7
Утром я проснулась от какого-то шума на кухне. Восстановив события вечера, я сделала вывод, что это Марина. Подумав, что, наверное, невежливо, когда хозяйка спит, а гостья не знает, чем себя занять, я поднялась и зашла на кухню. Сначала я подумала, что все еще не проснулась. Кухня была чище обычного, а на столе была еда. Настоящая, горячая еда. Заметив меня, Марина сказала:
- Доброе утро, я немного похозяйничала, надеюсь, ты не против? – Улыбнулась женщина.
- Что? Нет, я... Наверное, печка удивилась, когда ее включили, - я все еще не могла прийти в себя, - а где ты...взяла продукты?
- В магазине, разве были еще варианты? У тебя было пусто, как после уборки.
- Извини, я просто редко готовлю... - смутилась я. На самом деле, у меня просто не бывало столько денег, чтобы забивать холодильник, поэтому его я даже не включала.
- Иди умывайся и будем завтракать, - скомандовала Марина и отвернулась к плите, на которой готовилось что-то еще.
Я, все еще в шоковом состоянии, поплелась в ванную. Там я обнаружила шампуни, гели, мочалку, все еще в упаковке, жидкое и кусковое мыло, а внизу стояло несколько пачек порошка. Неожиданно мне стало как-то не по себе. Она, красивая, богатая, успешная, пришла, накупила мне еды, всяких бутыльков, того, чего я не могла себе позволить. Что это? Благотворительность? Жалость? Акт доброй воли? Я посмотрела на стаканчик и увидела, что зубная щетка там тоже новая. Какая-то модная, яркая. Моя была самая обычная, самая дешевая. Я вздохнула и резко вышла из ванной.
- Где моя щетка? – Спросила я, держась за обшарпанный косяк. Марина выкладывала еду на тарелки. Хорошо, что тарелки были не новые, а мои. Со сколами и трещинами.
- Ей только ботинки чистить. Я купила тебе новую, она в стаканчике, - спокойно ответила женщина, даже не смотря на меня.
Я стиснула зубы и вернулась в ванную. Это была моя щетка. Я сама ее купила. Сама заработала. Не просила, не стояла на паперти. Я заработала на нее. Сама. А эта – это подачки. Все эти бутылочки и баночки тоже. Тем не менее, я почистила зубы, потом собрала все, что она купила в пакет, и вернулась на кухню.
- Марина, не надо этого, - я поставила пакет рядом с плитой, - мне не нужны подачки и благотворительность. Я в состоянии себя обеспечить.
Она серьезно посмотрела на меня, отложила лопатку и вытерла руки полотенцем.
- Это не подачки. Это...считай, что это моя благодарность. Я знаю, что деньги ты не возьмешь, поэтому...
- Я и этого не возьму. Завтрака в знак благодарности достаточно. И если ты купила продукты, забери их тоже, - я села за стол и уставилась в тарелку. Я чувствовала, что она смотрит на меня.
- Не надо прожигать во мне дыру, - пробурчала я, отламывая кусок хлеба.
- Почему ты отказываешься от всего? Ты же знаешь, что для меня это не затруднительно, я не требую ничего взамен и я не пытаюсь тебя этим унизить... - начала она, но я тут же ее прервала.
- А унижаешь, - твердо сказала я. От металла в голосе она не решилась спорить, поэтому молча за стол и тоже принялась завтракать.
Омлет с беконом, сыром, какой-то салат, вафли. Я будто оказалась в американском фильме. И со мной завтракает красотка с кучей денег и огромной машиной. Не хотелось, чтобы сказка заканчивалась, но реальность окружала. Можно было лишь взглянуть в окно, на треснувшее стекло и становилось ясно, что мы с ней как две параллельные вселенные, которые непонятным образом пересеклись. И надо было это заканчивать. Потому что чем дольше это будет, тем сложнее будет это прекратить.
Мы завтракали в абсолютной тишине. Слышен был лишь стук приборов о тарелки. Я отодвинула тарелку и, поблагодарив Марину, поставила ее раковину.
- Я оденусь, поменяем колесо и можешь возвращаться домой, - сказала я и развернулась, чтобы пойти в комнату.
- Я могла бы остаться еще на день...
Зачем? Зачем ты это говоришь? Для тебя это развлечение? Аттракцион для богачей? Почувствуй жизнь с иной стороны? Зачем тебе оставаться? Чтобы ненавидела свою жизнь еще больше, когда ты уедешь?
- Не надо. Ты уедешь сегодня, - твердо сказала я и направилась в комнату.
Через полчаса машина была в порядке. Я положила домкрат обратно в багажник и, закурив, подошла к Марине.
- Счастливого пути.
- Почему ты не захотела, чтобы я осталась?
Я закатила глаза и выдохнула вверх дым.
- Марина, зачем? Посмотри на меня! Посмотри на мою жизнь! Ты сюда не вписываешься. У тебя своя жизнь, у меня своя. И наши жизни настолько разные, что просто... - я покачала головой, закрыв глаза, - уезжай.
Неожиданно она обняла меня. Крепко. Нежно. С какой-то теплотой. Чем еще больше она разрывала мне душу. Это чертово утро была самым счастливым за всю мою жизнь. И его мне подарила женщина, которую я вижу второй раз в своей жизни. Она так легко скрасила мое существование, что я чуть не задыхалась от жалости к себе. От никчемности. Она прижалась ко мне, а я стояла, в бессилии опустив руки. Ее нельзя было обнимать. Она бы поняла, что вчерашний день, разговоры, сегодняшнее утро навсегда останутся в моей памяти. А значит, она бы стала приезжать. Стала бы просачиваться в мою жизнь. Я бы привыкла. А когда она бы меня бросила, в этом я совершенно не сомневалась, я бы не смогла жить как раньше. И закончила бы где-нибудь в психушке. Такая перспектива меня не прельщала. Лучше уж от передоза, хотя бы не так медленно.
Она отстранилась и, не смотря на меня, села в машину. Я заметила, что тыльной стороной ладони она смахнула слезу. Через пару мгновений машине скрылась за поворотом. И она тоже.
Я вернулась в пустую квартиру, где еще пахло едой. Едой, теплом, уютом. Мне было так гадко и больно, что я просто легла на кровать и рыдала. Рыдала так сильно, как никогда в жизни. Я в принципе практически не плакала. Никогда. А тут было что-то невероятное. Под эти рыдания я уснула. Открыла глаза только вечером. В квартире было темно, за окном тоже. Я поднялась с кровати и увидела матрас, который все еще не собрала. Комок опять подступил к горлу, но я сдержалась. Я прошла на кухню. Посуда помыта, когда она успела? На столе небольшой конверт. Я заглянула и обнаружила там записку и пачку денег.
«Это за картину. Я не могу ее принять бесплатно. Спасибо тебе за все, надеюсь, мы еще увидимся. В конверте также моя визитка. Если тебе что-то понадобится, сразу звони. Марина»
Надо ли говорить, что к деньгам я не притронулась, а убрала конверт в ящик стола? А визитку и записку, повертев в руках, приклеила на холодильник.
Эта женщина появилась неожиданно, а уйти ее попросила я сама. Не знаю, могло ли у нас что-нибудь получиться... Хотя, все я знаю. Куда мне до нее. Она словно павлин, а я мышь-полевка. Мы настолько не пересекаемся, что даже думать об этом нечего. Она красива, умна, интересна, остроумна, щедра, и еще много всего. А что ей могу дать я? Любовь? Секс? С такими характеристиками, у нее вообще не должно быть с этим проблем. К черту. Я вернулась в комнату и, расправив кровать, легла под одеяло. Белье прочно впитало ее запах. Я перекладывалась по всей кровати, но везде чувствовала ее аромат. Стянув белье с кровати, я постелила новое и легла, пытаясь ни о чем не думать. Опять изрядно намочив подушку, я уснула.
Я так еще не жила. Точнее, не существовала. Я не знаю, что произошло, но она будто сломала что-то во мне. Я стала ненавидеть свою жизнь и желала лишь выбраться из нее. Из этого бесконечного круга неудач, нищеты, безысходности. Я сменила номер, чтобы никто мне не звонил и не звал во всякие притоны, я не открывала двери, когда кто-то приходил, по той же причине, я привела в порядок квартиру, я даже пыталась бросить пить. Но с этим не вышло. Также, как и с наркотиками. Травка регулярно появлялась у меня в карманах, а по вечерам я заходила в магазин за выпивкой. Сколько я прошла собеседований, не счесть. От помощниц до уборщиц. Но куда бы я не пришла, узнав о судимости, пусть и условной, мне либо вежливо говорили «мы перезвоним» или сразу указывали на дверь. Я теряла надежду. Ту, которую по крупицам собирала все эти годы. Я каждый день ходила на рынок продавать картины, но почти всегда безрезультатно. Деньги иссякали. Я узнала, что одной пачкой лапши быстрого приготовления можно не только завтракать, но и обедать, и ужинать, если ее разделить на три части. Утром и в обед поменьше, а на ужин побольше. Потому что если съесть слишком мало, но боль и ноющее ощущение голода не дадут заснуть. Да, я могла вернуться в переулок, где мы познакомились с Мариной, но это означало бы, что я сломалась. Значило бы, что я никогда не буду достойна такой женщины, как Марина. Брать ее деньги я также не хотела. Что-то внутри просто не давало это сделать. Глупо? Возможно. Я просто не могла.
Прошел почти месяц, как она уехала. Я выглядела неважно. Глаза будто ввалились, кости торчали, одежда висела мешком. И выйдя с очередного собеседования, где мне сказали «уголовницы нам не нужны», я поняла, что это край. Поняла, что больше так не могу. У меня оставалось немного денег с пособия, что выплачивало государство, поэтому я купила лапшу, пол буханки хлеба и алкоголь. Придя домой, я сходу открыла бутылку и начала пить прямо из горла. Спустя пару часов я была в состоянии очень сильного алкогольного опьянения. Меня разрывала ненависть. К людям, что не хотели дать мне шанса, к родителям, которые отдали меня в детдом, к Марине, которая на секунду открыла шторку, показав, какой идеальной бывает жизнь, и которая ее тут же закрыла. Особенно я злилась на Марину. Я представляла, как она в стильном костюме расхаживает по своему шикарному кабинету, ведет переговоры, заезжает на автомойку на своей крутой тачке, куда меня тоже не возьмут на работу. Я представляла и злилась. Тут я метнулась к холодильнику и сорвала визитку, уронив магнит на пол. Набрав непослушными пальцами номер, я стала ждать. Гудок. Два. Три.
- Алло?
- Какого черта ты появилась в моей жизни?! Откуда ты вообще взялась?!
- Леся? – Ее голос сделал мне лишь больнее.
- Я ненавижу тебя, Марина, ненавижу!
Бросив телефон в стену, я опустилась на пол, заходясь в рыдании. Алкоголь, стресс, Марина выжали из меня все силы. Подняв бутылку, я увидела, что она почти пуста. Я тут же отправилась за следующей, а также за сигаретами. Злоба кипела. Выйдя из магазина, я направилась к дому, решив сократить путь, поэтому пошла через площадку с клумбами и ограждениями. Запнувшись об одно из них, я носом вписалась в цветник, больно ударившись о декоративные камни. Поднявшись, я почувствовала солоноватый привкус крови. Но мне не было больно. Мне было плевать. Капли дождя падали на лицо, мне это нравилось. Не знаю, как я выглядела, но прохожие косились на меня на протяжении всего пути.
Зайдя в квартиру, я скинула грязную обувь и направилась в комнату. Тут меня прорвало. Я крушила все вокруг. Разрушала все, что попадалось под руку. Столик, картины, краски, ваза, все подряд летело либо в стену, либо разбивалось на месте. Через полчаса вокруг творился такой хаос, будто в моей квартире произошли военные действия. Я почти не стояла на ногах, я лишь окинула взглядом комнату, в поисках того, что еще было не сломано, как вдруг услышала за спиной хлопок двери. Я обернулась и увидела...Марину. Неожиданно тошнота подступила к горлу. Рвотные позывы поднимались со дна желудка. Я даже сказать ничего не успела, как она схватила меня за воротник майки и потащила в ванную. Там она усадила меня рядом с унитазом, открыла крышку и сунула два пальца в рот. Алкоголь и так просился наружу, поэтому ждать долго не пришлось. Меня полоскало так, что я переживала, что голова треснет. После того, как желудок был опустошен, стало легче. Марина все это время стояла рядом и держала мои волосы. Потом она меня подняла, как пушинку, и, легко стянув майку и штаны, подтолкнула к ванне, коротко сказав:
- Душ.
Я послушно залезла в ванную. Она включила воду, развернула меня спиной и сказала снять белье. Странно, но никакого стеснения не было. Мне было плевать. Она налила геля на мочалку и протянула ее мне. Увидев мои жалкие и скромные потуги, как я вожу мочалкой по отощавшему телу, она забрала ее и сама начала намыливать мне плечи, спину, ноги. Развернув, сделала то же самое с «лицевой» стороной меня. Также она намылила мне волосы, как ребенку.
После ванны был кофе. За все это время она не произнесла практически ни слова, лишь пристально смотрела на меня. А я не могла поднять глаза. С отрезвлением пришло осознание, что я наделала. Сама позвонила, наорала, а она приехала меня спасать. Я сама этого хотела. Иначе не позвонила бы.
- Прости, - наконец, сказала я, когда молчание было уже непозволительно долгим.
- Что ты делаешь? – Спросила она спокойным голосом, но эта интонация как ножом меня резала.
- В каком смысле?
- Что ты делаешь со своей жизнью?
Нехороший вопрос. Я пыталась. Я же пыталась стать человеком. Я просто не смогла. Может, недостаточно пыталась, может, что-то делала не так. Наверное. Ведь пару раз мне предлагали работу, но меня не устраивала либо слишком маленькая зарплата, либо условия. Говорят, что когда человек доведен до отчаяния, он согласится на любую работу. Может, я еще не была в отчаянии? Или я хотела, чтобы меня спасли?
- Ничего. Я просто... Я не знаю, Марин, скажи мне. Ты взрослая, умная, успешная. Что я делаю не так? Почему я не получила образования, из-за того, что некогда было учиться, так как хотелось есть, почему я жила в детдоме, почему мне не дают работу, из-за того, что я уголовница? Скажи.
- Не надо винить всех вокруг. Я предложила тебе помощь. Ты могла позвонить мне в любой момент, ты знаешь, что я бы помогла. Я оставила тебе достаточно денег, чтобы у тебя было время найти нормальную работу. Почему ты этого не сделала?
- Денег? – Я поднялась со стула и ушла в комнату.
- Вот твои деньги, - я кинула конверт на стол и из него выпали купюры, - я не могла принять их, не могла позвонить тебе, потому что это значило бы, что я сама нихрена не могу! Что я ничего не стою!
Марина смотрела на конверт и молчала. Потом вздохнула и проговорила:
- Собирайся.
- Куда? – Я нахмурилась.
- Ты больше не будешь пить, шляться по притонам и голодать. Хватит тратить свою жизнь на всякую чушь. Ты поедешь со мной. Я отправлю тебя в клинику, ты получишь образование, я дам тебе работу.
- Я никуда не поеду, - вздохнула я и потерла лицо ладонями.
- Черт тебя побери! Ты талантлива! Ты достойна лучшего, чем это все. И если тебе, бескорыстно, предлагают помощь, то не вороти свой нос, а прими ее и скажи спасибо! Если хочешь, можешь потом отдать все затраты заработанными деньгами! А теперь поднимай задницу и собирай тряпки, которые тебе будут нужны!
Я смотрела на эту женщину, которая стальным голосом раздавала приказания. И я поняла, что я не смогу ее ослушаться. И что я буду полной дурой, если снова откажусь от ее помощи.