Глава 24 «Возмездие»
Он не забывал.
Ни на минуту.
Пока Мэй спала в своей квартире, пытаясь забыть хотя бы на несколько часов, Рики сидел в подвале, где держали Виктора.
Тот висел на цепях уже больше недели.
Без еды, без воды, без надежды. Кожа его была покрыта синяками, ссадинами, кровоподтёками. Пальцы на руках отсутствовали — Рики отрезал их по одному, не торопясь, давая время осознать потерю.
— Ещё раз, — спокойно сказал Рики, подходя ближе. — Имена. Всех, кто покупал девушек за последний год. Всех, кто приходил в тот дом.
Виктор хрипел, плевался кровью, но молчал.
Рики вздохнул. Взял паяльник, который лежал на столе рядом.
— Ты думаешь, я шучу? — спросил он, включая инструмент. Металл начал раскаляться докрасна. — Я не шучу, Виктор. Я буду пытать тебя до тех пор, пока ты не расскажешь всё. А потом убью. Медленно.
— Пошёл ты... — прохрипел Виктор.
Рики приставил паяльник к его груди.
Запахло горелой плотью.
Виктор заорал так, что, казалось, стены затряслись.
— Имена, — повторил Рики.
Через час у него был полный список. Тридцать семь имён. Тридцать семь ублюдков, которые платили за возможность издеваться над девушками.
Рики аккуратно сложил лист, убрал в карман. Посмотрел на Виктора.
— Спасибо, — сказал он. — Ты мне очень помог.
И перерезал ему горло.
***
Первым в списке был Марко.
Итальянец, лет сорока, владелец нескольких ресторанов во Флоренции. Тот самый, который приходил к Мэй трижды. Она запомнила его имя, потому что он был особенно жесток.
Рики нашёл его через неделю.
Марко жил в шикарном особняке за городом. Охрана, камеры, сигнализация — всё как полагается. Для Рики это не было проблемой.
Он проник в дом ночью. Охрану вырубил быстро — Хисын прикрывал снаружи, Чонвон отключил сигнализацию.
Марко спал в своей спальне, развалившись на огромной кровати. Рядом с ним лежала женщина — молодая, красивая, спящая без задних ног.
Рики вырубил её ударом по голове — чтобы не мешала. Марко проснулся, когда к горлу приставили нож.
— Не кричи, — тихо сказал Рики. — Будешь кричать — будет больно. Очень больно.
Марко смотрел на него расширенными от ужаса глазами.
— Кто ты?
— Ты не знаешь меня. Но ты помнишь девушек, которых покупал. Особенно одну. Худенькую, светловолосую. Ты был с ней три раза.
Марко побледнел.
— Я... я не...
— Врёшь.
Рики достал из кармана плоскогубцы.
— Знаешь, что это?
Марко молчал.
— Сейчас я буду вырывать тебе зубы. По одному. А потом перейду к пальцам. И так до тех пор, пока ты не скажешь мне всё, что я хочу знать.
— Что ты хочешь знать?!
— Ничего. — Рики улыбнулся. — Я просто хочу, чтобы ты мучился.
Он начал с зубов.
Марко орал так, что, наверное, было слышно за километр. Но дом стоял далеко от соседей, а стены были толстыми. Никто не пришёл на помощь.
Через час Марко был похож на кусок мяса. Без зубов, без пальцев, без ушей. Он ещё дышал, но глаза его уже закатились.
Рики смотрел на него без жалости.
— Это за Мэй, — сказал он.
И перерезал горло.
Женщина, лежавшая рядом, так и не проснулась.
***
Джузеппе был вторым.
Он жил в Неаполе, держал несколько ночных клубов и имел связи с местной мафией. Достать его было сложнее.
Рики потратил две недели на подготовку. Изучил маршруты, привычки, охрану. Нашёл слабое место.
Джузеппе любил женщин. Каждую ночь новая. Рики подослал к нему девушку — одну из тех, кого спасла Мэй. Анна вызвалась сама.
— Я хочу помочь, — сказала она. — Я хочу посмотреть ему в глаза перед смертью.
Она заманила Джузеппе в пустой склад на окраине города. Там его ждал Рики.
Джузеппе был крупным мужчиной, с толстой шеей и руками, похожими на окорока. Увидев Рики, он усмехнулся.
— Ты кто такой?
— Тот, кто отправит тебя в ад.
Джузеппе попытался напасть первым. Рики увернулся, перехватил его руку и сломал локтевой сустав. Хруст был громким, сочным.
Джузеппе заорал, но не упал.
— Сука! — зарычал он. — Да я тебя...
Рики ударил его в колено. Нога подломилась, Джузеппе рухнул на пол.
— Не торопись, — сказал Рики, наступая ему на грудь. — Мы только начали.
Он достал нож.
— Ты был с Мэй. Помнишь её? Худенькая, светловолосая. Ты сделал ей больно.
— Я... я не помню...
— Врёшь.
Рики полоснул его по лицу. Кровь брызнула на пол.
— Я буду резать тебя долго, Джузеппе. Очень долго. Ты будешь чувствовать каждую секунду. А потом, когда я закончу, ты сдохнешь. И никто не вспомнит твоего имени.
Джузеппе пытался отползти, но Рики наступил ему на руку. Хрустнули пальцы.
— Лежать.
Он начал с ног. Медленно, с наслаждением, срезал кожу с голеней. Джузеппе орал, бился, но не мог вырваться.
Анна стояла в углу и смотрела. В глазах её не было страха. Только удовлетворение.
Когда Рики закончил, Джузеппе был ещё жив. Едва. Глаза его смотрели в никуда, изо рта текла кровь.
— Это за неё, — сказала Анна, подходя ближе. — И за всех нас.
Она плюнула ему в лицо.
Рики добил его ударом ножа в сердце.
***
Клаус был немцем.
Он жил в Мюнхене, работал архитектором, вёл респектабельный образ жизни. Никто не знал, что по ночам он летал в Италию, чтобы развлекаться с купленными девушками.
Рики взял его прямо в офисе. Среди бела дня.
Ворвался, вырубил охрану, схватил Клауса за шкирку и выволок на улицу. Люди кричали, кто-то вызвал полицию, но Рики уже исчез в поджидавшей машине.
Клауса привезли в тот же склад, где умер Джузеппе.
— Ты знаешь, кто я? — спросил Рики.
— Нет, — прошептал Клаус.
— Это неважно. Ты знаешь, что делал. И этого достаточно.
Рики привязал его к стулу.
— Сейчас я буду задавать вопросы. Если будешь отвечать быстро — умрёшь легко. Если будешь молчать — будешь мучиться долго. Выбирай.
Клаус выбрал отвечать.
Рики узнал имена ещё нескольких клиентов, адреса, связи. Клаус говорил всё, захлёбываясь словами, лишь бы не чувствовать боли.
— Молодец, — сказал Рики, когда тот закончил. — Ты хорошо постарался.
И перерезал ему горло.
***
Остальных он брал одного за другим.
Французского банкира, который любил связывать девушек. Рики задушил его его же галстуком.
Английского лорда, который платил за девственниц. Рики отрезал ему то, чем он собирался пользоваться, и заставил смотреть, как оно горит в камине.
Греческого судовладельца, который был особенно жесток. Рики пытал его трое суток, пока тот не признался во всех грехах. Потом утопил в бассейне.
Каждому он давал понять, за что они умирают.
— Это за Мэй, — говорил он перед смертью. — И за всех, кого вы мучили.
К концу второго месяца в списке осталось только одно имя.
Самуэль.
***
Чонвон нашёл его в Аргентине.
— Ушёл глубоко, — сказал он, показывая карту. — Спрятался в поместье в горах. Охрана, камеры, всё серьёзно. Просто так не подобраться.
— Значит, будем готовиться, — ответил Рики.
Хисын кивнул.
— Я с тобой.
— И я, — добавил Чонвон.
Рики посмотрел на них.
— Это может быть ловушка. Он знает, что я иду.
— Значит, устроим ему сюрприз.
Рики улыбнулся. Холодно, страшно.
— Сюрприз, — повторил он. — Ему понравится.
Они начали готовиться.
А в списке оставалось одно имя.
Самуэль.
Скоро.
Очень скоро.
***
Он долго не решался зайти.
Стоял под дверью её квартиры, сжимая в руках ключи, которые Кэтрин дала ему ещё месяц назад. «Заходи в любое время, — сказала она. — Ты теперь семья». Он кивал, благодарил, но почти не пользовался. Давал Мэй пространство. Давал время.
Слишком много времени, как оказалось.
Вечер был поздним. Кэтрин уехала к подруге на пару дней — Мэй настояла, сказала, что справится, что ей нужно побыть одной. Рики не спорил. Он вообще перестал спорить с ней после того разговора на кухне. Просто был рядом, когда звала. Не лез, когда молчала.
Но сегодня что-то тянуло его сюда. Чувство, которое он научился не игнорировать за эти месяцы охоты. Опасность. Беда. Что-то не так.
Он толкнул дверь.
Она была не заперта.
Рики замер на пороге. В голове вспышкой — тот день, когда он пришёл в свою квартиру, а Мэй уже не было. Открытая дверь, пустота, запах чужого.
Он сжал челюсть и шагнул внутрь.
Тихо.
Слишком тихо.
Он прошёл в гостиную — пусто. На кухню — пусто. Только остывший чай на столе и надкусанное яблоко.
Спальня.
Дверь приоткрыта. Свет не горит.
Рики шагнул внутрь, стараясь ступать бесшумно. Лунный свет падал из окна, выхватывая из темноты кровать, сбитое одеяло, подушку...
И вдруг — движение.
Мэй рванула с кровати, как дикая кошка. В руке блеснуло лезвие. Она отскочила к стене, вжалась в неё спиной, выставив нож перед собой. Ноздри раздувались, грудь тяжело вздымалась, глаза — огромные, дикие, полные ужаса — смотрели на него и не видели.
Остриё ножа упёрлось ему в грудь.
Рики замер.
Не пошевелился. Не дёрнулся. Только смотрел на неё.
— Мэй... — тихо позвал он.
— Не подходи! — голос её сорвался на визг. — Не подходи ко мне!
— Это я, — сказал он. Спокойно. Мягко. Как говорят с раненым зверем. — Это Рики. Я не трону тебя.
Она смотрела на него и не узнавала. Или узнавала, но не могла остановиться.
Нож не опускался. Лезвие всё так же упиралось ему в грудь — сквозь тонкую ткань футболки чувствовался холод металла.
— Ты... ты убиваешь их, — прошептала она. Голос дрожал. — Ты стал... страшным... зачем?
Рики смотрел на неё. На её трясущиеся руки. На её глаза, в которых плескалась такая боль, что у него сердце разрывалось.
— Чтобы ты была в безопасности, — ответил он тихо. — Чтобы они никогда больше не смогли тронуть тебя. Чтобы ты спала спокойно.
— Я не сплю спокойно! — выкрикнула она. — Я вижу их каждую ночь! Их руки! Их лица! Я просыпаюсь и думаю, что снова там! Что ты не пришёл! Что это был сон!
— Мэй...
— Ты стал монстром! — Слёзы текли по её щекам. — Ты убиваешь их, а я... я не знаю, что чувствовать! Я должна быть благодарна? Должна радоваться? Я не могу!
Рики молчал. Просто стоял и смотрел на неё. На нож, который всё ещё упирался ему в грудь.
— Я не знаю, кто ты теперь, — прошептала она. — Я люблю тебя, но я не знаю, кто ты.
Он медленно поднял руку. Осторожно, чтобы не спугнуть. Коснулся её пальцев, сжимающих нож.
— Малыш, — сказал он шёпотом. — Давай. Режь меня.
Она замерла.
— Что?
— Если тебе станет хоть каплю легче — режь. Я выдержу.
— Ты с ума сошёл...
— Нет. — Он покачал головой. — Я просто хочу, чтобы ты перестала бояться. Хотя бы на минуту. Хотя бы сейчас. Режь, Мэй.
Она смотрела на него расширенными глазами. Потом, медленно, очень медленно, она повела лезвием.
Вниз.
Остриё разрезало ткань футболки. Коснулось кожи.
Рики вздохнул. Чуть прикусил губу. Смотрел на неё не отрываясь.
Лезвие скользнуло по груди — неглубоко, но достаточно, чтобы выступила кровь. Тонкая красная полоса прочертила кожу от ключицы до солнечного сплетения.
Рики не шевелился. Только дышал чуть тяжелее.
Мэй смотрела на кровь. На свою руку, сжимающую нож. На его лицо, спокойное, без страха, без злости.
И вдруг её пальцы разжались.
Нож со звоном упал на пол.
— Рики... — выдохнула она. — Рики, прости... я не хотела... я не...
Она попятилась, вжимаясь в стену, закрывая лицо руками. Вся дрожала, как в лихорадке. По щекам текли слёзы, губы тряслись.
— Не надо... — прошептала она. — Не подходи... я боюсь... я боюсь себя...
Рики шагнул к ней.
— Не надо! — вскрикнула она, выставляя руки вперёд.
Но он уже не мог остановиться.
Он подошёл вплотную. Взял её лицо в ладони. Заглянул в глаза.
— Посмотри на меня, — сказал он тихо, но твёрдо. — Посмотри.
Она подняла голову. В её глазах — страх, боль, отчаяние и... что-то ещё. То, что она пыталась спрятать глубоко внутри.
— Я никуда не уйду, — сказал он. — Я здесь. Я с тобой. И мне плевать, кем я стал. Мне плевать, кем ты меня считаешь. Я люблю тебя. Ты слышишь? Люблю.
Она всхлипнула.
— Рики...
— Тише.
Он прижался губами к её губам.
Сначала легко, почти невесомо. Как вопрос. Как мольба.
Она не отвечала. Застыла, вжавшись в стену, боясь пошевелиться.
Тогда он сделал то, что чувствовал всем телом.
Опустил руки ей на бёдра. Сжал пальцы — почувствовал, как она дрожит под его ладонями. И одним движением поднял её на руки.
Она ахнула. Инстинктивно обхватила его ногами за талию, руками вцепилась в плечи. Её лицо оказалось прямо напротив его.
— Рики... — выдохнула она.
Он не дал ей договорить.
Он поцеловал её.
По-настоящему. Горячо. Страстно. Так, как хотел все эти месяцы, пока она лечила душу. Так, как мечтал каждую ночь, когда засыпал один.
Его губы впились в её — требовательно, жадно, но не грубо. Он целовал её так, будто пил из источника, к которому не мог прикоснуться вечность.
Она замерла на секунду. А потом — сдалась.
Её руки вцепились ему в волосы. Она ответила. Рвано, горячо, отчаянно. Кусала его губы, целовала, впивалась, будто пыталась вобрать его всего, без остатка.
Он прижимал её к стене спиной, не отпуская ни на мгновение. Его руки скользили по её спине, по талии, по бёдрам — везде, где мог дотянуться. Она отвечала на каждое прикосновение дрожью, но не отталкивала.
— Мэй... — выдохнул он ей в губы. — Мэй...
— Я здесь, — шептала она. — Я здесь, Рики...
Он целовал её лицо, её мокрые щёки, её губы, её шею. Она запрокинула голову, открываясь ему, позволяя всё.
— Я хочу, чтобы ты чувствовала себя в безопасности, — прошептал он, касаясь губами её ключицы. — Рядом со мной. Всегда.
— Я чувствую, — всхлипнула она. — С тобой — да.
Он взял её руки и положил себе на грудь. Прямо на рану, из которой всё ещё сочилась кровь.
— Чувствуешь? — спросил он тихо. — Это я. Живой. Настоящий. Твоя кровь на мне. Моя кровь на тебе. Мы теперь одно.
Она смотрела на свои пальцы, испачканные в красном. Потом перевела взгляд на него.
— Я люблю тебя, — сказала она. — Каким бы ты ни был. Я люблю тебя.
Он улыбнулся. Впервые за долгое время — по-настоящему.
— Я тоже, — ответил он. — Очень.
И снова поцеловал.
Она обвила его шею руками, прижимаясь всем телом. Он держал её крепко, не отпуская, чувствуя, как её сердце бьётся в унисон с его.
Лунный свет падал на них.
На полу валялся нож.
Кровь на груди Рики запеклась, смешиваясь со следами её пальцев.
Он держал её на руках, и это было самое правильное, что он чувствовал за последние месяцы.
Мэй обвивала его шею руками, прижималась щекой к его виску, тяжело дышала после поцелуя. Её пальцы перебирали его волосы на затылке, касались шеи, гладили плечи — осторожно, будто всё ещё не веря, что можно.
Рики медленно, очень медленно, пошёл к кровати.
Каждый шаг был наполнен трепетом. Он чувствовал, как её сердце бьётся о его грудь, как дрожит её тело, как она вцепляется в него, боясь упасть. Но он не уронит. Никогда.
Он опустился на край кровати, всё ещё держа её на руках. Потом осторожно, бережно, как самую большую драгоценность в мире, положил её на спину.
Она смотрела на него снизу вверх. Глаза её были влажными, губы припухшими от поцелуев, щёки горели румянцем. Она была прекрасна. Самая красивая девушка на земле.
Рики навис над ней, опираясь на локти. Их лица разделяли сантиметры.
— Ты как? — прошептал он.
— Хорошо, — так же тихо ответила она. — С тобой — хорошо.
Он улыбнулся. Наклонился, коснулся её губ. Легко, почти невесомо. Она ответила — чуть смелее, чем в первый раз.
Поцелуй углублялся. Медленно, сладко, тягуче. Он целовал её так, будто пробовал на вкус впервые — и хотел запомнить каждое мгновение.
Его рука скользнула по её телу. По плечу, по талии, по бедру. Ткань шорт была мягкой под пальцами. Он поглаживал её через неё, чувствуя тепло кожи.
Мэй выдохнула ему в губы.
Его пальцы нащупали край шорт. Замерли.
Он оторвался от её губ, посмотрел в глаза.
— Можно?
Она замерла. В глазах мелькнула тень — старая, привычная, та, что появлялась каждый раз, когда кто-то тянулся к ней.
Её рука метнулась вниз, перехватила его запястье.
— Рики... — голос дрогнул.
Он не дёрнулся. Не убрал руку. Просто смотрел на неё.
— Я не сделаю ничего плохого, — сказал он тихо. Твёрдо. — Только чтобы тебе было хорошо. Только для тебя. Если захочешь остановиться — остановлюсь. Сразу. Обещаю.
Она смотрела на него долго. Очень долго. Искала в его глазах что-то — может, ложь, может, похоть, может, опасность.
Не нашла.
Только любовь. Только нежность. Только желание сделать ей хорошо.
Её пальцы медленно разжались.
Она убрала руку.
Рики выдохнул — сам не заметил, что задержал дыхание. Опустил взгляд. Его пальцы снова легли на край шорт. Медленно, очень медленно, он начал спускать их вниз.
Ткань скользила по коже, открывая бёдра, колени, икры. Мэй приподняла бёдра, помогая ему. Он стянул шорты полностью, бросил на пол.
Она лежала перед ним в одних трусиках. Тонких, хлопковых, с кружевом по краю. Сквозь белую ткань угадывалось тёмное пятнышко — там, где тело реагировало на его прикосновения.
Рики сглотнул. Член напрягся до боли, готовый разорвать джинсы. Но он даже не думал о себе. Только о ней.
— Какая ты красивая, — прошептал он.
Мэй покраснела, отвела взгляд.
— Не отворачивайся, — попросил он. — Смотри на меня.
Она посмотрела.
Он наклонился и поцеловал её в живот. Чуть выше пупка. Потом ниже. Ещё ниже.
Его губы коснулись края трусиков. Она вздрогнула.
— Тише, — прошептал он. — Всё хорошо.
Он провёл языком по ткани — там, где она уже намокла. Солоноватый, терпкий вкус возбуждения. Мэй ахнула, выгнулась.
— Рики...
— Тсс.
Он снова провёл языком, теперь нажимая сильнее. Ткань промокла насквозь, и он чувствовал её жар, её влагу, её желание.
Мэй дышала всё чаще. Её пальцы вцепились в простыни, грудь тяжело вздымалась.
Рики медленно отодвинул трусики в сторону. Пальцем, осторожно, чтобы не сделать больно. Открыл её всю — розовую, влажную, дрожащую.
— Можно? — спросил он, поднимая глаза.
Она кивнула. Сглотнула.
— Да... пожалуйста...
Он опустился.
Его язык коснулся её в первый раз — и Мэй выгнулась так, что, казалось, сейчас сломается. Горячо, влажно, нежно. Он лизал её медленно, смакуя, пробуя на вкус, запоминая каждую реакцию.
Она стонала. Тихо, сдавленно, кусая губы, чтобы не закричать. Её бёдра дрожали, пальцы рвали простыни, дыхание сбилось.
Он вошёл языком глубже. Она задохнулась.
— Рики... Рики... я... я сейчас...
Он не останавливался. Ласкал её клитор языком, нежно, ритмично, чувствуя, как она сжимается, как приближается к краю.
— Давай, — прошептал он ей в самое лоно, обжигая дыханием. — Давай, малыш. Я здесь.
Она закричала.
Тихо, сдавленно, уткнувшись лицом в подушку, но это был крик. Крик освобождения. Её тело выгнулось, задрожало, сжалось вокруг его языка — и расслабилось.
Рики не останавливался. Ласкал её медленно, помогая продлить удовольствие, пока её дрожь не стихла.
Потом поднял голову. Посмотрел на неё.
Она лежала, раскинув руки, тяжело дыша, с мокрым от слёз и пота лицом. Но в глазах её не было страха. Только удовлетворение. Только усталость. Только любовь.
— Рики... — прошептала она. — Иди сюда.
Он поднялся, лёг рядом. Прижал её к себе.
— Тебе было хорошо? — спросил он, убирая мокрую прядь с её лица.
— Да, — выдохнула она. — Очень.
— Я рад.
— А ты? — она опустила взгляд на его джинсы, где всё ещё был бугор. — Ты... хочешь?
Он покачал головой.
— Не сегодня. Сегодня — только ты.
— Но...
— Мэй. — Он взял её лицо в ладони. — Я хочу, чтобы ты привыкла ко мне. Чтобы ты перестала бояться. Чтобы каждое моё прикосновение приносило тебе только радость. Это важнее, чем моё удовольствие.
Она смотрела на него. Глаза её наполнились слезами — но это были слёзы благодарности.
— Я люблю тебя, — сказала она. — Очень.
— Я знаю. — Он поцеловал её в лоб. — И я тебя.
Она уткнулась лицом ему в грудь. Прямо туда, где ещё алела тонкая полоса от её ножа.
— Больно? — спросила она, касаясь пальцем ранки.
— Нет. — Он улыбнулся. — Ты не можешь сделать мне больно.
— Глупый.
— Твой глупый.
Она усмехнулась сквозь слёзы.
Они лежали так долго. Обнявшись. Вдвоём. В тишине, которую не хотелось нарушать.
Лунный свет падал на них.
На полу валялся нож.
Он лежал рядом с ней и смотрел, как она спит.
Дыхание Мэй было ровным, глубоким — впервые за долгое время без всхлипов, без вздрагиваний, без того ужаса, который просыпался вместе с ней каждую ночь. Она уткнулась носом в его плечо, одна рука лежала у него на груди, прямо поверх запёкшейся царапины, вторая — сжимала край его футболки, будто даже во сне боялась, что он исчезнет.
Рики гладил её по голове. Перебирал мягкие светлые волосы, касался кончиками пальцев виска, щеки, губ. Она чуть улыбалась во сне — впервые за столько времени.
Напряжение в его теле постепенно уходило.
Член всё ещё ныл от неудовлетворённого желания, но это было неважно. Важно было то, что она рядом. Что она не боится его. Что она позволила себе расслабиться в его руках.
Он поцеловал её в лоб. В висок. В кончик носа.
— Спи, малыш, — прошептал он. — Я здесь.
Она вздохнула во сне, крепче прижимаясь к нему.
Рики укрыл её одеялом — аккуратно, стараясь не разбудить. Подоткнул со всех сторон, чтобы тепло сохранялось. Она зарылась носом в подушку и затихла.
Он смотрел на неё до самого рассвета.
Как розовеет небо за окном. Как первые лучи солнца касаются её лица. Как она шевелит губами, будто что-то шепчет. Как спит спокойно, без кошмаров.
Ему хотелось остаться. Лежать так вечность. Забыть про всё — про Самуэля, про месть, про список имён, про кровь на руках.
Но он знал: это не закончится, пока последний урод не получит по заслугам.
Когда солнце уже поднялось, Рики осторожно, очень медленно, высвободился из её объятий. Мэй всхлипнула во сне, потянулась за ним, но не проснулась. Он замер, боясь дышать. Подождал. Она снова задышала ровно.
Он встал.
На полу всё ещё валялся нож. Тот самый, которым она разрезала ему грудь. Рики наклонился, поднял его. Провёл пальцем по лезвию — на нём всё ещё была его кровь, запёкшаяся, тёмная.
Он убрал нож в ящик тумбочки. Подальше. Чтобы она не нашла, если снова проснётся в ужасе.
Потом взял куртку, висевшую на стуле. Надел. Оглянулся на Мэй.
Она спала. Сладко, безмятежно. Укрытая одеялом, с разметавшимися по подушке волосами.
Рики подошёл к кровати. Наклонился. Поцеловал её в губы — легко, почти невесомо.
— Я вернусь, — прошептал он. — Обещаю.
И вышел.
***
Дома он встал под душ.
Горячая вода смывала с него всё — кровь, усталость, напряжение последних недель. Он стоял, упёршись руками в стену, и дал себе пять минут просто не думать.
Потом выключил воду. Завернулся в полотенце. Посмотрел на себя в зеркало.
Из отражения на него смотрел чужой. Осунувшийся, с тёмными кругами под глазами, с заживающей царапиной на груди. Но в глазах было что-то новое.
Спокойствие.
Он знал, что сегодня сделает последний шаг.
Рики переоделся в чистые джинсы, чёрную футболку, лёгкую куртку. Проверил пистолет — заряжен, готов. Нож на поясе. Документы, деньги, телефон.
Всё.
Он набрал Хисына.
— Готов?
— Ждём тебя, — ответил тот. — Чонвон уже всё пробил. Самуэль на месте. Охраны меньше, чем мы думали.
— Отлично. Скоро буду.
И вышел.
***
Машина ждала у подъезда. Хисын за рулём, Чонвон с ноутбуком на заднем сиденье. Кивнули друг другу — без лишних слов.
— Поехали.
Машина тронулась.
За окнами просыпался город. Люди спешили на работу, открывались кафе, где-то лаяли собаки. Обычная жизнь. Которую Рики почти забыл.
Он смотрел в окно и думал о Мэй. О том, как она спала в его руках. О том, как улыбалась во сне. О том, что сегодня, покончив с Самуэлем, он сделает её жизнь чуть безопаснее.
А потом...
Потом можно будет подумать о будущем.
— Чонвон, координаты, — сказал он.
— Сбросил на навигатор. Два часа езды. Поместье в горах.
— Хорошо.
Рики откинулся на сиденье и закрыл глаза.
Впереди был последний бой.