11 глава
После просмотра дорамы, когда экраны погасли, а звуки из динамиков сменились мягкой тишиной, гостиная погрузилась в уютную полутьму. Только гирлянды, обвивающие книжные полки и оконные рамы, продолжали мерцать тёплым светом, будто отголоски прошедшего веселья.
Родители, решив подарить детям немного свободы и весёлой беззаботности, уехали к дедушке — помочь с хозяйством и просто провести время вдвоём, оставив дом на попечение подросших мальчишек. «Вам нужно отдохнуть и развеяться», — сказал Намджун перед уходом, глядя на Юнги с особой мягкостью в глазах. Это было решением из любви — дать им пространство, чтобы дышать полной грудью, без излишнего контроля.
На кухне раздавался тихий шум: Чонгук, воодушевлённый внезапным желанием, решил приготовить рамён — не просто перекус, а тёплое блюдо, которое согревает душу. Тэхен, как истинный альфа, не смог остаться в стороне — он сразу же вызвался помочь. Для него это была почти инстинктивная реакция: позаботиться, поддержать, стать плечом рядом. Их голоса доносились из кухни — приглушённые, перемежающиеся смехом и звоном посуды. Всё вокруг дышало миром.
А в гостиной, окутанной золотистым светом гирлянд, остались только Юнги и Хосок. Мягкий диван под ними чуть пружинил, а подушки сбились в одну большую кучу после недавней подушечной войны. Юнги сидел, уютно закутавшись в то самое большое одеяло, которое он так полюбил за эти дни. Оно будто стало его второй кожей, щитом от холода и тревог. Из-под капюшона одеяла виднелись только нос, щеки, покрасневшие от тепла, и глаза, в которых таилась осторожность — но уже не страх.
Хосок сидел рядом, на другом краю дивана. Его поза была расслабленной, но вся внутренняя суть — напряжена, будто натянутая струна. Он ощущал острую неловкость, которую трудно было объяснить словами. Не потому, что он не хотел быть здесь — наоборот. Просто быть рядом с Юнги, в одиночестве, в такой интимной, тихой обстановке… это будоражило в нём что-то глубоко личное, почти инстинктивное.
Он краем глаза смотрел на Юнги — тот, кажется, не замечал взгляда или старался делать вид. Омега выглядел таким… домашним. Таким мягким. Маленьким. Не физически, нет — в том, как он прятался в одеяло, как аккуратно держал в руках чашку с какао, как по привычке засовывал нос в края ткани, будто ища там безопасность. В его облике было столько уязвимости, что Хосоку становилось трудно дышать. Не потому что ему было плохо, а потому что ему хотелось быть рядом — настоящим, надёжным, защитой.
Он вспомнил ту ночь — ту, о которой теперь старались говорить как можно реже. Ночь, когда раздался звонок от Чонгука. Хриплый, заплаканный голос на том конце провода. Хосок сразу понял: что-то случилось. Что-то страшное.
— Его избили, — дрожал голос Чонгука. — Его избил,его же отец...
И в ту же секунду внутри Хосока что-то сломалось. Он помнил, как буквально замер, как сердце упало в пустоту. В голове был только один вопрос: жив ли он? Потом — как он? Где он? Как помочь?
Юнги тогда лежал в больничной палате, бледный, будто слепленный из воска, лицо — в синяках, губы — потрескавшиеся, дыхание — едва слышное. И хотя его жизнь была вне опасности, раны были глубокими. Не только телесными. Душевные зияли беззвучным криком.
Хосок тогда не находил себе места. Он сидел у койки вместе с Чонгуком, наблюдал, как тот, уткнувшись лбом в ладонь Юнги, молча плакал. И в груди Хосока поднималась буря — гнев, тревога, жалость и… страх. Страх потерять того, кого он ещё не успел по-настоящему узнать, но кто уже стал важен. Стал родным.
И вот — сейчас — этот самый Юнги сидит рядом с ним. Не в стерильной больничной палате, а в уютной комнате. С тёплым пледом и какао. С мягкими щеками и расправленными плечами. С жизнью в глазах. Он идёт на поправку. Он возвращается к себе. Хосок видел это. И видел, как хрупко это «возвращение». Как легко можно всё испортить неосторожным словом, движением, взглядом.
И всё же, невольно, не подумав, не сдержавшись — Хосок потянулся вперёд. Его рука двигалась сама, будто подчиняясь внутреннему зову. Он хотел лишь коснуться — мягко, бережно, совсем чуть-чуть — погладить тёплые волосы на голове Юнги. Просто показать, что он рядом. Что он не причинит боли. Что прикосновение может быть не ударом, а лаской.
Но едва его пальцы коснулись чёлки Юнги — тот отшатнулся. Резко, инстинктивно. Он замер, глаза расширились, дыхание сбилось. Его реакция была без слов — вся в теле. Как у животного, которого ударяли слишком часто.
Хосок замер. Его сердце резко сжалось, дыхание перехватило.
…и в этот миг Хосок понял — даже простое движение может пугать. Он замер, словно обжёгся.И тут же, в спешке и панике, начал шептать:
— Прости, — тихо сказал он, отдёргивая руку. — Я… не хотел напугать.
Юнги медленно повернулся к нему. Его глаза были широко раскрыты, в них плескалась тень боли, но не страха. Скорее, растерянности.
— Я… — Юнги сглотнул. — Просто не сразу понимаю, что происходит. Когда кто-то тянется… ко мне. Я путаюсь.
Хосок кивнул. Он сел чуть дальше, давая пространство.
— Всё нормально. Ты не должен ни к чему привыкать быстро. У тебя есть время. Столько, сколько нужно.
Наступила тишина. Уютная, неловкая, настоящая. Юнги опустил взгляд на свои ладони, потом снова взглянул на Хосока.
— Знаешь… когда ты рядом, мне легче. Даже если я не всегда это показываю. Просто... не отпускай. Но и не торопись, ладно?
Хосок посмотрел на него с мягкой, почти отцовской теплотой.
— Я никуда не уйду, Юнги. Я буду рядом. Всегда.
И в этот момент между ними повисло что-то невидимое, тёплое, как плед, которым можно было укрыться от всех бурь мира. Юнги впервые за долгое время позволил себе не держать спину прямо. Он чуть привалился к Хосоку плечом — легко, осторожно, как будто пробуя на вкус возможность быть ближе.
Хосок не шевельнулся. Только медленно выдохнул. Он чувствовал, как в груди становится светло. И больше ничего не нужно было говорить.
А на кухне тем временем раздавался смех — Чонгук не мог найти, куда положил приправу, а Тэхен спорил с ним, какой бульон вкуснее — куриный или острый. И какой подходит для рамёна.
_________
Всем привет!!
Простите что так долго, продолжение не было.... Я просто подготовливаюсь к экзаменам.... Постараюсь выкладывать часто!!!