«Достучаться до сердца»

Обратная дорога была длиннее ночи.

В машине никто не говорил. Слова кончились там, в лесу, когда они стояли и смотрели, как догорает дом. Как пламя пожирает стены, крышу, всё, что внутри. Как искры улетают в небо и гаснут, так и не долетев до звёзд.

Сара сидела, вжавшись в угол заднего сиденья, и мелко дрожала. Не от холода — от того, что внутри неё всё разбилось на осколки. Она не плакала. Слёзы кончились ещё там, у пожарища. Осталась только дрожь, которую она не могла контролировать.

Джей сидел рядом, обняв её одной рукой, прижимая к себе. Он не говорил ни слова — просто держал. Иногда его пальцы сжимались на её плече, будто он проверял, что она ещё здесь, что не рассыпалась окончательно.

— Я позвоню родителям Мэй, — вдруг тихо сказала Сара, не поднимая головы. — Её маме, Кэтрин. Она должна знать.

— Не сейчас, — так же тихо ответил Джей. — Сначала мы должны понять, что говорить. Мы не знаем, где она. Жива ли.

Сара дёрнулась, как от пощёчины.

— Не смей так говорить.

— Я не хочу, — Джей прижал её крепче. — Но мы должны быть готовы ко всему.

Хисын сидел спереди, рядом с Чонвоном, и молча смотрел в окно. В его глазах отражались огни редких фонарей, и ничего больше. Он прокручивал в голове каждую секунду той вылазки. Каждое движение. Каждое решение. И не находил ошибки. Но это не делало легче.

Чонвон вёл машину ровно, спокойно, но пальцы его побелели на руле. Он не проигрывал. Никогда. А сегодня — проиграл. Они нашли этот чёртов дом, они сделали всё правильно, но оказалось — недостаточно быстро.

А Рики...

Рики сидел сзади, у другого окна, и не произносил ни звука. Он смотрел в одну точку за стеклом, но не видел ничего. Только кровавые пятна на простынях. Только тошнотворный запах. Только пустоту, которая разрасталась внутри, вытесняя всё живое.

Он не плакал. Он вообще ничего не чувствовал. Только тяжесть. Невероятную, давящую тяжесть, будто на грудь положили бетонную плиту.

Она была там. Он её не спас.

***

Они вернулись в квартиру Джареда — единственное место, где ещё оставались хоть какие-то зацепки. Полицию решили не вызывать. Пока. Слишком много теней в этой истории, слишком много грязи, которая могла всплыть и похоронить их всех.

Джей включил свет в гостиной. Тусклый, жёлтый, от которого глаза начинали болеть. Сара опустилась на диван и свернулась клубком, обхватив себя руками. Джей присел рядом, на пол, прислонившись спиной к дивану, и закрыл глаза.

Хисын молча прошёл на кухню, поставил чайник. Механически, на автомате. Ему нужно было занять руки, чтобы голова не взорвалась от мыслей.

Чонвон сразу же сел за ноутбук, который поставил на журнальный столик. Экран засветился в полумраке, отражаясь в его сосредоточенном лице. Пальцы забегали по клавиатуре.

Рики остался стоять у окна.

Он смотрел на улицу, на редкие машины, на фонари, на чужую жизнь, которая продолжалась, несмотря на то, что его мир только что рухнул. Смотрел и не видел.

В голове было пусто. Нет, не пусто — там было слишком много всего, но всё это смешалось в один сплошной, невыносимый гул. Кровь. Простыни. Её молчание.

— Рики, — тихо позвал Джей. — Сядь. Ты на ногах не стоишь.

Рики не ответил. Не пошевелился.

Сара подняла голову и посмотрела на него. Ей было страшно смотреть на Рики. Потому что в его лице она видела всё то же, что чувствовала сама. Только умноженное на сто.

— Чонвон, — хрипло позвал Хисын с кухни. — Есть что-то?

— Пока нет, — не оборачиваясь, ответил тот. — Пробиваю камеры на выезде из леса. Там глухая зона, но дальше, на трассе, есть пара точек. Если он выехал на асфальт, я его поймаю.

— Если, — эхом отозвался Джей.

— Других вариантов у нас нет.

Тишина снова накрыла комнату. Только клацанье клавиш и тихое гудение чайника на кухне.

Спустя час Хисын поставил перед каждым кружку с кофе. Чёрный, горький, без сахара. Сара взяла, просто чтобы согреть руки, но не пила. Джей отпил глоток и поморщился. Хисын сел в кресло и уставился в стену.

Рики не тронул свою кружку. Она так и стояла на подоконнике, остывая.

Он всё ещё стоял у окна.

Прошло ещё полтора часа.

Чонвон работал без остановки. Глаза покраснели, пальцы иногда соскальзывали с клавиш, но он не сдавался. Он не имел права сдаваться. Если он ошибся в расчётах, если не успел, если из-за него они опоздали...

Нет. Не думать об этом. Только работа.

— Есть! — вдруг выдохнул он.

Все вздрогнули.

Рики обернулся так резко, что хрустнула шея.

— Что? — голос его был чужим, севшим, будто он не говорил несколько часов, хотя прошло всего два.

— Машина, — Чонвон развернул ноутбук так, чтобы все видели экран. — Камера на трассе, в двадцати километрах от дома. Засекла автомобиль, который выехал из лесополосы за семь минут до нашего прибытия.

— Семь минут, — выдохнул Джей. — Мы разминулись с ним на семь минут.

— Модель, цвет, номер? — Хисын уже встал, подходя ближе.

— Номера... — Чонвон всмотрелся в зернистое изображение. — Номера другие. Он сменил их. Но машина — тёмный седан, модель точно совпадает с той, что была в документах, которые мы нашли в его квартире. Это он.

Рики сделал шаг вперёд.

— Куда он поехал?

— Трасса ведёт в двух направлениях. Одна — обратно в город. Вторая — в сторону области, к границе. Если он повернул на неё...

— То он уходит, — закончил Хисын.

— Нет, — голос Чонвона стал твёрже. — Я пробью все камеры на этом направлении. Найду точку, где он свернул. Это займёт время, но я его найду.

— Сколько времени? — спросил Рики.

— Несколько часов. Может, меньше. Зависит от того, насколько он хитёр и сколько у него подготовленных путей отхода.

Несколько часов.

Рики стоял посреди комнаты и смотрел на экран, на застывший кадр с размытым силуэтом машины. Где-то там, в этой машине, была Мэй. Живая. Рядом с ним. С тем, кто...

Он не мог додумать эту мысль. Если он додумает — сорвётся.

Он развернулся и подошёл к подоконнику. Взял кружку с остывшим кофе. Поднёс к губам, сделал глоток. Горький. Очень горький. Как всё, что он сейчас чувствовал.

Пальцы сжались.

Треск.

Все обернулись на звук.

Рики стоял, уставившись в одну точку перед собой. В его правой руке, сжатой в кулак, торчали осколки кружки. Кофе смешался с кровью, стекая по пальцам на пол. Капли падали на паркет — тёмные, густые, почти чёрные в тусклом свете.

— Рики! — Сара вскочила, но Джей её опередил, подлетая к другу.

— Отпусти, — приказал он, пытаясь разжать окровавленную ладонь. — Ты порежешься ещё сильнее!

Рики не реагировал. Он смотрел на кровь, на осколки, на то, как красное смешивается с коричневым, и не чувствовал боли.

Совсем.

— Рики! — Джей схватил его за плечи и встряхнул. — Ты слышишь меня? Отпусти!

— Она там, — вдруг тихо сказал Рики. Голос его был странно спокойным. Пустым. — Она там, в этой машине. С ним. А я здесь. И я ничего не могу сделать. Ничего.

— Ты можешь ждать, — жёстко сказал Джей. — Ты можешь не ранить себя, чтобы, когда мы её найдём, ты был в состоянии бороться. А не истекал кровью в её квартире. Понял?

Рики медленно перевёл взгляд на него. В глазах была такая бездна, что Джей на секунду отшатнулся.

— Я сказал ей, что мы не пара, — прошептал Рики. — Я сказал, что её это не касается. Я выгнал её. А она пошла домой. Одна. И этот урод...

— Хватит, — оборвал его Хисын, подходя и забирая осколки из разжавшейся наконец ладони. — Самобичевание оставь на потом. Сейчас — работа. Чонвон ищет. Мы ждём. И ты ждёшь. Или ты хочешь, чтобы, когда мы её найдём, ты не смог даже подойти к ней, потому что руки будут в бинтах?

Рики посмотрел на свою ладонь. Глубокая рана, кровь хлещет. Он даже не заметил, как порезался.

Сара молча принесла аптечку, которую нашла в ванной. Встала рядом, взяла его руку и начала обрабатывать. Рики не сопротивлялся. Он просто смотрел, как она это делает, и ничего не чувствовал.

— Больно? — тихо спросила Сара.

— Нет.

Она подняла на него глаза. В её взгляде было столько боли, сколько он не видел ни у кого.

— Мне тоже не больно, — сказала она. — Потому что я ничего не чувствую, кроме страха за неё. Но я знаю, что она жива. Я чувствую это. И ты должен чувствовать.

Рики посмотрел на неё долгим взглядом. Потом перевёл глаза на Чонвона, который уже снова уткнулся в ноутбук.

— Найди её, — тихо сказал он. — Пожалуйста.

Чонвон не обернулся.

— Найду.

В комнате снова стало тихо. Только клацанье клавиш и тихое дыхание. И запах крови, смешанный с горечью остывшего кофе.

Рики сел на пол, прислонившись спиной к стене, и закрыл глаза.

В голове крутилось одно и то же, как заезженная пластинка:

Где ты, Мэй? Держись. Я иду.

Но он не шёл. Он сидел и ждал.

А время тянулось, как резина, и каждая секунда была ударом по сердцу.

***

Чонвон работал. Час. Второй. Третий.

Он пробил десятки камер, отследил сотни машин, исключил ложные следы. И наконец, когда за окном уже начинал брезжить рассвет, он остановился и глубоко выдохнул.

— Нашёл.

Все, кто ещё не спал — а не спал никто — повернулись к нему.

— Куда?

Чонвон развернул экран. На карте горела красная точка.

— Он свернул на старую трассу, ведущую к закрытому портовому району. Там заброшенные склады. Идеальное место для... передачи.

— Передачи? — переспросил Джей.

Чонвон посмотрел на него тяжёлым взглядом.

— Он везёт её не просто так. Он везёт её, чтобы продать. У него там встреча. Я перехватил несколько звонков — он говорил с кем-то о «товаре» и «деньгах». Сегодня ночью. Передача.

Рики медленно поднялся с пола. Затёкшее тело слушалось плохо, но он не обращал внимания. В глазах его горел холодный, расчётливый огонь. Тот самый, который бывает только у загнанного в угол зверя перед последним прыжком.

— Сколько у нас времени?

— Если он выехал сразу после поджога, то у нас есть примерно час. Может, меньше.

Рики шагнул к выходу, но Хисын преградил ему дорогу.

— Ты в крови, без нормальной одежды и без плана. Мы едем все. Но по-моему. Понял?

Рики посмотрел на него. Секунду казалось, что он сейчас взорвётся, пошлёт всех к чёрту и рванёт один. Но потом в его глазах что-то дрогнуло.

— Понял, — выдохнул он.

— Тогда в машину, — Хисын кивнул на дверь. — Время пошло.

Они вышли в предрассветный сумрак. Город просыпался, но для них время замерло в одной точке.

Там, где была Мэй.

***

Машина летела сквозь ночь.

Рики сидел на заднем сиденье, вжавшись в дверцу, и смотрел в окно. За стеклом мелькали огни ночного города — редкие, тусклые, чужие. Город спал. А они мчались в ад.

Время перевалило за полночь. Где-то далеко часы пробили двенадцать, но никто не считал. Считали только минуты. Каждая — вечность. Каждая — удар сердца, который мог оказаться последним для неё.

Рики закрыл глаза, и перед ним встала картина.

Он врывается в это место. Разбрасывает этих тварей, как кегли. Хватает Джареда за горло, сжимает пальцы так, что хрустят шейные позвонки. Смотрит в его выпученные глаза и шепчет: «Ты трогал её? Этими руками?» А потом — хруст. Один за другим. Каждый палец, которым тот касался Мэй.

Он представлял, как будет выбивать из него зубы. Как разобьёт это самодовольное лицо в кровавую кашу. Как заставит молить о пощаде — и не даст пощады.

Никогда.

— Рики, — голос Джея вырвал его из кровавых фантазий. — Ты как?

— Нормально.

— Врёшь.

— Заткнись.

Привычный диалог. Но сейчас в нём не было ни капли прежней лёгкости.

Сара сидела между ними, вцепившись в собственную сумку так, что побелели костяшки. Она не проронила ни слова с тех пор, как они выехали. Только смотрела вперёд, на дорогу, будто могла ускорить машину силой взгляда.

— Тормози, — вдруг резко сказал Чонвон.

Хисын, который был за рулём, вдавил педаль в пол. Машина вильнула и замерла у обочины, метрах в трёхстах от огромного заброшенного склада.

— Дальше пешком, — Хисын заглушил двигатель. — Если подъедем ближе, нас услышат.

Они вышли.

Ночь встретила их холодом и запахом ржавчины и сырости. Впереди, в тусклом свете одинокого фонаря, чернели очертания склада. Рядом с ним — несколько машин. Тёмный джип. Ещё один седан. И знакомая модель — та самая, на которой уехал Джаред.

— Он там, — выдохнул Джей.

— Тихо, — Хисын поднял руку. — Смотрите.

Из-за угла склада вышли люди. Четверо. Крепкие, в чёрном, с оружием в руках. Пистолеты, у одного — автомат. Они встали полукругом, перекрывая подход.

А в центре, у капота своего седана, стоял Джаред.

Он был в той же одежде, что и несколько часов назад. Только теперь на лице играла самодовольная, почти торжествующая улыбка. В одной руке он держал сигарету, в другой — небольшой чемоданчик. Рядом с ним двое мужчин в строгих костюмах и тёмных очках. Подельники. Покупатели.

Рики рванул вперёд, но Хисын перехватил его за плечо, прижимая к земле.

— Ты что творишь?! Тебя убьют!

— Пусти! — зашипел Рики, дёргаясь. — Она там!

— Она там, — жёстко подтвердил Хисын. — И если ты сейчас выскочишь, они её пристрелят, а тебя положат рядом. Жди.

— Ждать?! — Рики обернулся к нему, и в его глазах горело такое безумие, что Хисын на мгновение опешил. — Я два часа ждал! Я всю жизнь ждал! Хватит!

— Рики, — Джей подполз ближе, зажимая Сару за спиной. — Хисын прав. Если мы ворвёмся сейчас — мы все трупы. Нужен план.

— Нет у нас плана! — рявкнул Рики, но вдруг замер.

Потому что в этот момент дверь джипа открылась.

И оттуда вытащили Мэй.

Она была почти без сознания. Ноги не держали, тело безвольно повисло на руках двух амбалов, которые тащили её к Джареду. На ней была только какая-то тряпка, которая едва прикрывала её и без того хрупкое тело. Разорванная, грязная, в пятнах крови. Волосы спутались, лицо бледное, как мел, на шее — багровые следы.

И она не сопротивлялась. Не потому что не хотела — потому что не могла.

— МЭЙ! — заорал Рики, срывая голос.

Он рванул вперёд, вырываясь из хватки Хисына, и побежал. Прямо на них. Прямо на оружие. Прямо в ад.

— СТОЯТЬ! — рявкнул один из людей в чёрном, вскидывая автомат.

Щелчок предохранителя. Ещё один. Ещё.

Рики замер в десяти метрах от них, тяжело дыша. В его глазах горело такое, от чего даже видавшие виды наёмники на секунду напряглись.

— Отпусти её, — прохрипел он. Голос сел, сорвался, но в нём было столько ненависти, что воздух вокруг, казалось, заискрил. — Отпусти, мразь.

Джаред обернулся. Увидел его — и расцвёл в улыбке. Широкой, довольной, как у кота, дорвавшегося до сметаны.

— О, а вот и главный герой, — протянул он, делая шаг вперёд. — Опоздал к финалу, мальчик. Как всегда.

— Заткнись, — выплюнул Рики.

Джаред не заткнулся. Он медленно, смакуя каждое движение, подошёл к нему вплотную. Остановился. Посмотрел в глаза.

— Знаешь, сколько стоит, твоя девочка? — спросил он тихо, почти ласково. И, не дожидаясь ответа, хлестко, с разворота, ударил Рики по лицу.

Рики пошатнулся, но устоял. Кровь брызнула из разбитой губы — той самой, что только начала заживать.

— Десять миллионов, — сказал Джаред, с наслаждением выплёвывая слова. — Десять миллионов долларов, щенок. Вот сколько стоит твоя драгоценная Мэй. И знаешь что? — он наклонился ближе, почти касаясь губами уха Рики. — Оно того стоило. Каждую минуту. Каждый её крик.

Рики дёрнулся, но сзади подскочили двое, скрутили ему руки, прижали к земле. Он бился, рычал, пытался вырваться, но их было слишком много.

Джаред смотрел на это сверху вниз, улыбаясь. Потом поднял чемоданчик, который держал в руке, и демонстративно щёлкнул замками. Внутри, в тусклом свете фонаря, блеснули пачки долларов. Плотно уложенные, перетянутые банковскими лентами.

— Спасибо за сотрудничество, — бросил он покупателям, которые уже заталкивали Мэй в джип. — Приятно было иметь дело.

— НЕТ! — заорал Рики, увидев, как её тело исчезает в чреве чёрной машины. — МЭЙ! НЕ СМЕЙТЕ! МЭЙ!

Она не слышала. Или слышала, но не могла ответить. Её голова безвольно моталась при каждом движении, глаза были закрыты.

Двери джипа захлопнулись. Мотор взревел.

Джаред неторопливо сел в свой седан, бросив на прощание насмешливый взгляд на Рики, которого всё ещё держали.

— Передавай привет дяде, — крикнул он сквозь опущенное стекло. — И скажи спасибо, что я оставил тебя в живых. В этот раз.

Машина рванула с места, взвизгнув шинами, и скрылась в темноте.

Люди с оружием отступили к своим машинам, но стволы всё ещё были направлены на Рики, на Джея, который прикрывал собой Сару, на Хисына и Чонвона, застывших в тени.

Они уезжали не спеша. Спокойно. Со знанием дела.

А Рики остался лежать на холодном асфальте, прижатый к земле чужими руками, и смотрел, как исчезают в ночи огни джипа, увозящего Мэй.

Внутри него что-то оборвалось.

Не сердце — оно всё ещё билось, тяжело, больно, с каждым ударом отдаваясь в висках. Не душа — он думал, она уже умерла там, в том доме, когда он увидел пятна крови на простынях. Нет, оборвалось что-то другое. Последняя нить, которая держала его в реальности. Последняя надежда, что он сможет всё исправить.

— Отпустите его, — раздался голос Хисына. Тот вышел из тени с пистолетом наготове. — Они уехали. Вам здесь больше нечего делать.

Люди в чёрном переглянулись. Один, видимо, старший, кивнул. Рики отпустили.

Он не встал. Так и остался лежать, глядя в пустоту.

Джей подбежал к нему, опустился на колени.

— Рики... Вставай. Нам нужно уходить. Здесь опасно.

— Она уехала, — тихо сказал Рики. Голос был пустым. Мёртвым. — Я видел её. Она была... она была как мёртвая. И я ничего не сделал. Ничего.

— Ты не мог, — Джей схватил его за грудки, приподнимая. — Ты слышишь? Не мог! Их было слишком много. Ты бы погиб.

— Лучше бы погиб, — выдохнул Рики.

— А ей бы это помогло?! — рявкнул Джей. — Если бы ты сдох здесь, она бы осталась с ними навсегда! А так — у нас есть шанс! Чонвон засёк номера, мы знаем, куда они поехали! Мы найдём её! Но для этого ты должен встать и идти!

Рики смотрел на него пустыми глазами. Потом медленно перевёл взгляд на Сару.

Она стояла в стороне, вся дрожа, но не плакала. Только смотрела на него с такой болью, что он на секунду увидел в ней себя.

— Я обещал ей, — прошептал он. — Я обещал, что защищу.

— Ты защитишь, — Сара подошла ближе. — Ты её найдёшь. Я знаю. Потому что если не ты, то никто.

Рики посмотрел на свои руки. Разбитые, в крови, всё ещё дрожащие. Потом на дорогу, где скрылись машины.

И медленно, очень медленно, поднялся.

— Найду, — сказал он тихо, но в этом тихом голосе было столько стали, что даже Хисын вздрогнул. — Я найду её, где бы они её ни спрятали. И тот ублюдок заплатит за каждую секунду, что она была в его руках.

Он повернулся к остальным. Лицо его было страшным. Не от злости — от абсолютной, ледяной решимости.

— За каждую.

Они пошли к машине. Сзади, на опустевшей площадке, остались только следы шин и несколько окурков.

Ночь сомкнулась над ними, холодная и равнодушная.

Но внутри Рики горел огонь.

Огонь, который не погасить ничем.

Кроме крови.