10 глава
С того самого ужасного дня прошла неделя. Жизнь начала понемногу приходить в привычное русло, хотя раны – как физические, так и душевные – ещё не до конца затянулись. Юнги, теперь под заботливым присмотром новой семьи, шёл на поправку. Его глаза больше не прятались за пепельной тенью страха, а в голосе появлялось всё больше уверенности. Он учился доверять заново, ощущать тепло в каждом мелком жесте и позволять себе — пусть пока осторожно — радость.
Чонгук, как будто почувствовав на себе особую ответственность, буквально стал его тенью. Он гиперопекал Юнги, подносил одеяло, когда тот даже не успевал поёжиться от холода, следил, чтобы лекарства принимались по графику, а тарелки опустошались до последней крошки. И хотя временами Юнги ворчал — мол, он не младенец, — в его взгляде читалась благодарность.
Сокджин тоже не остался в стороне. Каждое утро он просыпался раньше всех, чтобы приготовить не просто завтрак, а маленький кулинарный праздник: сырники с карамельным соусом, омлеты с начинками на выбор, бульоны, которые будто бы могли исцелить любую боль. Он знал — забота часто живёт в еде, и хотел, чтобы Юнги это почувствовал.
Намджун, глава этой семьи, с первых дней твёрдо сказал: Юнги может оставаться у них столько, сколько захочет. Дом должен быть местом, где безопасно. Где можно быть собой. Где любят просто так, без условий.
А Хосок… Хосок приходил почти каждый день. Он появлялся внезапно — с пакетом фруктов, смешными историями, сдержанной, но искренней тревогой в глазах. Он не засыпал Юнги вопросами, не давил — просто был рядом. Его голос, такой живой и энергичный, будто приносил с собой солнечные лучи даже в самый пасмурный день.
Сегодня был особенный день — последний учебный. Начались долгожданные зимние каникулы. Чонгук возвращался домой по заснеженной улице, натянув шарф до самого носа. Школа без Юнги была непривычно пустой. Ни хриплого смеха на переменах, ни привычных шуток, ни плеча рядом за партой. Юнги теперь учился дистанционно, и это было лучшее решение — пока он не восстановится.
День казался особенно светлым. Мягкий снег ложился на капюшон, деревья в парке у школы стояли будто в хрустальном сне. Чонгук шёл и думал: скоро Новый год. Он радовался, как ребёнок. В голове прокручивал планы: фильмы, дорамы, чипсы, горячий шоколад, ночные разговоры и долгие утренние сны до обеда. Он так ярко это представлял, что не заметил, как на лице появилась счастливая, чуть глупая улыбка.
— Чего улыбаешься? — спросил рядом сидящий за рулём Тэхен, бросив на него взгляд.
Они ехали в машине домой — Тэхен решил его подвезти. В салоне пахло мятной жвачкой и зимним воздухом, а из динамиков тихо играла музыка.
— Да так, — пожал плечами Чонгук. — Планирую, как будем каникулы с Юнги проводить.
Тэхен хмыкнул, усмехнулся:
— Мы с Хосоком тоже к вам присоединимся. Уж слишком заманчиво звучит: дорамы, чипсы и ничегонеделание.
Чонгук рассмеялся, и в его смехе было то самое редкое, лёгкое ощущение: когда рядом люди, которых ты любишь, и всё действительно будет хорошо.
Дома их встретила уютная тишина. С улицы они вошли в прихожую, скинув сапоги, и Чонгук почти сразу заметил знакомую фигуру на диване. Юнги сидел, завернувшись в большое, пушистое одеяло — так, что был виден только нос и чуть покрасневшие щеки. В одной руке у него была кружка какао, в другой — синнабон, из которого щедро стекала глазурь. Он выглядел таким милым, почти комичным, что Чонгук тут же почувствовал, как его сердце сжалось от нежности.
— Ты похож на гусеницу, — усмехнулся он, подходя ближе и мягко обняв Юнги сверху одеяла.
Тот фыркнул, но не отстранился. Его глаза сияли — не от боли, а от комфорта.
— Родителей дома нет, — заметил Чонгук, оглядывая гостиную. — Наверное, на работе.
— Ага, — подтвердил Юнги. — Джин сказал, что вернётся к ужину. Намджун, кажется, в участок заехал. Что-то там у них...
Пока Чонгук нырнул в обнимашки, Тэхен уже устроился на кухне и быстро отыскал контейнеры с едой. Очевидно, Джин позаботился и об этом. Еда была тёплая, ароматная, а на контейнере — записка: «Не забудьте поесть! Особенно Юнги!»
После перекуса, посмеявшись над смешными историями из школы, Чонгук и Юнги поднялись в комнату. Когда-то это была только комната Чонгука — аккуратная, с постерами на стенах, книгами и аккуратно уложенными вещами. Теперь она изменилась. Здесь был второй плед, чужая чашка на столе, пара мягких игрушек, оставленных Юнги. Эта комната стала общей. Словно дыхание Юнги слилось с атмосферой, наполнив всё вокруг новым теплом.
— Давай смотреть дораму? — предложил Чонгук.
— Подожди... — Юнги хитро прищурился. — Ты не забыл, что у нас сегодня была война?
— Какая война?..
Но он не успел договорить. Подушка со скоростью звука влетела ему в лицо. Атака была внезапной, коварной. Началась битва.
Смех, хлопки, перья в воздухе, сражение на выживание. Они прыгали, падали, боролись, бросались всем, что попадалось под руку. Казалось, детство снова вошло в эту комнату, распахнув двери настежь. И в этом беззаботном хаосе — они оживали.
Дверь вдруг открылась. На пороге стоял Сокджин. Его взгляд медленно скользнул по комнате, по летающим подушкам, разлетевшимся вещам и, наконец, остановился на двух виновниках беспорядка.
Чонгук застыл, всё ещё держа подушку. Взгляд — испуганный щенок. Но Юнги не растерялся. Он воспользовался моментом и метнул ещё одну подушку — прямо в Чонгука.
— Ай! — Чонгук отлетел на полтора метра, упав на кровать.
— Ну и что тут происходит? — с трудом сдерживая смех, спросил Джин, закатывая глаза.
Юнги пожал плечами:
— Физкультура. По расписанию.
— Если вы разнесёте дом, физкультура у вас будет на улице — с лопатами, — пригрозил Джин, но глаза его сияли от нежности.
Позже, за ужином, когда вернулся Намджун и все снова были вместе, разговор зашёл о подработке. Намджун строго, но мягко сказал:
— Чонгук, ты больше не работаешь. Я буду тебя обеспечивать. Ты подросток, омега. Твоя задача — учиться, жить и мечтать. Всё остальное — моя забота.
Чонгук, вопреки ожиданиям, не стал спорить. Он почувствовал, как по спине пробежала тёплая волна — ощущение, что его действительно видят, принимают, заботятся. И это было прекрасно.
Но Тэхен, сидящий рядом, приподнял бровь:
— А почему тогда ты меня заставлял работать?
Намджун спокойно взглянул на него:
— Потому что ты альфа. Это часть твоей природы — учиться быть опорой. Я готовил тебя к будущему. К ответственности.
Тэхен ничего не ответил. Лишь слегка нахмурился, а потом — улыбнулся, тихо, почти незаметно. Возможно, он тоже понял — забота бывает разной. И каждый получает свою, ту, которая ему нужна.
А вечер продолжился под мерцание гирлянд, под тихий смех, под рассказы и дораму, которую они так и начали смотреть все вместе, сбившись на одном диване. Юнги лежал, прижавшись к Чонгуку, укутанный в своё одеяло. Тэхен сидел рядом, прислонившись к плечу Хосока, который неожиданно пришёл, принеся с собой мандариновый аромат и тёплую шапку для Юнги.
Это был один из тех вечеров, когда прошлое отступает. Когда наступает мгновение покоя. Когда дом — это не просто место, а люди. Семья. Любовь. И надежда.