Молчал. Не смотрел на нее. Облизал губы.
— Ничего не случилось.
— А мне Леон сказал обратное.
— Ему показалось. Он слишком упорно во всем ищет скрытые смыслы и второе дно. Я не изменился.
— Ладно, значит ему показалось.
Но Мирея видела, что Эйден лгал ей.