Глава 12.
Мирея и Эйден смотрели на розовый закат. Солнце опускалось в океан, нос резал резкий запах травы, а вокруг была тишина, будто бы они спрятались от всей суеты этого шумного, быстрого мира.
— Какие развлечения можешь предложить еще? — спросила Мирея.
Эйден задумался. Ему казалось, что Мирея сейчас захочет вернуться в шум и гам, снова общаться с Леоном, пытаясь вызвать хоть какую-то эмоцию. Но она просилась сбежать.
— Есть у меня одно тайное место, куда я пролезал с друзьями в подростковые времена. Тебе там понравится.
— У нас есть возможность как-то спуститься не возвращаясь в дом?
Эйден усмехнулся и кивнул. Он указал на лестницу на стене, ведущую на задний дворик. Эйден слез первым, страхуя снизу Мирею. Она осторожно ступала по ступенькам, даже не видя того, как Эйден пялился на ее пятую точку.
Сбежать ото всех — это как бросить вызов себе и Мирея хотела этого. Леон, став нянькой, будто перекрыл ей кислород. Она слушала его, потому что жила у него дома. Плата за это. А Эйдену она не должна была ничего.
— Купишь что-то выпить? — спросила Мирея, когда они шли по узкой улочке.
— Ты же не пьешь.
— Когда-то не пила, а сейчас пью.
— В плохую компанию ты попала, Мирея, — сказал загадочно Эйден и свернул в магазин Меркадона.
Они вышли из него с бутылкой розе, двумя пачками чипсов и огромной шоколадкой с орехами. На улицах было удивительно пусто. Сумерки уже опускались на остров, а Мирея старалась не думать, что Леон будет ее искать.
С Эйденом она в безопасности.
Спустя пятнадцать минут пути Эйден остановился у забора. Мирея посмотрела наверх, видя заброшенный полуразрушенный дом.
— Он уже заброшен пять лет, там есть огромный бассейн, где мы с друзьями любили устраивать посиделки, — рассказал Эйден.
— И это не опасно?
— Ну если ты так боишься...
— Я? Ни капельки.
Эйден усмехнулся и подсадил Мирею, чтобы она перелезла через забор. Спрыгнув вниз, Мирея поправила задравшуюся футболку и взяла в руки переданные продукты от Эйдена. Спустя мгновение он тоже перелез через забор.
На территории было грязно и сразу видно, что там уже давно никто не жил. Эйден вел Мирею привычным маршрутом и вскоре перед ними показался пустой бассейн, покрытый чем-то зеленым и немного мерзким. Вокруг валялись бутылки и окурки.
— Если ты думаешь, что я привел тебя ради бассейна, то нет, — сказал Эйден. — Посмотри сюда.
Он, взяв ее осторожно за плечи, чем заставил напрячься, повернул в другую сторону. Оттуда открывался вид на темный океан. Подул сильный ветер, развивая волосы девушки и она поежилась.
— Вау, океан. Этот дом явно стоит целое состояние, — сказала она.
— Да, но его никак не могут продать... из-за призрака.
— Я не верю в призраков.
— А вот это ты зря. Каждый дом имеет свой дух, и иногда он не очень дружелюбный.
Мирея громко хмыкнула и села на край бассейна, свесив ноги. Эйден сел рядом.
— Здесь мрачно и немного страшно, — подметила Мирея, замечая пустоту вокруг.
— Есть у меня кое-что тут. Надеюсь, не забрали еще.
Он встал, уходя куда-то. Мирея смотрела ему вслед. В эту секунду она впервые задумалась, что поступала странно. Зачем искала такой близости с Эйденом? Ей нравился Леон, у Эйдена вовсе была девушка. Зачем ей это?
Эйден вернулся с парочкой больших свечей в руках. Начал их зажигать с помощью зажигалки и расставил вокруг.
— Ну вот, теперь здесь больше света и он отпугнет призрака.
— Нет здесь никого кроме нас.
— Как так? А сеньор Полтергейст?
Эйден создал мрачный воющий звук и рассмеялся, а Мирея следом подхватила его смех. Он снова оказался рядом. Открыл бутылку вина и сделал пару больших глотков прямо из горла, протянул Мирее.
— Ты часто здесь бываешь? — спросила девушка.
— Раньше да, а сейчас только когда нужно сбежать.
Мирея глянула на него украдкой. В профиль он казался старше, чем был на самом деле. С немного уставшим взглядом, морщинками, задумавшийся.
— А здесь спокойно. Я бы тоже сюда сбегала, хотя здесь страшно.
— Хорошая комбинация. Всегда держит в напряжении.
Снова подул ветер и Мирея поежилась. Эйден, увидев это, снял свою толстовку, оставаясь в футболке и протянул ей.
— Мне что, таскать одежду всей вашей семьи?
— Мне не жалко. Ты замерзла.
Мирея надела огромную толстовку Эйдена и утонула в ее рукавах.
— Спасибо, мне теперь тепло, — тихо сказала она.
Они снова выпили. Мирея открыла чипсы, нарушая тишину хрустом.
— Почему на вечеринку не пришла твоя девушка?
Эйден замотал ногой, будто пиная воображаемые камни.
— А почему ты захотела сбежать с вечеринки? — ответил вопросом Эйден.
— Мне кажется, я не нравлюсь Леону.
— Как такая как ты можешь не нравиться?
Мирея уставилась на него, глупо моргая. А посла тяжело вздохнула и прикрыла глаза.
— Я просто ребенок, он меня им считает и постоянно напоминает об этом. Но мне не десять, мне шестнадцать, это не детский возраст.
— Я не считаю тебя ребенком. Ты взрослая и самостоятельная личность, а Леон местами бывает тормозом, — сказал честно Эйден.
— А кто ты? Газ?
Он рассмеялся, чуть не подавившись вином.
— Можно и так сказать.
Мирея молчала. Она смотрела в упор на него. Сердце грохотало в груди. Ветер растрепал волосы. Мирея наклонилась немного вперед. Опасно близко к его лицу. Он смотрел ей в глаза. Не шевелился.
— Мне кажется, я делаю глупость, — прошептала она.
Эйден опустил взгляд на ее губы.
— Мне тоже. Поэтому я лучше вовремя отойду.
Он резко встал, достал из кармана еще один косяк и закурил, встав спиной к Мирее.
— С моей девушкой все не особо ладится, — сказал внезапно Эйден, так и не обернувшись. — Мне она нравится, все устраивает, но я вижу в ее глазах, что что-то не так. Меня не было рядом с ней почти неделю, она даже не звонила, а когда я пришел, ничего не ответила на мою фразу о том, что я скучал.
— И почему ты тогда с ней вместе, раз чувствуешь напряжение?
— Она мне нравится. Правда нравится. Я знаком с ней сто лет, она подруга Луны и честно, я с замиранием сердца смотрел на нее когда мне было семнадцать. В двадцать я ее добился, а она... видимо не чувствует то же, что и я.
— Ты не должен страдать с человеком, который не дает тебе той взаимности, какую ты ждешь. Моя мама родила меня в восемнадцать, страдая от нежелания быть этой самой матерью. Я не думаю, что она любит моего отца, меня и вообще жизнь. Она ушла в депрессию, в алкоголь. Мне страшно, что и тебе будет тяжело.
— Не бойся, я разберусь с этим, но с твоей семьей... это так жестоко, — сказал Эйден, наконец повернувшись лицом. — Почему именно ребенок должен страдать из-за слабости родителей? Из-за того, что они вовремя не обратились за помощью, выбрали более легкий путь...
— Возможно, им так лучше, а мне лучше было сбежать или умереть в той воде.
Мирея поднялась. Замерла в паре метров от Эйдена.
— Определенно лучше сбежать.
— А ты когда-то хотел так же сделать? — спросила она.
— Пару раз. Оказаться где-то на Ла Пальме, или вовсе улететь на Мадейру. Но я струсил.
— Тебе же не от чего бежать — отличная семья, деньги, отношения.
Он сделал пару шагов ей навстречу. Замер. Выбросил окурок. Молча взял ее за холодные руки. Погладил кожу тыльной стороны ладони большим пальцем. Он тяжело вздохнул. В этом вздохе было слишком много боли. Эйден осторожно прислонился лбом к ее лбу. Прикрыл глаза.
— Бежать всегда есть от чего, милая Мирея, — очень тихо сказал он.
Не открывая глаз, Эйден нашел губы Миреи, забирая ее первый поцелуй в жизни себе. Она неумело отвечала, ее дыхание участилось от страха и волнения. Эйден отпустил ее руки, обхватывая ладонями горячие щеки. Он ощутил неуверенность, неопытность, сам руководя всем.
От поцелуя у Миреи подкосились ноги. Все уплывало. Эйден делал его более и более откровенным, страстным, душащим.
Мирея подумала о Леоне и отстранилась. Резко, прерывая этот откровенный момент. Сделала пару шагов назад, тяжело дыша.
— Что я делаю? — с трудом спросила Мирея? — Что происходит, Эйден?
— Мы явно делаем, чего хотим оба. Или ты не хочешь?
— Я...
Она закрыла лицо ладонями.
— Я запуталась.
— Тебе нравится Леон?
Мирея выглянула из за пальцев.
— Очень, — тихо сказала она.
— А я?
Она молчала. Мысленно послав все к черту, Мирея сделала два шага вперед к Эйдену и сама нашла его губы. Она зарылась пальцами в его волосах, он прижал ее к себе. Руки скользнули по толстовке, остановились на пятой точке. Он прижал ее хрупкое тело к себе сильнее. Углубил поцелуй, не давая моменту прерваться.
Отстранив ее на буквально спару сантиметров, руки Эйдена ловко расстегнули джинсы на ней. Мирея задыхалась. Мирея сходила с ума. Резким рывком он снял с нее джинсы. Черные, самые обычные трусы, не были рассчитаны на такой особенный момент, как было с Леоном, но Мирея не думала об этом. Сама тянулась к его губам.
Рука Эйдена скользнула по мягкой ткани, проникла под. Он прервал поцелуй, давая Мирее возможность издать хоть какой-то звук. Ее глаза были закрыты. Пальцы Эйдена заставляли прикусывать губы, ноги становились ватными.
— Я никогда ни с кем не спала, — с трудом выдавила из себя Мирея.
Эйден не ответил ничего. Он снял с себя футболку, бросил на пол, снял следом с нее толстовку и тоже бросил туда же. Мирея легла на одежду сверху, следом Эйден навис над ней, томно дыша. Он смотрел ей в глаза. Поцеловал, коротко, бегло, спустился к шее, оставляя влажные дорожки. Ниже, ниже, сжал ладонями грудь, спрятанную под слоями одежды. Знакомой одежды. Ниже, ниже. Подняв немного футболку, коснулся губами ее горячего живота. Она правда задыхалась.
Осторожно сняв нижнее белье, Эйден немного раздвинул ее ноги. Мирея смотрела на небо. Оно было усеяно сотнями звезд. Она ахнула, схватившись следом за его волосы, когда лицо Эйдена спустилось критично низко. Мирея не могла нормально вздохнуть. Ее тело ощущало то, чего не знало до этого. Эйден убивал ее, а ей это нравилось.
Ей понадобилось пару минут, чтобы ощутить, как по телу пробежал заряд тока, остановившись внизу живота, а мышцы начали сокращаться и она тяжело задышала. Эйден поднял голову, смотря на ее закрытые от удовольствия глаза. Вернулся к лицу, ожидая, когда ее глаза встретятся с его.
Она смотрела ему в глаза, не веря в то, что произошло и мысленно ожидая продолжения. Мирея потянулась к его джинсам, но Эйден остановил руку.
— Нет, Мирея, хватит. Я не смею продолжать то, что тебя должно ждать с Леоном. Он тебе нравится, а не я, — сказал Эйден, хотя его тело было напряжено до предела.
— Но ты же... после того, что ты сделал..
— Я не настолько эгоист, чтобы забрать все у Леона. Я его люблю и не поступлю так.
Эйден надел на нее нижнее белье и Мирея отползла назад.
— Но я хочу тебя.
— Это просто эмоции. Ты будешь жалеть, — сказал Эйден, собирая свою одежду.
Он бы переспал с ней без раздумий, если бы не брат. С Леоном Эйден бы никогда не поступил так. Никогда.
— Но почему тогда ты сделал это со мной, а не остановился на поцелуе?
Эйден закурил, чтобы снять напряжение в теле.
— Потому что ты достойна получить удовольствие в этот прекрасный вечер.
Мирея прижала к груди колени.
— Ты мне тоже нравишься, — неуверенно сказала Мирея, смотря на свои ноги.
— Дай себе время и ты поймешь, что ошибаешься.
* * *
Мирея стояла у двери в квартиру Леона и не знала, как сделать шаг вперед. Уже было поздно, он вернулся домой, что успел написать ей в диалоге. Первое время Леон волновался, паниковал, но Мирея дала понять — она могла делать что хотела. Она не принадлежала ему.
Но ей было стыдно, ужасно стыдно после сцены с Эйденом. Тот провел ее до самого подъезда, неловко обнял на прощание, будто бы ничего между ними не произошло и ушел. Мирея не могла понять ни себя, ни его.
Наконец постучав по двери, Мирея дождалась Леона. Он был в домашней одежде, немного уставший и явно держался, чтобы не высказать все недовольство Мирее.
— Тебе было весело с Эйденом? — спросил Леон, когда девушка переступила порог и начала снимать кеды.
— Откуда ты знаешь, что я была с ним?
— Он написал. Да и было логично — вы одновременно пропали.
— Мы просто гуляли, общались и я устала. Хочу в душ и спать.
Она прошла мимо него, хотела поскорее прошмыгнуть в спальню. В гостиной постельное было расстелено на диване, на столе стоял ноутбук и лежали уже знакомые книги по медицине. Леон последовал за ней.
— От тебя так сильно пахнет травой. Вы курили?
— Немного, а что?
— Просто беспокоюсь, — сказал он.
— Зачем? Не нужно беспокоиться о незнакомой девушке, которую ты просто временно приютил. Мы никто друг другу и ты не обязан беспокоиться.
Леона будто холодной водой окатили. Он смотрел на Мирею, которая избегала зрительного контакта с ним.
— Ты злишься на меня...
— Конечно, злюсь. Ты построил четкую границу между нами, дал это прекрасно понять, но тут строишь из себя папочку, который контролирует каждый шаг. Определись в том, что ты чувствуешь ко мне.
Она ушла, опять демонстративно закрыв перед ним дверь на замок. Ушла в ванную, сбрасывая поскорее одежду. Встала под горячий душ, смывая прикосновения Эйдена. Он был слишком близко, слишком интимно. Он сделал с ней то, что свело ее с ума, но при этом остановился, потому что боялся сделать больно брату. А тем действием он будто не сделал...
В зеркале Мирея не узнала себя. Девушка, которая встала между двумя братьями. Один закрытый, недоступный, но такой родной и безопасный, а второй резкий, смелый, открытый, но непостоянный. Он никогда не будет верным и надежным.
Мирея вышла в спальню. Села на край кровати и услышала стук в дверь. Решила промолчать, чтобы Леон понял — лезть не стоит.
— Я знаю, что ты меня слышишь. Мне не обязательно заходить, я просто хочу тебе кое-что сказать, — подал голос Леон.
Он стоял рядом с дверью, положив на нее руку.
— Ты можешь сказать, — ответила ему Мирея.
— Прости если я что-то сделал не так и тебе некомфортно. Ты же знаешь, что мне тяжело выражать эмоции, тяжело разбираться в чувствах. На меня столько навалилось — я переживаю за сестру, у нас явно какой-то разлад в семье, но все молчат, работа, обучение на парамедика. И ты не можешь выйти из моей головы. Я думаю о тебе всегда — ночью, утром, днем, я даже забываю об обучении. Ты снесла все на своем пути.
Мирея молчала. Смотрела в одну точку и не верила своим ушам. Почему он не сказал это раньше? Почему тянул?
— И я не вижу в тебе ребенка, — продолжил Леон. — Черт, ребенок бы не забрал все мысли. Как только я тебя увидел на борту вертолета, сразу ощутил, что именно в тебе есть нечто особенное. Не знаю, это было глубоко внутри, оно подало сигнал в мозг. И тут ты, в моей квартире, на моей кровати, делаешь шаги мне навстречу, а я пугаюсь, как дурак. Не зря меня Эйден всегда называл тормозом.
Вокруг глаз Миреи скопились слезы и она прикусила до боли губу. Хотела закрыть уши, но одновременно слушать. Много слушать. Вечность.
— Ты не тормоз, — сказала с трудом Мирея. — Это я слишком резко все начала, устраивала непонятные сцены. Мы все разные и по-разному реагируем. Ты не виноват в том, каким являешься.
— Ты мне дашь шанс исправить все?
Мирея подошла к двери и тоже положила на нее руку.
— Дай мне время, Леон.
Время, за которое она надеялась разобраться в себе.