Стигмалион

Я сидела на кровати, поджав ноги, обняв подушку и меланхолично глядя перед собой.

А Том варил мне суп!

Я бы скорее поверила, что Эллен Дедженерес свяжет мне носки, чем в то, что Том Каулитц будет варить мне суп! В десять часов вечера на моей кухне. Болтая со мной и закатав рукава стильного черного пуловера от «Адидас». Спрашивая, нет ли у меня аллергии на какие-нибудь специи и водится ли у меня оливковое масло.

Представить только!

Я рассказала обо всем, что произошло. О работе в ветгоспитале, об Эрике и Фергусе, о том, какой важной и нужной я себя чувствовала, пока... Пока к нам не привезли ту собаку и смерть не рассмеялась мне в лицо: визгливо и страшно. Как она ткнула меня в грудь костлявым пальцем и сказала: «Ты никто. Я буду делать все, что захочу. А ты беги и плачь в подсобку, ничтожество...»

- Я не смогу быть ветеринаром. Самое время признать это, бросить все и уехать в Атлон...

- Ты просто испугалась, - Том сел рядом и сунул мне в руки тарелку с чем-то, что выглядело ужасно аппетитно. - Поешь.

- М-м... Уже от одного запаха мне хорошо...

Мой желудок принял пищу с блаженным урчанием.

- Ты умеешь готовить... Вот это да.

- Пришлось научиться, потому что Билл и кулинария - понятия несовместимые, а на одном фастфуде я не протяну. Так что мы решили, что я готовлю, а он наводит чистоту.

- Вот оно что... Слушай, Том, это реально вкусно... я не ела толком последние два дня из-за... всего этого. Не могу есть, когда случается что-нибудь... невыносимое.

И я снова сникла, уткнувшись глазами в тарелку и горестно вздыхая.

- Хочешь мое мнение? Обо всем, что произошло? - спросил он.

- Давай...

- Ты сможешь быть ветеринаром. Ты сможешь оперировать животных, если захочешь. Ты сможешь быть кем угодно, если в этом заключается твоя мечта. Просто нужно время, чтобы психика успела адаптироваться - созреть для всего этого. Что будет, если ты попробуешь сесть на шпагат без тренировок? Или попробуешь жать от груди штангу в сто килограмм? Ты просто порвешь связки, а штанга тебя раздавит. Но если запастись терпением и работать над собой каждый день, то однажды сможешь все, что угодно. Абсолютно все. Ты когда-нибудь видела умирающую лягушку?

- Умирающую лягушку? - переспросила я.

- Да, умирающую лягушку.

- Нет! - нервно сглотнула я.

- Вот видишь. А ведь врачи начинают именно с лягушек. Сначала препарируешь лягушку на уроках анатомии, обездвиживаешь ее, разрезаешь скальпелем...

- Господи!

- Вот именно, Скай. Все, кто хочет сесть на шпагат, начинают с простой разминки. Все, кто хочет научиться смотреть смерти в лицо и не мочиться в штаны от страха, начинают со смерти лягушки. Прежде чем заглянуть в глаза собачьей смерти, прежде чем сразиться с ней, - нужно научиться смотреть в глаза лягушачьей смерти. Смотреть в глаза и побеждать. Потом за лягушачьей смертью ты победишь мышиную смерть. За мышиной - кроличью. И так далее. Твоя психика будет растягиваться, как растягиваются связки. Пока однажды ты не увидишь умирающего пса и не испугаешься. А не испугавшись, сможешь его спасти.

Все это время, пока Том говорил, я не сводила с него глаз. Хотите начистоту? Я не ожидала, что могу услышать от парня, который зарабатывает на жизнь спортом и моделингом, что-то настолько мудрое, что забуду даже про самый вкусный на свете суп.

- Возвращайся в госпиталь. Тебе же нравится быть волонтером. Просто пока не стоит заходить в операционную. Я понимаю, что хочется все и сразу, но всему свое время.

- Спасибо, - пробормотала я.

- Не за что, - ответил он.

- Нет, есть. Только что мне на секунду показалось, что между мной и ветеринарией еще не все кончено...

Том улыбнулся, и от этой улыбки стало совсем хорошо.

- Точно не кончено, - сказал он. - Теперь верни тарелку, и я налью еще.

Я смотрела на его спину, освещенную светильниками, и до сих пор не могла поверить, что он здесь. В моей квартире. Кормит меня и помогает пережить ужасное столкновение с реальностью... в ту минуту, когда он повернулся и спросил, сделать ли чай или кофе, я поняла, что страшно скучала по нему. Что мне не хватало его присутствия, голоса, тела, на которое я могла бы смотреть, и слов, над которыми я могла бы думать...

- Как твоя поездка в Германию?

- Более-менее, - бросил он через плечо. - Правда, лося, которого я мог бы пообнимать, так и не встретил.

Я рассмеялась, укладывая голову на колени и гуляя по его спине взглядом.

- Однако Бекки сообщила, что лося можно найти и здесь, один так точно меня ждет.

- О нет, - простонала я. - Не могу поверить, что она все-таки сказала это тебе... Это была шутка.

- Разве? - заметил он, возвращаясь ко мне с тарелкой.

Я предпочла не отвечать на этот вопрос. Тем более, что у меня было полно своих вопросов...

- Как у тебя дела с Айви?

- Чуть хуже, чем «никак», - ответил он, садясь на другой край кровати и закидывая за голову руки. - Айви сейчас на вечеринке у знакомого фотографа, делает все возможное, чтобы показать, как ей на все плевать и как легко она может найти мне замену. Отличная тактика. Ее подруга весь вечер бомбит Инстаграм фотками с вечеринки, на которых Айви очень весело и кайфово...

Я примолкла, ощущая себя виноватой в том, что между ними произошло.

- Наверно, тебе не стоило увозить меня тогда... У всех на глазах. Я до сих пор испытываю чувство вины.

- Стоило. Еще как стоило, - возразил он. - И я даже не хочу слышать о том, что ты жалеешь, что не отправилась в реанимацию, лишь бы не доставлять кому-то хлопот. Ладно?

- Ладно.

Мы снова встретились глазами, и я едва поборола желание поставить тарелку на пол и забраться к нему на колени... Я скользнула взглядом по его груди, по логотипу «Адидас», вышитому на пуловере...

- Разве по контракту ты не должен все время носить «Андер Армор»?

- Должен, - ответил он, изучая мое лицо. - Но иногда дико хочется делать то, чего делать нельзя... Знаешь это чувство?

О, я знала его. Оно сопровождало меня всю жизнь. Не проходило и дня, чтобы я не хотела делать то, чего нельзя. Например, прикасаться к другим. Или целоваться. Или...

- Хочешь развеяться? - вдруг спросил Том. - Ты очень поддержала меня после смерти Лукаса, за мной долг.

Или, например, развеяться где-нибудь с чужим парнем. Вся моя жизнь - одно сплошное желание делать то, чего делать нельзя. И, боюсь, сегодняшняя ночь не станет исключением.

- Соблазнительно, - кивнула я, доедая суп. - Только сегодня я не напиваюсь и не танцую.

- Я как-нибудь это переживу, - ответил он.

Мы набросили куртки и вышли из квартиры. И из дома. А потом сели в «Ауди» и отправились в ночь.