«Достучаться до сердца»

Тишина в машине была хуже любого крика.

Чонвон вел, вцепившись в руль мертвой хваткой. Рядом Хисын молча смотрел в навигатор, подсвечивая экран телефоном, чтобы не включать свет в салоне. Сзади — Рики, Джей и Сара. Тесно, душно, каждый вдох дается с усилием.

— Сколько еще? — голос Рики сел, сорванный постоянным молчанием.

— Двадцать минут. Если успеем до поворота, пока он не перекрыл дорогу, — Чонвон бросил взгляд в зеркало. — Держись.

Рики сжал кулаки. Ногти впились в ладони до крови, но он не чувствовал боли. В голове билась одна мысль: она там. Одна. С ним. Каждая секунда этой проклятой поездки — вечность, которую он у неё ворует.

— Ты как? — тихо спросил Джей, глядя на друга.

— Я в норме.

— Врешь.

— Заткнись, Джей.

Сара сидела у окна, вжавшись в дверцу. Её лицо было белым, как мел. Она не плакала — выплакала всё ещё там, в квартире Джареда, когда они поняли, что Мэй нет. Теперь внутри неё была только ледяная пустота и молитва, которую она повторяла про себя, как мантру:

«Только живи. Только живи. Я всё прощу. Только живи.»

— Сворачиваем, — резко сказал Чонвон.

Машина вильнула, съезжая с асфальта на грунтовку. Ветки хлестнули по стеклам, царапая краску. Темнота стала гуще — фары вырывали из неё только клочья леса, которые тут же исчезали позади.

— Глуши свет! — скомандовал Хисын.

Чонвон послушался. Они поехали почти на ощупь, ориентируясь только по тусклому экрану навигатора. В салоне стало совсем темно. Только дыхание. Только стук сердец.

— Там, — Хисын ткнул пальцем в лобовое стекло.

Впереди, сквозь деревья, мелькнул свет. Одинокий, тусклый, как свеча в конце туннеля.

— Он там, — выдохнул Рики и рванул ручку двери, но машина еще не остановилась.

— Стоять! — рявкнул Хисын, выхватывая пистолет. — Мы заходим по плану. Ты идешь за мной и не рыпаешься. Если он услышит шум — он ее убьет. Понял?

— Понял, — процедил Рики сквозь зубы.

Машина замерла. Двигатель заглох. Тишина обрушилась на них, тяжелая, как бетонная плита.

Они вышли.

Воздух пах сыростью, прелой листвой и чем-то еще — металлическим, чужим. Рики вдохнул полной грудью, пытаясь унять дрожь в руках.

Хисын двинулся первым. Бесшумно, как тень. За ним — Рики, стараясь ступать так же легко, но адреналин гнал кровь так, что каждый шаг отдавался в ушах грохотом. Джей и Сара остались у машины, как было велено. Сара вцепилась в Джея, впиваясь ногтями в его руку, но он даже не почувствовал боли.

Дом приближался. Маленький, одноэтажный, с темными окнами. Только в одном горел свет — за плотными шторами.

Хисын подал знак: жди.

Рики замер, прижавшись спиной к стене. Сердце колотилось где-то в горле.

Хисын подкрался к окну. Осторожно, миллиметр за миллиметром, отодвинул край шторы и заглянул внутрь.

Секунда.

Две.

Три.

Он замер. Не двигался. Не дышал.

Рики показалось, что время остановилось.

Потом Хисын медленно, очень медленно, опустил штору и так же медленно повернулся к нему.

Его лицо было белым.

— Что? — одними губами спросил Рики.

Хисын не ответил. Он только покачал головой. Чуть-чуть. Едва заметно.

Рики рванул с места.

Он влетел в дом, вышибив дверь плечом, и чуть не упал, споткнувшись о порог. Коридор, за ним комната. Свет торшера.

Пусто.

Он огляделся. Диван, стол, пустые бутылки, пепельница, полная окурков. Никого.

— МЭЙ! — заорал он, срывая голос. — МЭЙ!

Тишина. Только его собственное дыхание и шаги Хисына, который уже проверял другие комнаты.

Рики метался по дому, как бешеный. Заглядывал в шкафы, под кровать, в ванную — пусто. Везде пусто.

— Здесь никого, — глухо сказал Хисын, появляясь в дверях спальни.

— Не может быть! — Рики схватил его за грудки. — Навигатор! Он показал!

— Показал. Но здесь никого, Рики. Они уехали.

— НЕТ!

Рики оттолкнул его и снова ворвался в спальню. И тут он увидел.

Кровать.

Смятые простыни, сбитое одеяло. И на простынях — пятна. Бурые, темные, въевшиеся в ткань. Кровь.

Много крови.

Рики подошел ближе, ноги не слушались. Он протянул руку и коснулся пятна. Пальцы стали липкими. Еще не высохло.

— Нет... — выдохнул он. — Нет, нет, нет...

И тогда он увидел остальное.

Рядом с кроватью, на полу — скомканная футболка. Её футболка. Та, что была на ней утром. Разорванная.

А на простынях, рядом с кровью — еще что-то. Мутное, липкое, с отвратительным запахом.

Рики понял. И его вывернуло.

Он упал на колени прямо в эту жижу, его рвало снова и снова, пока в желудке не осталось ничего, кроме желчи. Он рыдал, давясь рвотой и слезами, и не мог остановиться.

Хисын стоял в дверях, не в силах подойти. Он видел многое. Но это... это было за гранью.

— Рики... — тихо позвал он. — Нам нужно уходить.

— Я не уйду без неё, — прохрипел Рики, поднимая голову. Лицо его было залито слезами, глаза горели безумием. — Я не оставлю её здесь.

— Её здесь нет. А дом... — Хисын принюхался. — Чувствуешь?

Рики не чувствовал ничего, кроме запаха этой проклятой комнаты. Но Хисын уже понял.

— Бензин. Он облил всё бензином. Нам нужно...

Договорить он не успел.

Снаружи раздался глухой хлопок, и через секунду дом вздрогнул. Окна полыхнули оранжевым.

— ВОН! — заорал Хисын, хватая Рики за шкирку и волоча к выходу.

Они выбежали в коридор, но пламя уже лизало стены. Языки огня ползли по полу, по обоям, по потолку. Воздух стал горячим, обжигающим.

— БЕГОМ!

Они вылетели из дома, когда крыша уже начала трещать. Рики споткнулся, упал, Хисын подхватил его и потащил дальше, подальше от жара.

Сара закричала, увидев их. Джей рванул навстречу.

— Где Мэй?! — заорал он, перекрывая треск пламени.

Рики не ответил. Он стоял на коленях в грязи, в двадцати метрах от дома, и смотрел, как огонь пожирает стены. Языки пламени взметались в черное небо, искры сыпались дождем, и в этом аду сгорали последние следы того, что там произошло.

Сара поняла всё по его лицу. Она закрыла рот руками и завыла. Страшно, по-звериному, не сдерживаясь.

Джей обнял её, прижимая к себе, и сам смотрел на огонь с каменным лицом.

Хисын стоял рядом, тяжело дыша, и молчал.

А Рики... Рики просто смотрел.

Огонь плясал в его глазах, отражаясь в зрачках. И в этом пламени горело всё: его надежда, его любовь, его будущее.

— Она была там... — прошептал он, не веря своим словам. — Я... я не успел...

— Её там не было, — тихо сказал Хисын. — Кровь была, но тела не было. Он увез её. Она жива.

Рики медленно повернул голову. В его глазах теплилась искра — слабая, почти угасшая, но живая.

— Ты уверен?

— Я проверил все комнаты. Трупов нет. Он сбежал и поджёг дом, чтобы замести следы. Она у него. Но она жива.

Рики поднялся на ноги. Пошатнулся, но устоял. Лицо его было перекошено от горя, ненависти и какой-то дикой, нечеловеческой решимости.

— Тогда мы найдем его. — Голос его звучал глухо, как из могилы. — Мы найдем его, где бы он ни был. И я вырву ему сердце голыми руками.

Дом рухнул.

Огненный столб взметнулся к небу, осветив лес на километры вокруг. Жар опалил лица. Искры кружились в воздухе, как зловещие светлячки.

Сара плакала навзрыд. Джей сжимал её и смотрел на огонь пустыми глазами. Хисын уже звонил Чонвону, чтобы тот гнал машину ближе к ним.

А Рики стоял и смотрел, как догорают стены.

И в его голове билась только одна мысль:

«Я найду тебя, Мэй. Чего бы мне это ни стоило. Я верну тебя. Или умру.

Но этот ублюдок не получит тебя. Никогда.»

Пламя ревело, пожирая дом. Ночь вокруг них стала яркой, как день. Но в душе у каждого из них воцарилась тьма.

Тьма, которую можно было разогнать только одним — вернув её.

Живой.

***

Интерлюдия(время до приезда ребят*)

Джаред стоял у окна, в одних брюках, и курил, глядя в черноту леса. За его спиной, на кровати, лежала Мэй.

Она не двигалась. Почти.

Каждые несколько минут её тело сотрясала мелкая дрожь — нервная, неконтролируемая, как у сломанной куклы, в которой еще теплится ток. Глаза были открыты, но взгляд ушел внутрь, в какую-то точку, где не было ни его, ни этой комнаты, ни боли.

Он уже наигрался.

Сначала была ярость. Потом — наслаждение властью. Потом — скука.

Джаред затянулся, выпустил дым в приоткрытое окно и лениво обернулся. Полосы света от торшера падали на кровать, выхватывая из полумрака её тело. Синяки. Ссадины. Кровь на простынях. И та самая липкая жидкость, которую он даже не потрудился убрать.

Он усмехнулся собственному отражению в стекле.

— Красиво, да? — спросил он в пустоту. — Картина маслом. Сломанная кукла.

Мэй не ответила. Она уже давно перестала реагировать на его голос. Только когда он бил — тогда тело вздрагивало само, на автомате, даже когда сознание пыталось уплыть.

Джаред подошел к кровати, сел на край и грубо схватил её за подбородок, поворачивая лицо к себе. Мэй застонала — тихо, почти беззвучно. Из разбитой губы сочилась кровь.

— Слышишь меня? — он приблизил лицо вплотную. — Совсем скоро я от тебя избавлюсь, мелкая дрянь. Передам кому надо. И получу за твою никчемную жизнь столько, что ты и представить не можешь.

Он говорил это с такой злостью и презрением, будто она была виновата в том, что он с ней сделал.

— Твой драгоценный Рики даже не узнает, где ты сгниешь. Никто не узнает. Ты станешь никем. Меньше, чем никем. Просто товаром.

Мэй смотрела на него пустыми глазами. Она уже не плакала — слёзы кончились. Осталась только пустота и одна единственная мысль, которую она цепляла, как тонущий за соломинку:

«Рики... найди... пожалуйста...»

Джаред отпустил её, и голова Мэй безвольно упала обратно на подушку. Он встал, докурил, затушил бычок прямо о стену, бросив окурок на пол. Подошел к столу, где стоял открытый ноутбук.

Экран мигнул.

Он скользнул по нему равнодушным взглядом — и замер.

На карте, в углу экрана, пульсировала точка.

Одна.

Вторая.

Третья.

Несколько источников сигнала. Движутся. Быстро. Прямо к нему.

— Какого хрена... — прошипел он, вглядываясь.

Достал телефон, набрал быстрый доступ к камерам на подъездной дороге. Те были мертвы — заглушены. Кто-то вырубил систему.

— Твари... — выдохнул он, и в голосе его впервые за весь вечер проскользнул страх. — Как вы меня нашли?

Но времени на вопросы не было.

Он захлопнул ноутбук, сунул его в сумку. В две минуты собрал разбросанные вещи, документы, деньги, которые валялись в ящике. Схватил запасную одежду. Всё это — в машину.

Потом вернулся к кровати.

Мэй даже не пошевелилась, когда он грубо схватил её за руку и дернул.

— Подъем, кукла. Вечеринка закончилась.

Она застонала от боли, но не сопротивлялась — сил не было. Джаред намотал ей на руки скотч, быстро, профессионально, затягивая так, что веревки впились в уже кровоточащие запястья. Потом так же быстро — ноги.

Она даже не пыталась кричать. Только смотрела на него — и в этом взгляде было что-то, от чего Джареду на секунду стало не по себе.

— Не смотри так, — рявкнул он и заклеил ей рот скотчем.

Подхватил на руки — она была пугающе легкой — и вынес из дома. Бросил на заднее сиденье машины, даже не постелив ничего. Мэй ударилась головой о дверцу и потеряла сознание.

Джаред захлопнул дверь, метнулся обратно в дом.

Канистра с бензином стояла в углу, приготовленная еще с утра — на всякий случай. Он не знал, зачем купил её тогда. Может, предчувствовал.

Теперь пригодилась.

Он щедро полил пол в гостиной, в спальне, в коридоре. Бензин залил простыни, пропитал пятна крови, смешался с тем, что осталось на полу. Дом наполнился тошнотворным запахом.

На выходе из спальни Джаред остановился. Достал из кармана небольшую коробочку — самодельное устройство, которое ему когда-то продал один знакомый. Маленький детонатор, срабатывающий от движения или вибрации. Поставил его у порога, зафиксировал, активировал.

Если кто-то войдет — сработает искра. И дом взлетит на воздух.

— Прощай, халупа, — хмыкнул он и выскочил наружу.

Сел в машину. Завел двигатель. Руки дрожали от адреналина, но мысли работали четко, как у хищника, почуявшего погоню.

Первым делом — номера.

Он вышел на секунду, рванул с переднего бампера старые номера, швырнул их в кусты и прицепил новые — чистые, подготовленные заранее. Та же история с задними.

Потом снова за руль.

Машина рванула с места так, что гравий брызнул из-под колес. Фары он не включал — ехал почти на ощупь, по памяти, по внутреннему компасу, который вел его через лес к другой дороге, скрытой от чужих глаз.

Когда он вылетел на асфальт, в зеркале заднего вида мелькнула вспышка.

Глухой хлопок донесся даже сквозь шум двигателя.

Дом полыхнул.

Джаред усмехнулся, включил фары и вдавил педаль газа в пол.

Машина летела сквозь ночь, разрезая темноту. На заднем сиденье, скрученная, как мусор, лежала Мэй. Она была без сознания и не видела, как сгорает последнее место, где её мучили.

Джаред достал телефон, набрал номер. Гудок. Второй.

— Слушай, — заговорил он, тяжело дыша, но голос был деловым, почти спокойным. — У нас изменения по плану. Передача сегодня. Ночью.

Пауза. На том конце что-то спросили.

— Да, жива пока. В отличном состоянии, — он скосил глаза на зеркало, на безжизненное тело Мэй. — Немного помята, но товарный вид не потеряла. Забирайте и делайте что хотите. Мне плевать.

Еще пауза.

— Встречаемся на старом месте. Через два часа. И подготовьте мои деньги. — Он сбросил звонок и швырнул телефон на пассажирское сиденье.

В салоне стало тихо. Только шум мотора и дыхание — его, тяжелое, возбужденное, и её, почти не слышное.

Джаред посмотрел на дорогу. Впереди была только тьма.

Он улыбнулся.

— Вот и всё, кукла. Финал.

А в лесу, позади, догорал дом. А в нём, через чащу, уже прибыли те, кто опоздал.