12 глава
Пока в гостиной воцарилась тихая близость, сплетённая из неуверенных взглядов, осторожных слов и согревающей поддержки, на кухне продолжалась своя маленькая жизнь. Тэхен и Чонгук возились у плиты, будто в особом танце — неслаженном, шумном, но невероятно тёплом.
— Где же она… — пробормотал Чонгук, роясь в шкафу с приправами. — Я точно её тут оставлял.
— Может, ты опять положил её в холодильник? — усмехнулся Тэхен, привалившись бедром к краю стола и наблюдая за тем, как омега мечется между полками. — В прошлый раз ты так кетчуп прятал.
— Это был соус для пад-тэя! — возмутился Чонгук, подняв указательный палец. — И я просто не хотел, чтобы ТЫ опять всё съел до моего прихода.
Они засмеялись — легко, открыто, как могут смеяться только те, кто давно знает друг друга. В этой кухне, наполненной паром от кипящей воды и ароматами специй, казалось, даже стены становились ближе. Именно в такие моменты хочется говорить о том, что долго держишь внутри.
Тэхен немного помолчал, наблюдая, как Чонгук, поджав губы, аккуратно размешивает лапшу в кастрюле, проверяя, не переварилась ли. Альфа вздохнул, будто собираясь с духом.
— Чонгук? — тихо позвал он, без привычной бравады в голосе.
— М? — отозвался тот рассеянно, не отрывая взгляда от кастрюли.
— Почему ты носишь линзы?
Чонгук замер. Ложка в его руке замедлила круги, потом остановилась вовсе. Водяной пар взметнулся к потолку, оставляя на его щеках капельки влаги, но он не двигался. Лишь его плечи чуть дрогнули, будто от ветра.
— Я… — он не повернулся. Его голос был тише обычного. — Я… не понимаю, о чём ты.
Тэхен сделал шаг вперёд. Его голос остался мягким, но твёрдым.
— У тебя гетерохромия. Разный цвет глаз. Ты скрываешь это, но я вижу, что тебе становится всё труднее это делать. А главное… тебе становится тяжелее скрывать себя. — Он замолчал на миг, затем добавил: — Я не хочу лезть не в своё дело, но… может, хватит? Если кто-нибудь в школе или где угодно вздумает обижать тебя из-за этого — я не позволю. Никто не посмеет.
Повисла тишина. Только кастрюля булькала за их спинами. Чонгук, наконец, обернулся. Его лицо было непроницаемо, но в глазах — в этих разных по цвету, невероятно красивых глазах — плескалась тревога.
— Откуда ты это знаешь? — спросил он с нажимом. И в этих словах было не столько обвинение, сколько страх. Страх быть узнанным. Разоблачённым.
Тэхен чуть опустил взгляд, на мгновение смутившись. Он не мог сказать правду. Не мог признаться, что давно наблюдает, что давно чувствует. Что не просто замечал — он вглядывался. Искал. Хранил.
— Я видел, как ты однажды надевал линзы, — сказал он, тихо, сдержанно. — Совсем случайно.
— Понятно… — Чонгук кивнул, отвернулся обратно к плите и с громким «чшшш» выключил плиту, когда бульон закипел слишком сильно. Он опустил плечи и устало выдохнул. — Спасибо, Тэхен. Я подумаю.
— Хорошо, — кивнул альфа. — А пока — я достану тарелки. Ты зови остальных.
И Чонгук, уцепившись за возможность прервать разговор, стремительно вышел из кухни, скрывая дрожь в пальцах.
---
После ужина, тёплого и сытного, словно ещё один слой заботы, мальчишки решили остаться в гостиной. Они разложили матрасы, подушки, одеяла — создавая импровизированное гнездо прямо на полу, под гирляндами, что мягко освещали комнату. Было тесно, смешно и очень по-домашнему. Смех не утихал ещё долго: кто-то рассказывал истории, кто-то спорил о сериалах, кто-то ворчал на слишком острые снеки, которые кто-то тайком подсыпал в тарелки.
Но одна за другой вспышки веселья затихали. Разговоры становились тише, голоса — медленнее. Кто-то зевнул, кто-то уже зарывался в плед, обнимая подушку. Постепенно гостиная наполнилась ровным дыханием спящих тел.
Чонгук помнил, как лёг рядом с Юнги. Тот свернулся клубочком, как обычно, укутанный в своё любимое одеяло. Чонгук почувствовал, как его тело расслабляется рядом с ним, как тяжесть уходит с плеч. Он позволил себе прикоснуться щекой к плечу омеги — осторожно, мимолётно. И вскоре провалился в сон.
А когда открыл глаза…
Он увидел не Юнги.
Первым делом его встретило тёплое дыхание на коже. Потом — вес чьей-то руки на своей талии. И только потом — лицо. Спокойное, расслабленное лицо Тэхена, всего в нескольких сантиметрах от него.
Чонгук замер. Сердце застучало громче.
«Что?.. Почему?..» — мысли метались, но тело оставалось недвижимым, как будто боясь спугнуть эту хрупкую тишину.
Тэхен во сне чуть нахмурился, прижал его ближе, тихо что-то пробормотав. И тогда Чонгук понял — альфа даже не осознаёт, кого обнимает.
Он отвернулся, глядя в сторону гирлянд, что ещё мерцали на фоне окна. Его щёки горели.
Но… он не шевельнулся. Не отстранился. Только закрыл глаза.
И позволил себе немного подольше остаться в этом утреннем забвении, в чужих объятиях, которые пугали и грели одновременно.
Вот утончённое, эмоционально насыщенное и более литературно оформленное продолжение сцены, выдержанное в твоём стиле:
---
Чонгук проснулся внезапно — будто его выдернули из сна за шиворот. Он нехотя приоткрыл один глаз, недовольно поморщившись от звукового террора, раздавшегося в гостиной.
— АААААААА!! — раздался возмущённый визг, наполненный таким искренним ужасом, что даже гирлянда на стене затрепетала, как от сквозняка.
Чонгук рывком распахнул оба глаза, резко приподнявшись на локте. Его взгляд метался по комнате, пока не остановился на комичной — и в то же время тревожной — сцене. Юнги с растрёпанными волосами и лицом, полным ужаса, сидел на матрасе рядом с Хосоком, который всё ещё спал, обняв омегу за талию, словно это было самой естественной вещью на свете.
— Что ты, блядь, делаешь рядом со мной?! — выкрикнул Юнги, возмущённо, почти с паникой в голосе. Он отбросил руку Хосока, а затем не удержался — и влепил тому лёгкий, но решительный шлёп по щеке.
Хосок вздрогнул, как будто его ударили не рукой, а шваброй. Он тут же распахнул глаза, ошарашенно уставившись на Юнги.
— Что?.. Я?.. Ты сам ко мне пришёл! — пролепетал он, сбивчиво моргая.
— Что?! — Юнги подался вперёд, всё ещё не веря своим ушам.
— Ну да! — Хосок стал жестикулировать. — Вчера ночью ты подошёл, как ни в чём не бывало, пихнул Тэхена по заднице — прям шлёпнул его! — и встал на его место. А потом завалился ко мне, как будто так и надо. Тэхен только хмыкнул, ушёл на твою сторону, а ты тут и остался.
Наступила пауза. Даже воздух в комнате, казалось, притих от неловкости.
— Что за хуйню ты только что сказал? — тихо и медленно выговорил Юнги, в его голосе звучало смесь шока и раздражения.
— Я говорю правду, — упрямо повторил Хосок, с вызовом вскидывая подбородок. — Не веришь — спроси у Тэхена.
Головы дружно повернулись в сторону Тэхена.
Альфа всё ещё лежал, крепко прижав к себе Чонгука, и только теперь с трудом начал приходить в себя. Он выглядел так, будто его только что вытащили из сна кувалдой.
— Чего?.. — пробормотал он, осмотрев собравшиеся взгляды. Потом сообразил, в чём дело, и, всё ещё прижимая к себе Чонгука, медленно кивнул:
— Угу… Это было. Он и правда пришёл. И шлёпнул.
— Я… — Юнги замер. Его глаза расширились, и он вдруг прижал ладонь ко лбу, как будто пазлы внутри него начали складываться в картину. — Я… Наверное… Это… Это лунатизм…
— Что? — переспросил Хосок. — Что за лунатизм? Какой ещё лунатизм?
Юнги выдохнул, не сразу решившись продолжать. Он выглядел потерянным, будто сам не до конца понимал, что говорит. Но его голос стал чуть тише, наполненный странной внутренней дрожью:
— До… До того как меня… избили, — он на мгновение запнулся, но тут Хосок инстинктивно потянулся и мягко взял его за руку, переплетая пальцы. Этот жест был безмолвной поддержкой, и Юнги кивнул, словно поблагодарив за неё.
— До этого я часто страдал лунатизмом. Иногда ходил по дому, говорил что-то во сне, даже перемещался из комнаты в комнату. Я пошел к врачу,те сказали что ничего плохого от этого не будет. Это просто… было. А потом, после того... — он снова запнулся, проглатывая ком в горле, — после инцидента… всё исчезло. Будто выключили. Я думал — навсегда.
Он замолчал. Комната дышала тишиной, мягкой, как плед, но тревожной, как шёпот сквозняка в тёмной комнате.
— А теперь, — Юнги поднял глаза, в которых плескалась растерянность, — он вернулся.
— Кто? — переспросил Хосок, нахмурившись. — Лунатизм?
Юнги молча кивнул.
— Он снова пришёл.