Глава 20 «Ловушка»
Три месяца назад.
Кабинет Маркуса встретил Рики привычной роскошью и холодом.
Тяжёлая дубовая мебель, мягкий свет от настольных ламп, запах дорогого табака и кожи. Всё здесь кричало о власти и деньгах. И о том, что хозяин этого кабинета не привык проигрывать.
Рики стоял перед дядей, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Он не спал третьи сутки. Глаза ввалились, на щеках щетина, одежда мятая — он даже не переоделся после того, как они вернулись из того проклятого леса.
Маркус сидел в своём кресле, откинувшись на спинку, и смотрел на племянника с непроницаемым лицом. На столе перед ним дымилась чашка кофе. Рики своего даже не тронул.
— Дядя, — начал он, и голос его сорвался. Он сглотнул, собрался. — Дядя, мне нужна твоя помощь.
Маркус молчал. Только приподнял бровь, приглашая продолжать.
— Её похитили. Мэй. Ту самую девушку, про которую я тебе говорил. Её забрал Джаред — тот, что связан с отцом Ланы. Мы нашли дом, но опоздали. Он увёз её, сжёг всё. А теперь я не могу её найти. Я перерыл всё, пробил все связи, но он как сквозь землю провалился.
Он шагнул вперёд, почти упираясь в край стола.
— У тебя есть ресурсы. Люди. Связи по всему миру. Ты можешь помочь мне её найти. Я прошу тебя. Пожалуйста.
В голосе Рики не было гордости. Только отчаяние. Только мольба.
Маркус смотрел на него долго. Очень долго. Потом медленно поставил чашку на стол и скрестил руки на груди.
— Нет.
Слово упало в тишину, как камень в воду.
Рики замер.
— Что?
— Я сказал — нет. — Голос Маркуса был спокоен и твёрд. — Я не буду в это ввязываться.
— Но почему?! — Рики почти кричал, срываясь на хрип. — Ты же можешь! У тебя есть всё! Я не прошу для себя — я прошу для неё! Для девушки, которую похитили, которую насилуют, может быть, убивают прямо сейчас, пока мы тут разговариваем!
— Именно поэтому — нет. — Маркус поднялся из-за стола. — Ты впутал себя в историю, которая вышла за все рамки. Джаред — не просто мелкий ублюдок. За ним стоят люди, с которыми я не хочу ссориться. Ни сейчас, ни вообще.
— Люди? — Рики дёрнулся, как от пощёчины. — Ты говоришь о людях, когда речь идёт о жизни человека?!
— Я говорю о бизнесе, — отрезал Маркус. — О репутации. О деньгах. О том, что если я вмешаюсь, я могу потерять всё, что строил десятилетиями. А ты хочешь, чтобы я рискнул всем этим ради какой-то девчонки, которую ты знаешь несколько месяцев?
— Не смей, — перебил Рики. Голос его стал низким, злым. — Не смей называть её «какой-то». Она для меня всё.
Маркус остановился. В его глазах мелькнуло что-то — может быть, удивление, может быть, раздражение. Он быстро спрятал это за маской холода.
— Тем более, — сказал он. — Если она для тебя всё — ты и должен её спасти. Сам. Без меня.
— Но я не могу! — выкрикнул Рики. — Я пытаюсь! Я готов на всё, но мне нужны ресурсы! Ты же видишь — я один не справлюсь!
— Значит, не справишься, — пожал плечами Маркус. — Такое случается. Не всех можно спасти.
Рики смотрел на него с таким ужасом и ненавистью, будто видел перед собой не дядю, а чудовище.
— Ты... ты серьёзно? Ты бросишь меня? Бросишь её?
— Я не бросаю, — холодно ответил Маркус. — Я просто не участвую. Это разные вещи.
— Ты чудовище, — выдохнул Рики.
Маркус усмехнулся. Безрадостно, устало.
— Возможно. Но чудовище, которое умеет выживать. А ты, Рики, если продолжишь в том же духе, долго не протянешь.
Рики шагнул к двери, но на пороге остановился. Обернулся.
— Знаешь что, дядя? — голос его был пустым. Мёртвым. — Я разочарован в тебе. Окончательно. Ты для меня больше не существуешь. Если я выживу — ты не узнаешь. Если умру — тебе будет плевать. Но знай: ты для меня умер сегодня. Здесь.
Он вышел, даже не хлопнув дверью. Просто закрыл её за собой тихо, почти беззвучно.
Маркус остался стоять посреди кабинета.
Долго смотрел на дверь.
Потом медленно сел обратно в кресло, взял чашку с остывшим кофе и сделал глоток.
— Посмотрим, — сказал он пустоте. — Посмотрим, что из тебя вырастет.
***
Я вижу тебя в каждой тени,
В каждом вздохе ночной тишины.
Ты снишься мне в этой пустой постели,
Где твои волосы больше не сплетены.
Я помню тепло твоих рук на плечах,
И как ты смеялась, запрокинув голову.
Теперь в моих лёгких только страх,
Что я не успею, что всё уже сломано.
Где ты, Мэй? В каком аду?
Кричу в пустоту – мне не отвечают.
Я каждую ночь к тебе иду,
Но тени рассвета всё обрывают.
Я выучу боль, я запомню путь,
Я стану тем, кого они боятся.
И если придётся – переверну
Весь этот мир, чтобы к тебе прорваться.
Только держись. Только живи.
Я иду сквозь кровь, сквозь огонь, сквозь стены.
Я вырву тебя из этой тени,
Из этой тьмы, из этой войны.
Я иду, Мэй. Я уже близко.
Слышишь?
***
Настоящее время.
Спортзал был пуст.
Четыре утра. Самое тёмное время, когда город замирает перед рассветом, а те, у кого есть совесть, спят. У Рики совести не было. Была только цель.
Груша раскачивалась на цепи, принимая удар за ударом. Мокрые бинты на руках давно пропитались потом и кровью — костяшки сбиты в мясо, но он не останавливался. Не мог.
Бам. Бам. Бам.
Каждый удар был именем. Джаред. Тот урод в машине. Все, кто прикасался к ней.
Бам. Бам. Бам.
Рики остановился только тогда, когда перед глазами поплыло. Он упёрся лбом в грушу, тяжело дыша. Кожаный мешок пах потом и резиной. Но он закрыл глаза и представил, что это не груша.
Что это её лоб. Её тёплый, родной лоб, к которому он так любил прижиматься.
— Мэй... — прошептал он в тишину.
Груша молчала.
Три месяца.
Нет, уже больше. Сто семнадцать дней. Он считал каждый. Каждый рассвет встречал с мыслью: «Где ты? Жива ли ты? Дышишь ли?»
Ночами не спал. Иногда проваливался в забытьё на пару часов, и тогда приходили сны. Хуже, чем явь. Во снах она была рядом — тёплая, живая, смеющаяся. А потом он просыпался в холодном поту, и тишина давила так, что хотелось выть.
Он не выл. Он шёл в спортзал.
Сто семнадцать дней он превратил своё тело в оружие.
Раньше он был просто парнем — накачанным, но без фанатизма. Теперь каждый мускул, каждая мышца работали на одну цель. Он тренировался до отказа, до дрожи в руках, до того момента, когда падал на маты и не мог пошевелиться. Потом вставал и делал ещё.
Хисын тренировал его. Жёстко, без скидок. Спарринги, в которых Рики проигрывал снова и снова, пока не начал побеждать. Работа с ножом. С пистолетом. Рукопашный бой. Удушающие приёмы. Всё, что могло пригодиться в том аду, куда он собирался.
Джей был рядом. Всегда. Иногда просто сидел молча, иногда заставлял есть, когда Рики забывал. Сара звонила каждый день. Каждый грёбаный день она спрашивала одно и то же: «Есть новости?»
И каждый день он отвечал: «Ищу».
Мать Мэй, Кэтрин, сходила с ума.
Рики видел её только один раз после того, как всё случилось. Она приехала к нему через неделю, когда поняла, что дочь не выходит на связь. Он смотрел в её глаза — такие же, как у Мэй, — и не мог произнести ни слова.
— Ты найдёшь её? — спросила она тогда. Голос дрожал, но в глазах была сталь. Та самая сталь, которая была и у Мэй.
— Найду, — ответил он. — Клянусь.
Она ушла. И каждый день они говорили по телефону. Коротко. По делу. Иногда она плакала, иногда молчала. Рики слушал и ненавидел себя за то, что не уберёг.
Сара стала связующим звеном. Она ездила к Кэтрин, сидела с ней, успокаивала. А вечерами звонила Рики и требовала, чтобы он ел. Чтобы спал. Чтобы не сдох раньше времени.
Он не слушал. Но ценил.
***
Чонвон работал сутками.
Экран его монитора был испещрён картами, лицами, номерами. Он пробивал камеры в трёх странах, отслеживал передвижения, искал закономерности. Джаред исчез, как сквозь землю провалился. Но Чонвон знал: таких, как он, след всегда ведёт к деньгам. А деньги оставляют следы.
И однажды след нашёлся.
— Есть контакт, — сказал Чонвон, не оборачиваясь. — Один из прихвостней Джареда объявился в пригороде. Мелкая сошка, но может знать, где нора.
Рики не стал ждать.
Через три часа он стоял в подвале заброшенного здания, глядя на человека, привязанного к стулу.
Тот был мелким. Действительно мелкая сошка — тощий, с бегающими глазками, трясущийся от страха. Он даже не понимал, за что его схватили.
— Пожалуйста, — залепетал он, когда Рики снял с него мешок. — Я ничего не делал! Я просто...
— Где Джаред? — голос Рики был спокоен. Пуст. Как у человека, которому уже нечего терять.
— Я не знаю! Честно! Я его уже три месяца не видел!
Рики шагнул вперёд. В руке блеснул нож.
— Я спрошу ещё раз. Где Джаред?
— Я правда не...
Хруст.
Первый палец сломался с отвратительным звуком. Человек заорал, дёргаясь в верёвках.
— Где он? — повторил Рики всё тем же пустым голосом.
— Я не... А-А-А!
Второй палец.
— Где?
Слёзы текли по лицу привязанного, он захлёбывался криком и соплями.
— Он говорил... говорил про Канаду! Он собирался уехать в Канаду! Я не знаю куда точно! Он никому не говорил!
Рики наклонился ближе. Лезвие ножа скользнуло по шее пленника — легко, почти ласково. Тонкая полоска крови выступила на коже.
— Что ещё?
— Всё! Всё, что знаю! Клянусь! Он встречался с какими-то людьми, говорил про крупную сделку, про то, что сорвал куш... Больше ничего!
Рики смотрел ему в глаза. Долго. Очень долго. Тот скулил, молил, обещал всё что угодно.
Потом Рики выпрямился.
— Спасибо, — сказал он. И полоснул ножом по горлу.
Брызнуло тепло. Тело дёрнулось и затихло.
Рики стоял и смотрел, как кровь растекается по бетонному полу. Внутри не было ничего. Ни удовлетворения, ни отвращения. Только холодный расчёт.
— Канада, — сказал он в пустоту.
Вытер нож о штаны убитого и вышел.
***
Джей встретил его наверху.
— Узнал что-то?
— Канада.
— Много.
— Знаю. Чонвон пробьёт. — Рики посмотрел на свои руки. В бинтах, в чужой крови. — Нужно больше информации. Нужен кто-то, кто знает его теперешних партнёров.
— Найдём, — Джей положил руку ему на плечо. — Ты как?
— Нормально.
— Врёшь.
— Заткнись.
Они вышли в ночь.
Впереди была Канада. И сотни новых зацепок. И тысячи километров. И миллион шансов ошибиться.
Но Рики не собирался ошибаться.
У него не было права.
***
Он вернулся в свою квартиру под утро.
Пусто. Холодно. Темно.
Он не включал свет — привык за эти месяцы жить в темноте. Прошёл в спальню, сел на кровать. На той стороне, где спала она.
Подушка всё ещё пахла ею. Слабо, едва уловимо, но пахла. Он зарывался лицом в эту подушку каждый вечер, вдыхал этот запах, и это было единственное, что удерживало его от того, чтобы не сорваться.
Сегодня он не лёг. Просто сидел и смотрел в стену.
Перед глазами стояла она.
Как она улыбалась, когда он впервые поцеловал её. Как смотрела на него утром, сонная, с растрёпанными волосами. Как шептала его имя, когда они были вместе.
Рики...
Он сжал кулаки. Свежие раны на костяшках лопнули, по бинтам расплылись красные пятна.
— Я найду тебя, — прошептал он в темноту. — Слышишь? Я найду. И те уроды, которые посмели тебя тронуть, будут молить о смерти задолго до того, как я их убью.
Тишина.
За окном начинал брезжить рассвет.
Рики поднялся, подошёл к окну. В отражении стекла увидел себя — осунувшегося, с тёмными кругами под глазами, с диким взглядом.
Он не узнавал себя.
Но ему было плевать.
Потому что где-то там, в темноте, была она.
И он шёл к ней.
По трупам.
По следам.
По крови.
Он шёл.
***
Ночи были хуже всего.
Днём Рики мог контролировать себя. Днём была цель, был план, была работа. А ночью, когда тишина давила на уши, а темнота сжималась вокруг, приходили они.
Кошмары.
Он видел её.
Всегда одно и то же — но каждый раз по-новому, каждый раз изощрённее, словно мозг специально подбирал самые страшные картинки, чтобы добить его окончательно.
Он видел комнату. Чужую, безликую, с тусклым светом. И на кровати — Мэй. А вокруг неё — они.
Лица менялись, но суть оставалась. Мужчины. Много мужчин. Они касались её, делали с ней то, от чего у Рики закипала кровь, превращаясь в жидкий огонь.
Она смотрела в потолок пустыми глазами. Не кричала. Не плакала. Просто лежала и ждала, пока это закончится.
А он стоял в стороне и ничего не мог сделать. Руки не двигались. Ноги приросли к полу. Голос пропал.
— Рики... — шептала она, не глядя на него. — Где ты?.. Почему ты не идёшь?..
И он просыпался.
С криком. С рыком. С диким, животным воем, который рвался из груди и разносился по пустой квартире.
Он бил кулаками в стену, ломал мебель, рвал простыни. Он хотел убить их всех. Каждого, кто посмел прикоснуться к ней. Каждого, кто смотрел на неё с вожделением. Каждого, кто получал удовольствие от её боли.
Но их не было рядом. Только пустота. Только тишина. Только запах её подушки, который с каждым днём становился слабее.
Он садился на пол, сжимал голову руками и шептал в темноту:
— Я иду, Мэй. Слышишь? Я иду. Только держись.
А утром вставал и продолжал искать.
***
Четыре дня спустя
Чонвон сидел за своим ноутбуком уже восемнадцатый час подряд. Глаза покраснели, пальцы дрожали от передозировки кофеина, но он не останавливался.
Рики стоял у него за спиной, впившись взглядом в экран.
— Есть что-то?
— Есть, — выдохнул Чонвон. — Но не то, что мы хотели.
На экране появилось изображение с камеры наблюдения. Мужчина. Лет сорок, короткая стрижка, очки, лёгкая небритость. Он выходил из какого-то здания, оглядываясь по сторонам.
— Похож? — спросил Чонвон.
Рики всмотрелся. Черты лица другие — нос тоньше, скулы острее, цвет волос светлее. Но походка... Походка была та же. И то, как он вертел головой, проверяя, нет ли слежки.
— Это он, — сказал Рики. — Сделал пластику, сука.
— Да. И пробить его теперь намного сложнее. Документы новые, имя новое, страна новая. Он в Канаде, как мы и думали, но залечь мог где угодно.
— Но ты нашёл эту запись. Значит, можно найти и остальное.
Чонвон кивнул и ткнул пальцем в другой угол экрана. Там, на заднем плане, рядом с Джаредом маячили двое. Крупные, в чёрных куртках, с типичными рожами наёмников.
— А вот и его хвост. Этих пробить легче. Один из них уже светился в полиции пару лет назад — мелкое хулиганство, драка. Имя — Карлос Мендес. Второй — Эдриан Фостер. Оба работают на Джареда как шестёрки. Если мы возьмём их, они могут вывести на него.
Рики сжал кулаки. Костяшки, ещё не зажившие после последней «беседы», отозвались болью.
— Где они?
— Торонто. Оба живут в одном районе. Я знаю адреса.
Рики развернулся и пошёл к выходу.
— Чонвон, Хисын. Собирайтесь. Летим сегодня.
— А Джей? — спросил Хисын.
Рики остановился на секунду.
— Джей остаётся с Сарой. Если с нами что-то случится, они должны быть здесь. На связи. И прикрывать мать Мэй.
Джей, который сидел в углу комнаты и молча слушал, хотел возразить, но встретился взглядом с Рики и передумал. В этих глазах было что-то, с чем не спорят.
— Береги себя, — только и сказал он.
Рики кивнул.
Через шесть часов они были в самолёте.
***
Торонто встретил их холодом и моросящим дождём.
Город жил своей жизнью — спешил, гудел, не замечая трёх охотников, которые прилетели за своей добычей.
Чонвон быстро вычислил маршруты. Карлос Мендес по вечерам зависал в баре недалеко от дома. Эдриан Фостер предпочитал отсиживаться в квартире, заказывая еду и не высовывая носа.
— Берём обоих сегодня, — решил Рики. — Хисын, ты со мной на Карлоса. Чонвон, следишь за квартирой Эдриана. Как только возьмём первого, ведёшь нас ко второму.
— Понял.
Бар оказался захудалым заведением на окраине. Прокуренный, дешёвый, с тусклым светом и липким полом. Карлос сидел у стойки, потягивая пиво и пялясь в телик над баром.
Рики и Хисын вошли по отдельности, сели по разные стороны. Рики заказал виски, но не притронулся. Ждал.
Когда Карлос направился в туалет, они двинулись следом.
Дальше было быстро. Удар в живот, захват, и через минуту Карлос уже лежал на грязном кафельном полу с кляпом во рту и связанными руками.
— Будешь орать — сломаю шею, — спокойно сказал Рики, глядя в его испуганные глаза.
Карлос закивал.
Второго взяли прямо в квартире. Эдриан даже не понял, что произошло — открыл дверь на стук, думая, что это доставка, и тут же получил электрошокером в шею.
Через полчаса оба лежали связанные в багажнике арендованной машины.
Рики вёл в сторону леса.
***
Лес встретил их тишиной и сыростью.
Где-то вдалеке ухала сова, шумели кроны деревьев. Идеальное место для разговора по душам.
Рики вышел из машины, открыл багажник. Двое внутри мычали, дёргались, пытаясь освободиться.
— Вытаскивай, — бросил он Хисыну.
Чонвон остался в машине — следить за периметром.
Хисын выволок обоих на поляну, привязал к деревьям спина к спине. Рики подошёл, присел на корточки перед ними, сдёрнул кляпы.
— Воды... — прохрипел Карлос.
— Будет тебе вода, — пообещал Рики. — Сначала ответы.
Он выпрямился, достал нож. Лезвие блеснуло в свете фонаря.
— Где Джаред?
Молчание.
Карлос сплюнул кровь на землю и оскалился.
— Пошёл ты, — выдохнул он.
Рики не изменился в лице.
— Не хочешь говорить — не надо. Я спрошу твоего дружка.
Он повернулся к Эдриану. Тот смотрел испуганно, но тоже молчал.
— Ты? — Рики поднёс нож к его горлу.
— Я ничего не знаю! — выпалил тот. — Он нам не докладывает!
— Жаль.
Рики отошёл на шаг, задумчиво разглядывая обоих.
— Значит, так, — сказал он спокойно. — Сейчас я задам вопрос ещё раз. Если не ответите — начну ломать пальцы. По одному. Потом — отрезать. У меня полно времени.
— Ты псих! — заорал Карлос. — Мы ничего не скажем!
— Посмотрим.
Рики шагнул к Карлосу, схватил его за руку, выпрямил мизинец. Хруст — и палец сломался под неестественным углом.
Карлос заорал, дёргаясь в верёвках.
— Где Джаред?
— Пошёл ты!
Следующий палец. Хруст.
— А-А-А! Сука!
— Где?
Молчание.
Рики вздохнул, достал из кармана небольшой секатор — садовый, острый, как бритва.
— Предупреждал же.
Щёлк.
Мизинец Карлоса упал на мокрую листву.
Тот заорал так, что птицы с шумом поднялись с деревьев. Кровь хлестала из культи, заливая руку, штаны, землю.
— Где Джаред? — голос Рики оставался пугающе ровным.
— Я... я не... — Карлос задыхался от боли, теряя сознание.
Рики ударил его ногой в живот. Тот согнулся, захлёбываясь рвотой.
— Не отключайся. Мы только начали.
Он перешёл к Эдриану. Тот трясся, глядя на корчащегося подельника.
— Ты будешь говорить?
— Пожалуйста... я правда не...
Щёлк.
Второй палец упал на землю.
Эдриан завыл, забился, но верёвки держали крепко.
— Я спрошу в последний раз, — Рики наклонился, вытирая лезвие о штаны Эдриана. — Где Джаред?
Молчание. Только всхлипы и стоны.
Рики выпрямился. Посмотрел на Хисына. Тот стоял в стороне, каменный, не вмешиваясь.
Тогда Рики сделал то, чего они не ожидали.
Он подошёл к Карлосу и резким движением полоснул ножом по его ремню. Брюки упали. Лезвие упёрлось в пах.
— Знаешь, что будет дальше? — спросил он тихо. — Если ты не скажешь, где Джаред, я отрежу это. Медленно. По кусочкам. Будешь смотреть, как твоё хозяйство летит в кусты.
Карлос замер. Его лицо, искажённое болью, побледнело ещё сильнее.
— Ты... ты не посмеешь...
— Посмею, — улыбнулся Рики. Улыбка была страшной. — Я уже убивал. Мне терять нечего. А вот ты... тебе терять есть что.
Лезвие чуть надавило.
— ГОВОРИ! — заорал Карлос, ломаясь. — Он в Ванкувере! У него дом на побережье! Новое имя — Дерек Уайт! Он ездит на чёрном «Мерседесе»! Я всё сказал! Всё!
Рики убрал нож. Повернулся к Эдриану.
— Подтверждаешь?
— Да! Да! Всё так! Он нас нанял, чтобы следить за периметром, мы ничего больше не знаем! Пожалуйста, не убивай!
Рики кивнул. Посмотрел на обоих. Потом на Хисына.
— Отойди.
Хисын понял без слов. Отошёл к машине, уводя Чонвона.
Рики достал из багажника канистру с бензином.
— Что ты делаешь? — закричал Карлос, когда первые струи жидкости облили его с головы до ног. — Ты обещал!
— Я ничего не обещал, — спокойно ответил Рики, поливая Эдриана. — Я просто хотел информацию. Я её получил.
— НЕТ! ПОЖАЛУЙСТА!
Бензин заливал раны, смешивался с кровью, стекал на землю. Вонь стояла невыносимая.
Рики отошёл на несколько шагов. Достал спички.
— Не надо было работать на того, кто является самым настоящим ублюдком, — сказал он, глядя им в глаза. — Сгорите в аду. Может, там встретитесь со своими дружками.
Щелчок.
Спичка полетела в лужу бензина.
Вспышка осветила лес.
Крики были страшными. Они рвали ночную тишину, заставляя птиц срываться с веток и метаться в чёрном небе. Два факела бились на деревьях, сгорая заживо.
Рики стоял и смотрел.
В его глазах отражалось пламя. Внутри не было ничего. Только одна мысль:
Это только начало.
Когда крики стихли и остался только треск огня, он развернулся и пошёл к машине.
Хисын и Чонвон ждали молча.
— Ванкувер, — сказал Рики, садясь за руль. — Дерек Уайт. Чёрный «Мерседес».
Машина тронулась, оставляя позади догорающие тела.
Рики смотрел на дорогу.
Впереди была ночь. И цель.
И он не остановится.
Ни перед чем.
***
Ночь в Ванкувере была холодной и влажной.
Туман стелился по асфальту, цеплялся за фонарные столбы, делал город призрачным, нереальным. Машина скользила по пустынным улицам почти бесшумно — только шорох шин и тихое дыхание трёх человек внутри.
Рики сидел за рулём, вцепившись в него так, что костяшки побелели. Взгляд был устремлён вперёд, но видел он не дорогу.
Он видел Джареда.
Представлял, как войдёт в его дом. Как тот будет смотреть на него — сначала с удивлением, потом со страхом. Как попытается бежать, звать на помощь. Бесполезно.
Рики не собирался убивать его быстро.
Нет. Быстрая смерть — это слишком легко. Слишком милосердно для того, кто сделал то, что он сделал.
Он будет резать его медленно. Сначала пальцы — один за другим, чтобы знал, как это, когда теряешь части себя. Потом уши. Потом — то, чем он имел наглость прикасаться к Мэй. И только когда Джаред будет молить о смерти, захлёбываясь собственной кровью, когда в его глазах не останется ничего, кроме животного ужаса, — только тогда Рики позволит ему умереть.
А если тот не выдержит и сдохнет раньше?
Рики усмехнулся про себя. Ничего. Он вытащит его с того света и начнёт заново. Будет пытать снова и снова, пока этот урод не прочувствует каждую секунду боли, которую причинил Мэй. Каждую.
— Рики, — голос Чонвона вырвал его из кровавых фантазий. — Я пробил адрес. Он точный. Дом на побережье, охраняемый периметр, но система безопасности слабая. Слишком слабая для человека, который должен бояться.
— Может, он думает, что его никто не найдёт, — подал голос Хисын с заднего сиденья.
— Может, — согласился Чонвон. — Или это ловушка.
Рики промолчал. Ему было плевать. Ловушка не ловушка — он войдёт туда и заберёт то, за чем пришёл.
Машина свернула на тихую улочку, ведущую к побережью. Дома здесь стояли редко — дорогие, скрытые за высокими заборами и густыми кронами деревьев. Тихо. Спокойно. Слишком тихо.
— Тормози, — сказал Чонвон. — Дом через двести метров. Дальше пешком.
Рики заглушил двигатель. Они вышли.
Туман окутывал всё вокруг, делая видимость почти нулевой. Хорошо. Значит, их не увидят.
Чонвон достал планшет, быстро пробежался пальцами по экрану.
— Камеры по периметру... странно. Они не работают. Все до одной.
— Сломаны?
— Отключены. Намеренно.
Рики и Хисын переглянулись.
— Значит, он знает, что мы здесь, — тихо сказал Хисын.
— Или хочет, чтобы мы думали, что знает, — ответил Рики. — Мне плевать. Я иду.
Он проверил оружие. Нож в чехле на поясе. Пистолет с глушителем — куплен на чёрном рынке за бешеные деньги, но надёжный, беззвучный. Достаточно, чтобы убрать охрану, если что.
Они двинулись вперёд.
Бесшумно, как тени. Пересекли дорогу, нырнули в кусты, обогнули забор. Дом вырос перед ними внезапно — двухэтажный, с панорамными окнами, тёмный, как зверь, затаившийся в ночи.
Ни огонька. Ни звука.
Тишина давила на уши.
— Это неправильно, — прошептал Чонвон. — Слишком тихо.
— Может, спит, — отрезал Рики. — Идём к двери.
Они подобрались к парадному входу. Хисын встал с одной стороны, Рики — с другой. Чонвон остался в кустах, прикрывая тыл.
Рики потянулся к ручке двери.
— На колени.
Голос раздался из-за спины — тихий, спокойный, с холодным металлом в интонации.
Рики замер.
Холодное дуло упёрлось ему в затылок. Одновременно он краем глаза увидел, как ещё двое вышли из тени — один приставил пистолет к голове Хисына, второй — к виску Чонвона, который даже не успел среагировать.
— Медленно, — продолжил голос. — Руки вверх. Без глупостей.
Рики стиснул зубы. Ярость взметнулась внутри, обжигая горло. Его переиграли. Его, мать его, взяли голыми руками.
— Считаю до трёх, — лениво сказал голос. — Раз...
Рики медленно поднял руки.
— Два...
— Да пошёл ты, — прошипел Рики, но руки не опустил.
В этот момент вспыхнул свет.
Прожекторы на доме залили всё вокруг ярким, режущим глаза светом. Рики зажмурился на секунду, а когда открыл глаза, увидел их.
Люди в чёрных костюмах. Много. Десять, может, больше. С оружием, направленным на них. Они стояли полукругом, перекрывая все пути к отступлению.
И в центре этого полукруга, не спеша выходя из дома, появился он.
Джаред.
В дорогом костюме, с идеальной укладкой, с новым лицом — нос тоньше, скулы острее, но глаза... глаза остались те же. Холодные, наглые, с искрами насмешки.
Он снял очки, не спеша протёр их и снова надел, глядя на Рики с высоты своего превосходства.
— Ну здравствуй, Рики, — протянул он с улыбкой. — Долго же ты шёл.
Рики рванулся вперёд, но дуло пистолета ткнулось в затылок сильнее, останавливая.
— Руки на месте, мальчик, — лениво сказал охранник.
Джаред рассмеялся. Коротко, каркающе.
— Ты думал, я идиот? Думал, я не знаю, что вы пробьёте моих шестёрок? Я знал об этом ещё две недели назад. Знал, что они сломаются. Знал, что вы приедете. — Он развёл руками. — Добро пожаловать в ловушку.
— Где Мэй? — голос Рики был низким, рычащим, как у зверя.
Джаред улыбнулся ещё шире.
— Ах, Мэй... Твоя маленькая шлюшка. — Он смаковал каждое слово. — Знаешь, где она сейчас? Где-то очень далеко отсюда. В руках людей, которые умеют ценить красивые игрушки. Её там... как бы это сказать... используют по полной. Каждый день. Каждую ночь. Во все щели, как говорят в народе.
— ЗАКРОЙ ПАСТЬ! — заорал Рики, дёргаясь.
Охранник ударил его прикладом по затылку. Рики упал на колени, в глазах потемнело.
Джаред подошёл ближе, наклонился, заглядывая ему в лицо.
— Ты ничтожество, Рики. Думал, что сможешь меня достать? Думал, что ты герой? Ты даже свою девку уберечь не смог. А теперь хочешь её спасти? — Он сплюнул на землю рядом с Рики. — Никогда ты её не найдёшь. Сдохнешь здесь, и никто даже не вспомнит твоего имени.
Рики поднял голову. В его глазах горело такое, что Джаред на секунду отшатнулся.
— Я убью тебя, — тихо сказал Рики. — Медленно. Очень медленно.
Джаред опомнился, усмехнулся и выпрямился.
— Уберите их, — бросил он своим людям. — Всех троих. И чтобы я больше не слышал о них.
Охранники шагнули вперёд.
И в этот момент из темноты, со всех сторон, донеслись звуки.
Шаги. Много шагов.
Щелчки предохранителей.
Из тумана, с трёх направлений, вышли люди. Тоже в чёрном, но в другом — в тактической экипировке, с серьёзным оружием. Они окружили людей Джареда за секунду, направляя стволы им в головы.
— Всем стоять! — рявкнул чей-то властный голос. — Оружие на землю!
Джаред замер. Его люди замерли. Даже охранники, державшие Рики, растерянно оглянулись.
Из толпы вышел человек.
Высокий, в дорогом пальто, с сединой на висках и холодными глазами, которые видели слишком многое.
Маркус.
Дядя Рики.
Он шёл медленно, не глядя по сторонам, — шёл так, как ходят люди, привыкшие, что дорога перед ними расступается сама. Остановился в двух метрах от Джареда, перевёл взгляд на племянника, стоящего на коленях с пистолетом у затылка.
На лице Маркуса мелькнуло что-то — не боль, не гнев. Тяжёлая, строгая ухмылка.
— Рики, — сказал он. — Ты вообще ничего без меня не можешь.
Рики смотрел на дядю, и в глазах его смешались ярость, удивление и... облегчение? Он не знал. Но одно знал точно: сейчас его снова переиграли. Только на этот раз — в хорошем смысле.
— Дядя... — выдохнул он.
— Молчи, — оборвал Маркус. — Поговорим позже.
Он перевёл взгляд на Джареда. Тот стоял бледный, сжимая и разжимая кулаки.
— Маркус... — начал он. — Это всего лишь бизнес. Мы можем договориться.
— Договориться? — переспросил Маркус. Голос его был спокоен, но в этом спокойствии чувствовалась сталь. — Ты украл девушку моего племянника. Продал её в рабство. Издевался над ней. И теперь хочешь договориться?
— У меня есть связи. Деньги. Я могу...
— Ты можешь только одно, — перебил Маркус. — Сейчас начнётся более серьёзный разговор. В котором у тебя больше нет выхода.
Он кивнул своим людям. Те рванули вперёд, скручивая охрану Джареда, выбивая оружие из рук.
Джаред попятился, но двое уже схватили его за плечи.
— Ты не посмеешь! — закричал он, теряя самообладание. — У меня покровители! Меня будут искать!
— Ищите-свищите, — холодно усмехнулся Маркус. — Увезите его.
Джареда потащили к машине. Он оглянулся на Рики, и в его глазах впервые мелькнул настоящий страх.
Рики смотрел ему вслед.
Потом перевёл взгляд на дядю.
Маркус стоял, засунув руки в карманы пальто, и смотрел на племянника сверху вниз.
— Вставай, — сказал он. — Хватит пыль глотать.
Рики медленно поднялся. Голова гудела от удара, но он не обращал внимания.
— Откуда ты... как ты...
— Думал, я не слежу за тобой? — Маркус покачал головой. — Ты мой племянник. И ты ввязался в историю, которая касается меня напрямую. Я знал о каждом твоём шаге с самого начала.
— Тогда почему ты не помог раньше? — голос Рики дрогнул. — Почему не вмешался, когда её похитили? Когда я искал её месяцами?
Маркус посмотрел на него долгим взглядом.
— Потому что ты должен был пройти этот путь сам. — Он помолчал. — И потому что я не знал, где она. Я искал параллельно. И нашёл раньше тебя.
Рики сжал кулаки.
— Где она?
Маркус усмехнулся. На этот раз — почти тепло.
— Скоро узнаешь. А пока — сядь в машину и приведи себя в порядок. У нас есть разговор с одним уродом.
Он кивнул в сторону машины, куда уже запихнули Джареда.
Рики посмотрел туда. Потом на свои руки. Потом на дядю.
— Я хочу быть с ним. Когда ты будешь его... спрашивать.
Маркус кивнул.
— Я знаю. Поэтому ты и едешь.
Они пошли к машинам.
Позади, в свете прожекторов, остался дом Джареда — тихий, тёмный, больше не опасный.
Впереди была ночь.
И правда.