Глава 8.
Дурак.
Ты просто чёртов дурак, Шиназугава!
На улице тихо. Лишь тихий топот Санеми нарушал её.
Видел ли ты когда-нибудь такого дурака, как ты?
Я вот - нет.
Гию зол. Гию расстроен, но явно не из-за Кирии. Он просто напросто добил. Принял решение выпроводить калеку из корпуса как можно скорее, будто у него грёбаный запас этих столпов! Сильных, крепких, готовых в любой момент пойти в бой. А Томиока ему попросту не нужен. Он неэффективен, морально слаб, несдержан - ничего не сможет! Не сможет победить сильных демонов, не сможет вновь загнать в угол Кибуцуджи, не сможет сражаться, как прежде.
Но расстраивало даже не это. Расстраивал Шиназугава.
Тем, что он, как минимум, вообще на всё это согласился! Почему он не ушёл в отставку?
Почему он сказал, что для него - это честь?
Почему он думает, что до сих пор должен исполнять долг?
Почему он должен вновь жертвовать своей жизнью каждую грёбаную ночь?
«Почему, почему, почему... » - всё крутится в голове, как старая, заевшая и ржавая пластинка, и издаёт настолько мерзкий и противный звук, что бил по ушам с такой силой - аж хотелось как можно скорее их заткнуть.
Гию словно били. По лицу, со всей дури, попадая по носу, скулам, челюсти, до крови, до синяков и ссадин.
« Вернись в строй, Санеми, ну же. Давай доломаем тебя окончательно. » - договаривая в голове недосказанные слова молодого Убуяшики, Томиока кривится.
Кирия показал, кто Гию есть на самом деле.
Кирия показал, что Шиназугава принадлежит ему. Принадлежит организации.
И Гию не защищался: не было сил.
Против Кирии он был никем.
- Эй, Томиока, всё нормально?
Спрашивает с неким раздражением Шиназугава.
Он идёт чуть позади. Идёт, похоже, думая о чём-то своём.
Словно ему не до этого. Словно ему не до Томиоки.
И Гию на взводе: нервничает настолько сильно, что не проходило давящего кома в горле, что в груди неприятно давит, что он думает только лишь о самом плохом - и даже если сознание во всю кричит ему: « прекрати! », он совсем не может успокоиться.
И не может сказать напрямую, насколько сильно волнуется.
- Томиока? - повторяет Шиназугава.
У Гию кружится голова. У Гию темнеет в глазах.
Гию теряет равновесие. Гию чувствует слабость.
Почему их жизни...в чужих руках?
Без их воли и согласия..
- Томиока! - кричит голос, видимо, принадлежащий Санеми.
Но он... отдаляется?
Отдаляется в полной темноте...
Шиназугава вовремя подхватывает его на руки. Не даёт упасть, столкнуться с твёрдой землёй, не позволяет почувствовать хоть какое-то столкновение с ней и жгучую боль.
Шиназугава его трясёт, пытается привести в сознание.
- Томиока, твою ж мать.. - явно ошарашенно произносит Санеми, сильнее прижимая к брюнета себе, - Гию..
Гию...?
Имя само скатывается с языка..
Имя человека, ради которого он и согласился..
Продолжать убивать эту нечисть..
Который вывел его из того блядского состояния..
Который делал всё, чтобы наладить с ним отношения..
Сука.
Он быстро несёт его на руках в сторону своего поместья.
Плевать на вещи. Заберём потом.
Сейчас... Ему нужно отдохнуть.
Отдохнуть - живя в этом мире, видя не один раз этих тварей, сражаясь с их главным ублюдком - невозможно будет всегда.
Но он отчаянно отказывается в это верить.
Ведь для Томиоки...
Он готов хоть горы свернуть.
- Кажется, я слишком сильно люблю тебя... Гию.
***
Брюнет просыпается на закате. В чужом доме. В чужой постели. Вокруг - всё совсем новое, ещё невиданное.
А ещё тишина его напрягала.
Он усердно пытается вспомнить, как оказался здесь.
Но ничего... ничего совсем не лезло в голову. Ни то, как он дошёл сюда, ни то, кто его, возможно привёл.
Плохое предчувствие дало о себе знать тяжестью в груди.
Гию медленно поднимается с футона.
Осматривает комнату медленными, тихими шажками: обходит небольшой столик, рассматривает стены, щупает некоторые вещи, стоящие рядом, разглядывает редкие узоры на сёдзи.
« Красивая комната.. »
- Проснулся?
Томиока вздрагивает. Этот голос...
- Шиназугава?
Точно. Шиназугава..
Он его сюда привёл?
Но как же...они сюда добрались?
Гию подходит к нему ближе. И ещё ближе. Он всё идёт и идёт, словно магнит, и останавливается лишь тогда, когда между остаётся около десяти сантиметров.
Он чувствует дыхание Санеми. Оно сбивчивое, тяжёлое. А дышит он через рот, шумно вдыхая прохладный воздух комнаты.
- Как я здесь оказался?
- Ты потерял сознание, - сразу же отвечает блондин, пожав плечами.
- А чья это...
- Моя.
Ожидаемо.
Учитывая, что три раза подряд они спали в одной постели.
- Шиназугава..
Гию смотрит на него. С теплотой, с добротой...
С любовью.
« У него глаза сияют... » - думает Санеми, шумно взглатывая.
- Что?
Томиока делает ещё один шаг.
- Почему ты согласился?
- На предложение Кирии?
Брюнет кивает.
- Ты делал это потому, что слушал свою голову, Шиназугава.
Санеми хмурится. Что он хочет этим сказать?
Что значит...вот это вот всё?
Блондин закусывает губу, когда Гию вдыхает, чтобы продолжить.
- Слушай своё сердце, Шиназугава.
Слушай.
Сердце.
Отключи голову.
- Если я... - шумно дыша, произносит Шиназугава, совсем сокращая расстояние между ними, - Буду слушать своё сердце, Томиока...
Хватит тебе бояться, Санеми.
Ты ведь мужчина.
- То в первую очередь сделаю так..
И он накрывает губы
Нежные, желанные губы Томиока
Своими.
И в какой-то момент становится солёно.
Гию плакал.
Плакал, прижимаясь к нему как можно сильнее.
Словно не давая от себя отстраниться.
А Санеми и не нужно: он оторвётся от его губ лишь тогда
Когда воздух закончится в лёгких.