«Достучаться до сердца»

Машина летела по горному серпантину, оставляя позади километры асфальта, леса и редкие деревушки. За окнами тянулись холмы, покрытые изумрудной зеленью, но никто из троих не смотрел на красоты. Все взгляды были устремлены вперёд на дорогу, на навигатор, на цель.

Чонвон вёл машину уверенно, без лишней резкости. Руки его лежали на руле спокойно, но пальцы иногда постукивали по коже — нервная привычка, которая появлялась перед серьёзными делами.

Хисын сидел на переднем пассажирском, с ноутбуком на коленях. Экран светился в полумраке салона, отражаясь в его сосредоточенном лице. Пальцы бегали по клавиатуре, переключая камеры, спутниковые снимки, точки доступа.

— Есть, — сказал он. — Поймал сигнал. Машина Самуэля у поместья. Охрана — шесть человек. Двое у ворот, четверо внутри.

— Это всё? — спросил Чонвон.

— Пока да. Но сигнал нестабильный. Горы, понимаешь. То ловит, то пропадает.

— Справимся, — коротко бросил Рики с заднего сиденья.

Он сидел откинувшись, но расслабленным не был. Взгляд его был устремлён в окно, на проплывающие мимо деревья, но видел он не их. Он видел Мэй. Её лицо. Её улыбку во сне. Её пальцы на своей груди — там, где остался тонкий красный порез.

Он поднёс руку к груди, коснулся через ткань футболки того места. Кожа под пальцами была чуть теплее, чем вокруг. Ранка ещё не зажила до конца. Небольшая, но он чувствовал её. И каждый раз, касаясь, вспоминал.

Её глаза, когда она держала нож. Её дрожащие губы. Её голос.

«Ты стал страшным».

А потом — её руки, обнимающие его. Её поцелуи. Её тело в его руках.

Рики сжал пальцы на груди, будто пытался удержать это тепло. Скучал. Уже сейчас, через несколько часов после того, как ушёл. Он знал, что должен быть здесь, что дело важнее, что Самуэль ждёт. Но часть его осталась там, в той спальне, где спала Мэй. Часть его хотела вернуться, лечь рядом, обнять её и никогда не отпускать.

— Рики? — голос Хисына вырвал его из мыслей.

— Что?

— Ты как? Выглядишь отрешённым.

— Всё нормально. — Он убрал руку от груди. — Просто думаю.

— О ней? — догадался Хисын.

Рики промолчал. Но молчание было ответом.

— Всё будет хорошо, — сказал Чонвон, не оборачиваясь. — Мы сделаем это. А потом ты вернёшься к ней.

— Знаю, — ответил Рики. — Поэтому я здесь.

Он перевёл взгляд на Хисына.

— Что с сигналом?

— Снова пропал. — Хисын нахмурился, стуча по клавишам. — Горы глушат. Я попробую переключиться на другой спутник.

— Поторопись. Мы почти на месте.

Хисын кивнул и углубился в работу.

Рики закрыл глаза. В голове начал прокручивать план.

Они войдут с трёх сторон. Чонвон останется в машине, прикроет тыл, заглушит связь, если понадобится. Хисын пойдёт с ним через задний двор, где меньше охраны. Сам он через главный вход. Прямо в пасть.

Самуэль будет ждать. Не его конкретно — он не знает, кто идёт. Но он будет ждать. Спрятанный за стенами своего поместья, окружённый охраной, уверенный в своей безопасности.

Рики представил его лицо.

Тот момент, когда Самуэль поймёт, что всё кончено. Когда страх зальёт его маленькие злые глазки. Когда он попытается бежать, звать на помощь, молить о пощаде.

Рики не даст пощады.

Он будет медленным. Очень медленным.

Сначала — глаза. Чтобы ничего не видел. Потом — пальцы. Чтобы не мог звонить, писать, цепляться за жизнь. Потом — уши. Чтобы не слышал собственных криков. Руки. Ноги. Кости.

И только потом, может быть — всё.

Но не сразу. Он будет резать маленькими кусочками, чтобы кровь вытекала каплями, чтобы Самуэль чувствовал, как жизнь уходит из него по миллиметру.

А потом — огонь.

Рики сжал кулаки. Пальцы впились в ладони, костяшки побелели. Он хотел этого. Хотел так сильно, что внутри всё горело.

— Рики, — голос Хисына снова вернул его в реальность. — Сигнал снова появился. Машина на месте. Он там.

— Отлично. — Рики открыл глаза. В них не было ничего, кроме холодной решимости. — Сколько до поворота?

— Десять минут, — ответил Чонвон.

Рики кивнул.

Десять минут отделяло его от цели.

Он снова коснулся груди. Порез под пальцами чуть болел. Хорошая боль. Напоминание о том, ради кого он это делает.

— Я готов, — сказал он.

Хисын и Чонвон переглянулись. Кивнули.

Машина ускорилась.

Впереди, в горах, ждал Самуэль.

И возмездие.

***

Машина замедлилась задолго до того, как показалось поместье.

Чонвон свернул на грунтовку, заросшую кустарником, и заглушил двигатель. Тишина обрушилась на салон — только дыхание троих мужчин и далёкий крик какой-то птицы в горах.

— Дальше пешком, — сказал Хисын, закрывая ноутбук и передавая его Чонвону. — Отсюда до дома около километра. Лес прикроет.

Чонвон принял ноутбук, открыл его на коленях, пальцы уже забегали по клавиатуре.

— Камеры я заглушу, как только вы подойдёте на двести метров. Сейчас они работают, но я отслеживаю слепые зоны. Идите по моей команде.

Рики кивнул. Открыл дверь, вышел под серое небо. В лицо ударил влажный горный воздух, пахнущий хвоей и близкой грозой.

Он достал из кобуры пистолет. Проверил глушитель — закручен плотно, не сорвётся. Два запасных магазина в кармане куртки. Ножи — один на поясе, второй в рукаве, третий в берце. Все на месте.

Хисын вышел следом, бесшумно закрыл дверь. Проверил своё оружие. Кивнул Рики.

— Я справа. Ты слева. Встречаемся у чёрного входа.

— Если кто-то пойдёт не по плану — стреляй сразу, — сказал Рики. — Не дай им поднять тревогу.

— Знаю.

Они двинулись вперёд.

Лес принял их в свою тень. Высокие сосны скрывали от посторонних глаз, мягкая хвоя глушила шаги. Рики шёл быстро, но бесшумно — каждый шаг выверен, каждое движение отточено месяцами охоты.

В наушнике зашелестел голос Чонвона.

— Вы на подходе. До периметра двести метров. Камеры глушу через тридцать секунд. Ждите сигнала.

Рики замер за толстым стволом сосны. Хисын остановился в десяти метрах справа, прижавшись спиной к дереву.

— Сигнал, — сказал Чонвон.

Рики выдохнул и двинулся дальше.

Периметр поместья встретил их каменной стеной в человеческий рост. За ней угадывался дом — массивное здание из серого камня, с узкими окнами и черепичной крышей. Дорога, ведущая к воротам, была пуста.

— Двое у ворот, — прошептал Чонвон. — Один у чёрного входа, ещё один внутри, в холле. Остальные, судя по тепловизору, на втором этаже.

— Вижу воротных, — тихо ответил Рики.

Они стояли метрах в тридцати от входа, пригнувшись за кустами. Двое мужчин в чёрных куртках переговаривались, курили, лениво поглядывали по сторонам. Один из них зевнул, потянулся.

Рики поднял пистолет.

Холодный. Тяжёлый. Привычный.

Выстрел — короткий, сдавленный, почти неслышный. Пуля вошла первому охраннику точно в висок. Тот рухнул, даже не вскрикнув.

Второй дёрнулся, потянулся к рации, но Хисын выстрелил первым. Пуля пробила горло, охранник захрипел, схватился за шею и осел на землю.

— Чисто, — сказал Рики.

Они перемахнули через стену, пригнулись, проверяя окна. Внутри было тихо — похоже, никто не услышал.

Рики жестом показал Хисыну — тот кивнул и двинулся к чёрному входу. Рики — к главному.

Он скользнул вдоль стены, держа пистолет наготове. Окна первого этажа были тёмными, занавешены. Стекло холодное, без движения.

У главного входа он замер. Дверь была массивной, дубовой, с коваными петлями. Рики осторожно нажал на ручку — не заперто.

Он толкнул дверь и шагнул внутрь.

Холл встретил его полумраком и запахом старого дерева. Высокий потолок, каменный пол, лестница на второй этаж. И охранник — тот самый, четвёртый, которого Чонвон видел в холле.

Он стоял спиной к Рики, смотрел в телефон, что-то листая. Не слышал. Не видел.

Рики подошёл вплотную. Приставил глушитель к затылку.

— Спокойной ночи.

Хлопок.

Охранник рухнул лицом вниз, даже не поняв, что произошло.

Рики перешагнул через тело, осмотрелся. В углу холла — ещё одна дверь, ведущая в коридор. Оттуда должен был выйти Хисын.

— Я в холле, — тихо сказал он в наушник.

— Я внутри, — отозвался Хисын. — Двигаюсь к лестнице. Внизу чисто.

Рики двинулся навстречу. Они встретились у подножия лестницы — оба с пистолетами наготове, оба без единого слова.

— Наверху, — сказал Хисын, кивнув на лестницу.

Сверху, с первого этажа, доносился голос. Грубый, раздражённый, срывающийся на крик.

— Что значит «не приехали»?! — орал Самуэль. — Я заплатил этому идиоту! Он обещал, что к вечеру всё будет готово! А теперь вы мне говорите, что он пропал?!

Пауза. Кто-то что-то отвечал, но слов было не разобрать.

— Мне плевать! — снова заорал Самуэль. — Найди его! Перетряси всё! Я не собираюсь торчать в этой дыре из-за того, что какой-то чёртов...

Голос оборвался. Что-то упало, разбилось.

Рики переглянулся с Хисыном.

— Он здесь, — прошептал Хисын.

— Да, — так же тихо ответил Рики.

В наушнике заговорил Чонвон.

— Тепловизор показывает двоих на втором этаже. Самуэль и один охранник. Больше никого. Похоже, остальные разбежались.

— Или он их сократил, — сказал Хисын. — Параноик.

— Тем лучше, — холодно произнёс Рики. — Меньше помех.

Он посмотрел на лестницу. Там, наверху, за дубовой дверью, прятался Самуэль.

— Ждём, — сказал Рики. — Пусть успокоится. Когда спустится — возьмём.

— А если не спустится? — спросил Хисын.

— Тогда поднимемся.

Они замерли внизу, прижавшись к стене. Сверху продолжали доноситься приглушённые голоса, шаги, звон разбитого стекла.

Рики смотрел на лестницу и ждал.

Сердце билось ровно. Руки не дрожали.

В наушнике зашипел голос Чонвона, спустя несколько секунд .

— Охранник выходит. Спускается по лестнице. Один.

Рики и Хисын замерли в тени у стены. Шаги — тяжёлые, неспешные, с металлическим отзвуком по каменным ступеням. Охранник ворчал себе под нос, всё ещё возмущённый криками Самуэля.

— Псих старый, — бормотал он. — Охрану всю разогнал, а теперь орёт, что мы не справляемся. Сам бы вышел и покараулил, если такой умный...

Он спустился в холл, потянулся за сигаретой.

И замер.

Потому что Хисын уже стоял в двух метрах от него с пистолетом наготове.

— Тихо, — сказал Хисын. — Ни звука.

Охранник открыл рот, но не успел издать ни звука. Глушитель сделал своё дело — короткий хлопок, и тело рухнуло на пол, даже не дёрнувшись.

— Чисто, — сказал Хисын в наушник. — Чонвон, подъезжай. Внизу всё кончено.

— Понял, — ответил Чонвон. — Буду через пять минут.

Рики уже не слушал.

Он смотрел на лестницу. Туда, где за массивной дубовой дверью на втором этаже прятался Самуэль.

— Он мой, — сказал Рики. — Один.

Хисын кивнул.

— Я прикрою внизу.

Рики начал подниматься по лестнице.

Каждый шаг отдавался в груди глухим стуком. Не от волнения — от предвкушения. Месяцы поисков. Месяцы охоты. Месяцы крови. Всё вело к этому моменту.

Он толкнул дверь.

Кабинет Самуэля был просторным, с высокими окнами, выходящими на горы. Тяжёлая дубовая мебель, камин, стеллажи с книгами и бутылками. В углу — большой письменный стол, заваленный бумагами.

Самуэль стоял у стеллажа с виски, держа в руке наполовину пустой стакан. На нём был дорогой костюм — тёмно-синий, с иголочки, но мятый, будто он не снимал его несколько дней. Волосы растрёпаны, лицо бледное, под глазами тёмные круги.

И глаз.

Левый глаз был заклеен белым пластырем.

Увидев Рики, Самуэль не дёрнулся. Не закричал. Не попытался бежать.

Он улыбнулся.

Широко, фальшиво, как умеют только те, кто привык торговать чужими жизнями.

— А, гость, — сказал он, поднимая стакан. — Не ждал, если честно. Но всегда рад.

Рики закрыл за собой дверь. Медленно, не спеша. Щёлкнул замком.

— Ты, наверное, тот самый парень, да? — Самуэль сделал глоток, не сводя с Рики глаз. — Рики? Её... как там... ухажёр?

Рики молчал. Шёл вперёд. Не торопясь. Каждый шаг — как удар сердца.

— Слушай, — Самуэль поставил стакан на стеллаж и развёл руками. — Я понимаю, ты злишься. Но твоя девочка уже отомстила. — Он коснулся пальцем заклеенного глаза. — Вот. Видишь? Я теперь калека. Она мне глаз выколола. Вилкой, представляешь? Девчонка с характером.

Рики остановился в трёх метрах от него.

Внутри него что-то дрогнуло. Не гнев. Гордость.

«Малышка. Горжусь тобой»

Но лицо его оставалось спокойным. Бесстрастным. Как у мраморной статуи.

— Сядь, — сказал он.

Голос был тихим, но в нём звенела сталь.

Самуэль нахмурился.

— Что?

— Я сказал — сядь. — Рики кивнул на кресло в центре комнаты. — Поговорим.

Самуэль колебался секунду. Потом усмехнулся, подошёл к креслу и сел. Развалился, закинул ногу на ногу, будто принимал гостя в своём доме.

— Ну, давай поговорим, — сказал он. — О чём?

Рики медленно обошёл кресло. Встал за спинкой. Опустил руки на плечи Самуэля — тот вздрогнул, но не дёрнулся.

— С чего мне начать? — задумчиво спросил Рики. — С ног? Или с рук?

Самуэль замер.

— Что?

— Ноги или руки, — повторил Рики. — Что тебе дороже? Чем ты готов пожертвовать в первую очередь?

— Ты... ты шутишь? — голос Самуэля дрогнул. Он попытался встать, но Рики нажал на плечи, удерживая на месте.

— Я не шучу. — Рики наклонился к самому его уху. — Сиди. Мы не закончили.

— Ты не посмеешь... — прошептал Самуэль. — У меня охрана...

— Вся охрана мертва, — спокойно ответил Рики. — Ты один.

Самуэль побледнел. Его нога перестала болтаться, пальцы вцепились в подлокотники.

— Я... я заплачу. У меня есть деньги. Много. Любые суммы.

— Не надо.

— Тогда что тебе нужно? Имя? Адрес? Я скажу всё! Любую информацию!

— Мне нужно только одно, — Рики выпрямился, снова оказавшись перед ним. Смотрел сверху вниз. — Расскажи мне, как ты трогал мою девочку.

Самуэль замер. Его лицо стало серым.

— Что?

— Ты слышал. — Рики присел на корточки перед креслом, заглядывая ему в глаза. Единственный глаз, который остался. — Рассказывай. Подробно. Каждую деталь.

— Ты... ты псих...

— Я монстр, — поправил Рики. — Теперь рассказывай.

Самуэль трясся. Трясся так, что кресло под ним ходило ходуном. Но он начал говорить.

— Я... я приезжал туда несколько раз... Она была... красивая. Очень. Я выбрал её в первый же вечер...

— Дальше.

— Я... я резал её. Ножом. Неглубоко, чтобы крови было немного, но... чтобы она чувствовала. Она кричала. Я любил, когда она кричит.

Рики внутри сжался. В груди закипела ненависть, такая густая, что перехватило дыхание. Но лицо оставалось спокойным.

Он медленно достал нож. Провёл пальцем по лезвию — оно блеснуло в свете лампы.

— Продолжай.

— Я... я трахал её рот. Она давилась, плакала... а я... я кончил ей в горло.

Рики сжал рукоятку ножа так, что побелели костяшки.

— Ещё.

— Потом... потом я трахал её киску. Она была... тугой. Даже после всех, кто был до меня. Я любил её... долго. Менял позы. Она лежала как кукла...

— Задницу? — голос Рики был ледяным.

— Что?

— Я спросил — ты трахал её в задницу?

Самуэль сглотнул.

— Да...

— Рассказывай.

— Она... она не хотела. Кричала, отбивалась... но я сильнее. Я... я вошёл. Она плакала. Мне было всё равно.

Рики кивнул. Внутри него всё горело.

— Сколько раз ты к ней приезжал?

— Четыре... пять... не помню...

— Врёшь.

— Шесть! Шесть раз! Я приезжал к ней шесть раз! Я хотел купить её, забрать себе, чтобы она была только моя...

Самуэль побледнел ещё сильнее.

— Она называла твоё имя....Это было... один раз... она прошептала... я разозлился...

Рики улыбнулся. Холодно. Страшно.

— Спасибо, что рассказал.

Он встал.

— Ты всё сказал?

— Да... да... отпусти меня... я больше никогда...

— Слишком поздно.

Рики шагнул вперёд и воткнул нож Самуэлю во второй глаз.

Крик.

Дикий, нечеловеческий крик разорвал тишину кабинета. Самуэль забился в кресле, завыл, захрипел. Кровь хлынула из глазницы, заливая лицо, рубашку, подлокотники.

— Это за порезы на её теле, — спокойно сказал Рики. Вытащил нож. Лезвие было красным.

Самуэль катался по креслу, закрывая лицо руками, но Рики отодрал их.

— Не трогай. Мы не закончили.

Он перехватил нож и одним движением отрезал пуговицу на брюках Самуэля. Потом — ещё одну. Потом — разрезал ткань.

Самуэль заорал, пытаясь отползти, но Рики наступил ему на ногу, прижимая к полу.

— Сидеть.

Он наклонился. Взял в руку то, чем Самуэль насиловал Мэй. Оттянул.

— Это за то, что ты посмел её трахать.

Удар ножом.

Самуэль заорал так, что, наверное, было слышно за километр. Кровь хлынула фонтаном, заливая пол, кресло, руки Рики.

Рики вытащил нож. Посмотрел на окровавленное лезвие.

— Одно ухо, — сказал он, перехватывая голову Самуэля за волосы. — За то, что слышал её крики.

Лезвие вошло в плоть. Хрустнул хрящ. Ухо отделилось от головы и упало на пол.

— А второе — за то, что не остановился.

Второе ухо последовало за первым.

Самуэль уже не кричал. Он хрипел, булькал, задыхался кровью. Тело обмякло, но он был ещё жив.

Рики схватил его за воротник, рванул, сбросил с кресла на пол. Самуэль рухнул лицом вниз, не в силах даже поднять голову.

— Ты ещё жив? — спросил Рики, переворачивая его пинком.

Самуэль застонал.

— Отлично.

Рики присел на корточки. Взял нож. Начал втыкать его в лицо Самуэля.

Раз. За каждый день, что Мэй провела в аду.

Два. За каждую слезу, которую она пролила.

Три. За каждый крик, который никто не услышал.

Четыре. Пять. Шесть.

Лицо Самуэля превращалось в кровавое месиво, но Рики не останавливался.

— Это за её слёзы, — говорил он, втыкая нож. — Это за её боль. Это за её страх. Это за каждую ночь, когда она просыпалась с криком.

Потом он перешёл к рукам.

— Этими руками ты её трогал. Этими — держал. Этими — бил.

Он резал сухожилия, отсекал пальцы, ломал кости. Самуэль дёргался, хрипел, но уже не кричал — не было сил.

— Этими ногами ты ходил к ней. Этими — стоял над ней. Этими — уходил, оставляя её в крови и слезах.

Нож входил в бёдра, в колени, в ступни. Кровь заливала пол, стекала к дверям, впитывалась в ковёр.

Рики поднялся.

Стоял над телом Самуэля и смотрел.

Кровь всё ещё текла из многочисленных ран, растекаясь по полу тёмными лужами, впитываясь в дорогой ковёр. Самуэль не дышал. Его грудь не поднималась.

Сдох.

Рики наклонился, приложил два пальца к шее — пульса нет. Проверил дыхание — тишина.

Мёртв.

Он выпрямился и спокойно, без единой эмоции, поднял тело за ворот пиджака. Самуэль был тяжёлым — грузное тело, заплывшее жиром, — но Рики тащил его волоком, не обращая внимания на тяжесть.

Вниз по лестнице.

Голова Самуэля стучала по каменным ступеням, оставляя кровавые следы. Тело перекатывалось, застревало, но Рики не останавливался. Он тащил эту тушу, как охотник тащит трофей.

В холле его ждали Хисын и Чонвон.

Они уже закончили свою работу. Тела охранников лежали в центре зала, аккуратно сложенные друг на друга — гора из мёртвой плоти, пропитанная кровью. Хисын стоял у входа, в руках канистра с бензином. Чонвон проверял окна, чтобы нигде не осталось следов.

Рики подошёл к горе трупов. Сбросил тело Самуэля сверху — оно рухнуло на остальных, как мешок с костями, и замерло.

— Всё? — спросил Рики.

— Всё, — ответил Хисын. — Дом чист. Никто не выйдет.

— Бензин?

— По всему периметру.

Рики кивнул. Взял из рук Хисына канистру. Прошёлся по залу, поливая трупы, мебель, стены. Бензин растекался по полу, пропитывал ковры, впитывался в одежду мёртвых. Запах стоял удушающий.

Он вернулся к выходу. Отдал пустую канистру Хисыну.

— Выходим.

Они вышли на улицу.

Свежий горный воздух ударил в лицо, смешиваясь с запахом хвои и близкой грозы. Небо затянуло тучами, ветер усиливался — он раздувал волосы, трепал одежду, приносил холод.

Рики отошёл от дома на несколько шагов. Остановился. Достал из кармана зажигалку.

Хисын и Чонвон стояли позади, молчали.

Щелчок.

Маленький язычок пламени затрепетал на ветру, готовый погаснуть в любую секунду. Рики смотрел на него, и в его глазах отражался этот огонь — маленький, слабый, но живучий.

Он поднёс зажигалку к бензиновой луже у порога.

Пламя вспыхнуло мгновенно.

Огонь побежал по стене, по полу, вверх по лестнице. Он пожирал всё на своём пути — дерево, ткань, плоть. Окна начали лопаться, выбрасывая наружу клубы дыма. Внутри что-то загудело, затрещало, завыло.

Рики отошёл дальше.

Огонь быстро распространялся. Из окон первого этажа уже вырывались языки пламени, лизали стены, подбирались к крыше. Черепица начала трескаться, падать вниз, разбиваясь о землю.

Дом горел.

Рики стоял, метрах в тридцати от пожара, и смотрел. Ветер доносил жар, запах гари и горелого мяса. Лицо его было спокойным. Без ужаса. Без страха. Без сожаления.

Он смотрел на пламя и думал.

«Ты думал, что спрячешься. Думал, что деньги спасут. Думал, что ты неуязвим.

Ты ошибался.

И теперь ты там — в этом огне. Горишь. Медленно. Так, как должны гореть все, кто причиняет боль.

Если мы встретимся в аду после смерти, я и там тебя найду. И там не отпущу. Буду резать снова и снова. Вечность.»

Пламя взметнулось вверх, поглощая крышу. Где-то внутри рухнула балка, послышался треск. Искры взлетали в небо, растворяясь в темноте.

Рики стоял и смотрел.

Хисын подошёл к нему сбоку. Остановился рядом. Молчал.

— Всё, — наконец сказал Рики.

— Ты в порядке? — спросил Хисын.

Рики повернул голову. Посмотрел на друга. В его глазах не было ничего — ни боли, ни облегчения, ни радости. Только пустота.

— Да, — ответил он. — В порядке.

— Не похоже.

— Поверь. — Рики усмехнулся — холодно, безрадостно. — Для меня это лучший вариант.

Чонвон стоял чуть поодаль, у машины. Он уже загрузил ноутбук, проверил, всё ли на месте. Ждал.

— Пора? — спросил он.

Рики посмотрел на горящий дом в последний раз. Пламя уже пожирало второй этаж, стены начали поддаваться, осыпаться внутрь.

— Пора, — сказал он. — Обратно домой.

Он повернулся и пошёл к машине.

Хисын и Чонвон переглянулись. Кивнули друг другу и последовали за ним.

Машина захлопнулась, мотор взревел. Чонвон развернулся на грунтовке и повёл машину вниз, по серпантину, в сторону города.

Рики сидел на заднем сиденье, смотрел в окно. За стеклом проплывали деревья, скалы, далёкие огни. Позади оставалось горящее поместье — факел, который скоро погаснет, оставив только пепел и воспоминания.

Он коснулся груди. Порез под футболкой всё ещё болел. Хорошая боль. Напоминание.

«Я еду к тебе, Мэй. Всё кончено. Теперь только ты.»

Он закрыл глаза.

В машине было тихо.

Только шум мотора и далёкий гул пожара, который постепенно затихал вдали.