9 глава
На следующее утро после прогулки в парке Чонгук проснулся с удивительной лёгкостью. Будто свежий воздух, тёплая улыбка Тэхена и их почти примирившееся молчание исцелили его изнутри. Он резко сел в кровати, потянулся, ощущая приятную усталость в мышцах, и направился в ванную комнату. Прохладная вода быстро смыла остатки сна, пробуждая его до конца. Подойдя к зеркалу, он привычно достал линзы — разные цвета его глаз всё ещё оставались для него чем-то, что нужно прятать. Установив линзы и убедившись, что взгляд стал "нормальным", он одел школьную форму, пригладил волосы и спустился вниз на кухню.
Как и всегда, утро в доме начиналось спокойно, почти ритуально. Джин, их заботливый и неутомимый родитель, хлопотал у плиты, расставляя по столу ароматные тарелки с завтраком. Намджун сидел за кухонным столом с газетой в руках, постукивая пальцами по чашке с кофе. В углу, склонившись над телефоном, молча сидел Тэхен. Их взгляды не встретились, но и напряжения, которое было вечером, уже не ощущалось. Между ними будто витало что-то недосказанное, тёплое, но хрупкое.
Завтрак был, как всегда, вкусным. Чонгук с аппетитом доел свою порцию, встал из-за стола и, не думая, подошёл к Джину, чтобы поцеловать его в щёку. Это стало чем-то вроде традиции, даже если ему уже было немного неловко. Джин улыбнулся,начав собирать грязную посуду чтобы помыть, и пожелал им обоим хорошего дня.
Путь в школу занял около двадцати минут. Намджун, как всегда, был за рулём, молча слушая новости по радио. Тэхен сидел рядом, смотря в окно, а Чонгук — сзади, тоже в своих мыслях. Когда машина остановилась у школьных ворот, их уже ждал Юнги. Он стоял, опираясь о металлический забор, с лёгкой улыбкой на лице. Его глаза светились каким-то странным удовлетворением, и это сразу привлекло внимание Чонгука.
— Ты чего такой довольный? — спросил он, подойдя ближе.
Юнги посмотрел на него и, прищурившись, ответил:
— Вчера узнал, что Хосок и Тэхен не встречаются. Оказалось, какой-то альфа специально всё подстроил, чтобы их поссорить. Но правда всплыла.
Услышав это, Чонгук почувствовал, как внутри у него разливается тепло. Он постарался не выдать своей радости, но уголки губ сами собой приподнялись. Юнги это заметил, но ничего не сказал — лишь понимающе кивнул и с той же улыбкой пошёл вместе с ним в школу.
Весь учебный день прошёл как в тумане. Мысли витали где-то далеко, уроки пролетали мимо, и двое омег — Чонгук и Юнги — не могли перестать думать о своих чувствах, своих страхах и, возможно, надежде. Казалось, счастье, пусть и маленькое, но всё же прочно вцепилось в них, не давая пасть духом.
Когда прозвенел последний звонок, они переглянулись и почти одновременно предложили друг другу:
— А давай в кафе? — сказал Юнги.
— Давай, — с готовностью отозвался Чонгук.
Он быстро написал Джину сообщение, что не придёт домой на обед, и вместе с другом они отправились в небольшое уютное кафе неподалёку от школы. Меню было простым, но еда — вкусной. Они заказали горячее, сладости и долго не могли наесться, обсуждая всё, что накопилось за последние дни. Смех то и дело раздавался за их столиком, и на какое-то время казалось, что жизнь становится светлее.
— У нас же сегодня ночная смена, — напомнил Юнги, когда они вышли из кафе.
— Угу, — кивнул Чонгук. — Так что у нас ещё куча времени.
Они шли по тихим улицам, пока Юнги вдруг не замедлил шаг.
— Мне нужно быстро домой, кое-что взять. Пойдёшь со мной?
— Конечно, — без колебаний ответил Чонгук.
Они вышли за город, направляясь в сторону старого жилого квартала. Район, в который они пришли, резко отличался от привычной городской суеты. Узкие улочки, обшарпанные дома, ржавые заборы. Чонгук взглянул на Юнги, заметив, как тот опустил голову и стал идти быстрее.
— Ты в порядке? — осторожно спросил он.
— Просто... стыдно, — прошептал Юнги, не встречаясь с ним взглядом. — Я живу тут. Не хотел тебя приводить, но сейчас... просто надо.
Они остановились перед невысоким домом с облупившейся краской на стенах. Юнги попросил Чонгука подождать снаружи и вошёл внутрь. Прошло десять минут. Потом пятнадцать. И вот уже двадцать. Неспокойное чувство зародилось внутри Чонгука. Он поднялся по крыльцу и осторожно толкнул дверь.
Его сразу же окутал тяжёлый запах алкоголя и сигаретного дыма. Из глубины дома доносились крики — глухие, злые, наполненные ненавистью. В голосе второго человека звучал страх, боль и отчаяние. Чонгук не думал. Он пошёл на звук, пока не оказался у входа на кухню.
То, что он увидел, заставило его замереть.
Мужчина — высокий, хмурый, с покрасневшим от ярости лицом — с силой держал Юнги за плечи и кричал на него, размахивая рукой. На лице омеги уже были следы побоев: разбитая губа, синеющие синяки под глазом, а тело дрожало от страха.
— Папа, пожалуйста... Не надо! — всхлипывал Юнги.
У Чонгука сжалось сердце. Он вспомнил собственное детство, приют, как дети издевались над ним из-за его глаз, как били, когда никто не видел. И тогда что-то в нём щёлкнуло. Он оглянулся — у порога валялась старая чугунная сковорода. Не думая, он поднял её и с размаху ударил мужчину по затылку.
Тот издал глухой стон и повалился на пол, теряя сознание. Всё стихло.
Чонгук бросил сковороду, подбежал к Юнги и крепко обнял его. Юнги сначала не двигался, будто не веря, что всё закончилось, а потом просто начал плакать. Он судорожно хватал воздух, прижимаясь к другу, его пальцы цеплялись за ткань рубашки Чонгука, словно за единственную спасительную нить.
— Всё хорошо. Всё... — шептал Чонгук, сам еле сдерживая слёзы. Он гладил Юнги по голове, прижимая его к себе, защищая от всего мира.
— Прости... — сквозь слёзы прошептал Юнги. — Прости, что тебе пришлось это увидеть...
— Не извиняйся. Это не твоя вина. Никогда не была.
Он достал телефон, дрожащими пальцами набрал номер Тэхена. Когда альфа ответил, голос Чонгука был напряжён:
— Тэхен... Срочно. Приезжай к Юнги домой. Он... его отец... Он избил его. Я... Я ударил его. Он без сознания. Пожалуйста, поторопись. Нам нужна помощь.
— Я сейчас же выезжаю, — только и ответил Тэхен.
Чонгук отключил телефон и снова обнял Юнги. Тот тихо всхлипывал, прижавшись к его груди. Боль и усталость сделали своё: он начал клевать носом, постепенно засыпая прямо в объятиях друга.
Прошло не больше двадцати минут, когда перед домом послышался звук тормозов. Тэхен вышел первым из машины, следом за ним — Хосок. Оба альфы выглядели серьёзно и настороженно, и, как только вошли внутрь, их лица моментально изменились.
Тэхен сразу подошёл к Чонгуку, заметив, как тот держит Юнги в объятиях, сидя прямо на полу. Его руки дрожали, а глаза были полны боли и тревоги.
— Ты в порядке? — тихо спросил он, присаживаясь рядом и кладя руку на плечо Чонгука.
— Он... Я не знал, что делать... — прошептал Чонгук, не отрывая взгляда от Юнги. — Он просто бил его. Я не мог смотреть. Я... ударил его сковородой.
Хосок тем временем склонился над Юнги. Лицо альфы исказилось от шока и ярости, когда он заметил синяки, кровь на губе, ссадины на виске. Он мягко коснулся плеча омеги, стараясь не разбудить его.
— Я вызову скорую и полицию, — хрипло сказал Хосок и вышел из комнаты, доставая телефон.
Тэхен всё это время не отходил от Чонгука. Он чувствовал, как тот буквально трясётся от пережитого. Не говоря ни слова, Тэхен обнял его, прижал к себе, позволяя тому уткнуться в его плечо. Чонгук сначала замер, но затем, словно не выдержав, сжал Тэхена в ответ и прошептал:
— Спасибо, что приехал.
Полиция прибыла через десять минут. Двое сотрудников вошли в дом, сопровождаемые медиками. Один из врачей сразу осмотрел Юнги, осторожно перевернув его и проверив дыхание и пульс. К счастью, травмы, хоть и болезненные, не были опасными для жизни. Второй врач предложил перевезти Юнги в больницу, чтобы обработать раны и убедиться, что у него нет сотрясения.
Пока медики готовили носилки, полицейские нашли мужчину, лежащего без сознания на кухне, и начали оформление задержания. Чонгук стоял в стороне, наблюдая, как отца Юнги заковывают в наручники и уводят. В груди у него стоял тяжёлый ком — отвращение, тревога, облегчение.
— Он не должен больше к нему приближаться, — произнёс Чонгук с твёрдостью, которой от самого себя не ожидал.
— Не приблизится, — подтвердил один из офицеров. — Мы всё задокументируем. Благодарим за своевременное вмешательство.
Юнги был ещё в полусне, когда его погрузили в машину скорой помощи. Хосок сел рядом, не отпуская его руки, а Чонгук и Тэхен последовали за ними на машине. Вся дорога прошла в тишине — каждый был погружён в свои мысли.
В больнице Юнги осмотрели, обработали раны, наложили повязки. Врач сказал, что ему нужно будет несколько дней покоя и заботы — физически он восстановится, но морально... это займёт время. Хосок всё это время был рядом, мягко разговаривал с ним, держал за руку, гладил по волосам. Казалось, Юнги чувствовал себя чуть спокойнее в его присутствии.
Тем не менее Чонгук не отходил от него ни на шаг. И когда врач сообщил, что Юнги можно забрать домой под наблюдение, Чонгук почти сразу достал телефон и позвонил Джину.
— Папа... — голос у него был глухой. — Можно Юнги останется у нас? Он не может вернуться домой... там... его отец… Ты всё узнаешь. Просто... ему нужен уход, тепло... семья.
Несколько секунд тишины на том конце. Потом спокойный голос Джина:
— Привозите. И когда приедете — расскажешь мне всё лично. Хорошо?
— Угу, — только и ответил Чонгук и сбросил звонок.
Он поднял взгляд и встретился глазами с Хосоком. Альфа смотрел на Юнги с такой мягкостью, с такой глубокой заботой, что Чонгуку на мгновение стало не по себе. Он подозревал, что Хосок чувствует к Юнги больше, чем просто дружбу. Это было видно. Но в то же время Чонгук не мог отпустить Юнги. Не сейчас, когда он нуждается в нём так сильно. Когда они нужны друг другу.
— Я сам отвезу его домой, — твёрдо сказал Чонгук.
— Он может остаться и у меня, — спокойно, но уверенно ответил Хосок.
— Я знаю. Но он... Он нужен мне. Я не могу просто оставить его. Не сейчас.
Хосок взглянул на Юнги, затем снова на Чонгука, вздохнул и, опустив глаза, произнёс:
— Хорошо. Только будь с ним рядом. Всегда.
Чонгук кивнул. Он и сам знал — другого выхода у него не было.
---
Когда они прибыли домой, Джин уже ждал их у входа. Его взгляд был встревоженным, но мягким. Он помог занести Юнги внутрь, и, как только тот устроился на диване, Джин прошёл на кухню, глядя на Чонгука, молча призывая его следовать.
Чонгук рассказал всё. О том, что увидел, о том, что почувствовал, о том, как ударил отца Юнги, как испугался за друга. Джин слушал молча, не перебивая. В конце лишь кивнул и обнял Чонгука, крепко и надёжно.
— Ты всё сделал правильно, — тихо сказал он. — Я горжусь тобой.
Потом они поели. Джин, как всегда, приготовил что-то невероятно вкусное — то, что будто лечило душу и тело. Юнги, хоть и с трудом, съел несколько ложек супа. Он почти не разговаривал, но его глаза — такие усталые, покрасневшие — благодарно смотрели на всех.
Когда наступил вечер, Чонгук отвёл его к себе в комнату. Он помог Юнги улечься на кровати, поправил подушку, укрыл одеялом. Юнги уже засыпал, когда шепнул:
— Спасибо, Чонгук... Спасибо, что ты есть.
— Я всегда буду рядом, — ответил Чонгук.
Когда он вышел из комнаты, Джин всё ещё сидел на кухне с чашкой чая. Чонгук присел рядом и вздохнул.
— Он не должен был через это проходить, — сказал он почти шёпотом.
— Иногда мы не можем контролировать, где рождаемся, — ответил Джин. — Но мы можем выбирать, кто будет рядом. И ты выбрал быть для него опорой. Это самое главное.
Той ночью Чонгук долго не мог уснуть. Он лежал на матрасе на полу, слушая ровное дыхание Юнги, и думал только об одном — теперь он сделает всё, чтобы тот больше никогда не чувствовал себя одиноким.
---