6
За эту неделю я думала и прокручивала наш недолгий диалог тысячу раз, если не больше. В конце концов, я решила не отвечать на звонок и не встречаться с ней. Я металась между желанием подработать и страхом окончательно разочароваться в людях. Она покорила красотой и уверенностью в себе, она жила жизнью, о которой я могла только мечтать. И я знала, что когда истекут часы, она вышвырнет меня на улицу. Пусть лучше она останется прекрасной незнакомкой на дорогой машине. А я буду также влачить существование, продавая по вторникам на рынке картины, а по пятницам занимаясь всякой мерзостью с различными бабами.
Пятница наступила. Я с утра выключила телефон, стараясь не думать о женщине, а также решила, что никуда сегодня не пойду. Она знает, где меня найти, поэтому я решила не рисковать. Вместо этого я достала бутылку, пачку сигарет и краски. Я любила рисовать, находясь в пьяном бреду. Это вдвойне расслабляло. Такие картины были агрессивными, резкими, но не лишенными души. Я выплескивала ненависть к миру через краски, цвета, образы. Почти в 19 часов, когда я была уже довольно пьяна, а в комнате клубами кружился дым, раздался настойчивый звонок в дверь. Покачиваясь, с сигаретой в руках я подошла к двери. На мне были спортивные штаны, спадающие с узких бедер, и растянутая майка. Волосы собраны в пучок на затылке. Длины волос еле хватало, чтобы собрать их, но все равно несколько прядей спадали на лицо. Я открыла дверь, даже не спрашивая, кто за ней. Адрес знала вся шушера в районе. Пусть квартира больше не походила на притон наркоманов и шлюх, но месторасположение ее было известно.
На пороге я увидела ее. Сначала подумала, что брежу. Даже помотала головой. Странно, но она не исчезла. Более того, женщина сделала шаг навстречу и уверенно отодвинула меня рукой, освобождая проход. Я молча повиновалась. Она прошла мимо, оставляя аромат дорогих духов. Ноздри втянули приятный и чарующий запах. Я захлопнула дверь.
Женщина прошла по комнате, оглядывая бардак, в котором я жила. Посередине стояла картина, над которой я трудилась последние пять часов, накачивая себя алкоголем. Она встала напротив нее и пристально всматривалась в рисунок. Она поняла. Я рисовала ее. Ее силуэт, ее образ. На картине была она. Женщина перевела взгляд на меня и проговорила:
- Я звонила тебе.
- Я отключила телефон. Как ты меня нашла? – Голос был хриплым от сигарет и выпивки.
- Спросила адрес. Ты довольно популярна, знаешь ли, - она повела бровью.
- Профессия обязывает, - хмыкнула я и села на кровать, взяв бутылку.
- Будешь? – Я знала, что она откажется, но из вежливости решила спросить.
- Нет, спасибо, - ответила она и вновь уставилась на картину.
- У тебя талант, ты в курсе?
Я сделала глоток обжигающей внутренности жидкости и, сморщившись, ответила:
- Кому нужен нахрен талант в этой дыре? Повезет, если какой-нибудь ублюдок купит за гроши картинку с голыми сиськами или задницей.
- Ты продаешь картины?
- Да, лучше всего идет обнаженка. Редко рисую не для продажи.
- А эта? – Она головой указала на картину с собой.
- Эта... Просто.
- Я хочу ее купить, - серьезно сказала она, - сколько она стоит?
Я усмехнулась, опуская голову. Что за бред. Что эта женщина здесь делает? Среди этого срача, дыма и вони. Она совершенно не вписывается ни сюда, ни в мою жизнь.
- Нисколько. Забирай просто так, если нравится.
- Нет, ты работала, я хочу заплатить, - уперлась она.
- Я не продаю картины, нарисованные для себя. Забирай. И уходи, пожалуйста.
Становилось тошно рядом с ней. Какая же жалкая моя жизнь. А ведь если я была бы хотя бы на половину как она, то смело могла бы рассчитывать на ее расположение. Я могла бы встречаться с такими шикарными женщинами, с теми, кем захочу, а не теми, кто мне платит и заставляет делать то, что им хочется. От этого становилось неприятно и противно.
- Ты меня выгоняешь? – Она подняла бровь, подойдя чуть ближе ко мне.
- Не надо было приезжать. Что ты тут вообще делаешь? Ты не из этого мира. Спать с тобой я не буду, если ты пришла для этого. Даже за деньги.
- А кофе ты можешь сделать?
Честно, такой ответ я вообще не ждала. Кофе? Она приперлась сюда пить кофе?
- Зачем? – Я подняла на нее глаза.
- Ты задаешь много очень вопросов, - ответила она и направилась в кухню.
Через полчаса мы сидели на потрепанной кухне и пили из дешевых кружек кофе. У меня часто не было еды в холодильнике, но кофе был у меня всегда. Я успела принять душ и переодеться. Рядом с ней я не могла сидеть тем же чмом, которым открыла ей дверь. Она расспрашивала у меня о жизни. Задавала самые странные и порой непонятные для меня вопросы. Не знаю почему, но я выкладывала перед ней все. Всю подноготную, самую грязную, самую мерзкую. О себе она лишь сказала, что ей сорок, чем меня удивила настолько, что я чуть не потребовала паспорт, что она работает в рекламе, не замужем и без детей. Мы просидели до позднего вечера. Часам к 22, она сказала, что ей пора. Я предложила проводить ее до машины. Так как район у нас неблагополучный, а тачку она оставила в двух домах отсюда, потому что перед домом мест на парковке не было.
Мы вышли из подъезда и пошли к машине. Было довольно темно, влажный ветер усиливался, предвещая дождь. Мы дошли до автомобиля, и я услышала, как она чертыхнулась.
- Что случилось? – Спросила я, глядя на ее расстроенное выражение лица.
- Колесо порезали, - пнула она сдутую шину.
Мне показалось это странным. Райончик у нас не самый цивильный, но, чтобы резать и прокалывать колеса, этого не водилось.
- Придется вызывать эвакуатор, я сама не поменяю, - протянула она, нажимая на кнопку открытия дверей.
- Есть домкрат? _ Спросила я, присев на корточки и рассматривая порез на переднем колесе.
- Да, в багажнике. Ты умеешь меня колеса? – Удивленно спросила она.
- Дядя Федя, дворник в детдоме, ездил на старой волге, она постоянно ломалась и с ней что-то случалось. Поэтому я умею не только колеса менять, - усмехнулась я, открывая багажную дверь. Порывшись в куче вещей, я выудила домкрат. Удобный, не совковый. Чуть продолговатый и тяжелый. Сняв запаску с двери багажника, я подкатила ее к поврежденному колесу. Марина стояла рядом, наблюдая за действиями. Тут раздался какой-то шорох и приглушенные голоса. Было лето и не так поздно, чтобы это показалось удивительным, поэтому я особо не обратила особого внимания, засовывая домкрат под кузов. Но тут мы услышали грубый хриплый голос:
- Слышь, я же говорил, что телка за рулем.
Мы повернулись с Мариной одновременно. Перед нами стояли и покачивались два нетрезвых объекта. В каких-то трениках, кепках и толстовках. Один был повыше, тощий, с узким лицом и мелкими глазами. Второй пониже и полнее.
- Какую берешь? – Гадко засмеялся тощий и пихнул товарища в бок.
- Мне старая нравится, - прошмыгал тот и двинулся к Марине, у которой на лице был неописуемый ужас.
Тощий же потер костлявые ладони и направился в мою сторону. Я не думала. Я даже не пыталась просчитать действия. Я просто подняла резко домкрат и врезала им по ребрам тощему, когда тот подошел ко мне. Взвыв, он рухнул на землю, скорчившись.
- Ах ты, сука, - выплюнул пухлый и ударил меня ребром ладони. Удар пришелся по скуле. Я часто дралась, я знала, что такое боль и также знала, что нужно атаковать сразу после удара. Поэтому, сжав от боли зубы, я нанесла удар толстому по колену. Тот глухо охнул и оказался на четвереньках. Я пнула ногой под живот. Пухлый отскочил как мячик. Большой, тяжелый мячик. Я повернулась к женщине:
- Ты в порядке?
Марина смотрела на лежащие тела огромными от ужаса глазами, ее трясло.
Тут кто-то из этих закряхтел. Я резко повернулась, крепче вцепившись в домкрат.
- Не хватило?! – Зло спросила я у тощего, который пытался встать.
- Отвали, сука, я полицию вызову. Побои сниму, будешь мне на лекарства работать, - прошипел он.
- Хорошая идея, Марина, вызывай полицию, - сказала я и пнула тощего по бедру, отчего тот снова потерял опору. Я специально наносила удары по корпусу, так как это было безопаснее, чем бить по голове. К тому же, на мне все еще висело условное, а зная наше законодательство, рисковать было нельзя. К моему удивлению, Марина быстро пришла в себя и уже разговаривала с дежурной частью. Потом позвонила еще кому-то и, описав всю ситуацию и повторив адрес, поблагодарила и отключила телефон.
- Ты вместе с полицией ФБР вызвала? – Попыталась пошутить я, но лицо Марины осталось серьезным.
- Нет, ты же слышала этого идиота, откуда ты знаешь, что он не наплетет им, что это мы на них напали? А у тебя условный срок. Ты же не хочешь в тюрьму?
- И кому ты звонила?
- Подруге. Она занимает очень неплохую должность в «органах» и сказала легко с этим поможет.
- Ну спасибо, - протянула я.
- Тебе спасибо. Ты очень смелая, - Марина пристально смотрела в глаза, а ее медовый цвет будто согревал.
Тут мы услышали сирены. Полиция.
Мы вернулись из отделения почти в три часа ночи. И речи не было, чтобы Марина поехала в это время домой, поэтому я предложила остаться у меня, пообещав утром-таки поменять ей колесо. Сначала она хотела отправиться в гостиницу, но я напомнила ей о легкой неисправности, и она согласилась. Я постелила ей на кровати чистое белье, а сама достала свернутый рулоном матрас и развернула его посреди комнаты. Марина вышла из душа и увидела, как я организовываю себе ложе.
- Что ты делаешь? – Спросила она, подходя к кровати и намазывая руки увлажняющим кремом. Я посмотрела на нее. Марина была в длинной майке и моих старых спортивных штанах. Смотрелась она забавно и...сексуально.
- Стелю постель. Ты на кровать ложись, а я тут, - сказала я, пытаясь избавиться от неуместных мыслей.
Марина подошла ко мне и повернула мою голову за подбородок. Я так и осталась стоять с пододеяльником в руках.
- Синяк будет, - нахмурилась она. Да, то место, куда ударил меня пухлый саднило, но вид Марины, ее прикосновения прекрасно заглушали эту боль.
- Болит? – Женщина смотрела прямо мне в глаза.
Я лишь слегка кивнула, нервно сглотнув. Она изучала мое лицо, медленно переводя взгляд от лба, бровей, глаз, опускаясь до губ и подбородка.
- Спасибо тебе, - тихо сказала она и сделала пару шагов назад, к кровати. Наверное, это ее и спасло, потому что я была готова наброситься на нее в эту же минуту.
- Пожалуйста, - ответила я и вернулась к делу.