Глава 15 «Ошибка»
«Она — как свет в про́зрачной тишине,
Где сердце рвётся — в правду, в неизвестность.
Я знал из ран, что боль бывает мне,
Но не готов к её безбрежной нежности.
Она — как сон, что дольше всех живёт,
Как вдох весны в безжалостной метели.
И если грех — что в ней душа поёт,
Пусть кара мне... но только б не без Мэй я.»
***
Мэй сидела за своей партой в углу аудитории, задумчиво вертя в пальцах ручку. Вокруг гул студентов постепенно стихал — все собирались к началу лекции. Её взгляд был немного рассеянным, мысли всё ещё блуждали где-то рядом с утром, с Рики, с его тёплой рукой на её ладони.
И тут, почти на бегу, в аудиторию влетела Сара — волосы растрёпаны, лицо взволнованное. Она метнулась к свободному месту рядом с Мэй и буквально плюхнулась на стул, тяжело выдыхая.
— Всё нормально? — шепнула Мэй, слегка наклоняясь к ней. — Ты как будто кого-то избегаешь...
Сара отмахнулась, как будто это пустяк, но слишком нервно.
— Всё ок. Просто... — Она заметила настойчивый взгляд подруги и закусила губу. — Ладно. Только не смей смеяться, ясно?
— Обещаю, — Мэй приподняла бровь, слегка улыбаясь. Её взгляд стал внимательнее. — Говори.
Сара оглянулась по сторонам, будто проверяя, не подслушивает ли кто. Потом резко наклонилась ближе и почти шёпотом, сдерживая себя, призналась:
— Мы с ним поцеловались. На вечеринке.
— Что?! — Мэй резко выпрямилась, глаза расширились, и она автоматически прикрыла рот рукой. — С Джеем?!
Сара зашипела в ответ, дёрнув её за рукав:
— Потише, блин!
Мэй, чуть опомнившись, снова наклонилась к ней и прошептала:
— Серьёзно? Почему ты молчала? Почему ты теперь от него шарахаешься, как от прокажённого?
Сара закатила глаза, но в них читалась тревога.
— Потому что... это была ошибка. Просто момент. Немного вина, немного музыки — и всё. Он... — Она пожала плечами и уставилась в одну точку перед собой. — Он бабник, Мэй. А я не из тех, кто потом страдает под грустную музыку. Было — и было.
— Но тебе нравится он, — мягко сказала Мэй, наблюдая за выражением лица подруги. — Я это вижу. Ты избегаешь не его... ты избегаешь своих чувств.
Сара резко повернулась к ней:
— Да не нравится он мне! — Слишком быстро, слишком резко. Потом опустила глаза и тихо добавила: — Не сильно, ладно? Чуть-чуть. Совсем.
Мэй слабо улыбнулась и облокотилась на стол:
— Он просил у меня твой номер, кстати.
Сара моментально напряглась:
— Ты что, дала ему?!
— Конечно нет, — покачала головой Мэй, чуть усмехаясь. — Я же подруга, а не предатель.
Сара, облегчённо выдохнув, уткнулась в стол:
— Слава Богу... Я не хочу в это влезать.
— Но ты уже влезла, — с улыбкой подметила Мэй. — И поцелуи — не ошибка, если они оставляют след.
Сара ничего не ответила. Только отвернулась к окну, прикрывая губы рукой, словно снова ощущая их прикосновение.
В аудиторию вошёл Рики. Его шаги были ровными, почти глухими, но весь его вид источал напряжение. Плечи чуть напряжены, взгляд холодный, сосредоточенный, будто внутри него что-то сжимается. Он прошёл мимо студентов, не обращая ни на кого внимания, и сел на парту перед Мэй, рядом, не глядя на неё сразу.
Мэй почувствовала, как её сердце чуть сильнее забилось — она училась читать его по мелочам. И сейчас, несмотря на спокойную маску, она видела, что он внутри будто на грани. Внутренний шторм, сдерживаемый лишь по привычке.
Она осторожно коснулась его плеча — мягко, почти невесомо.
— Всё нормально?.. — прошептала она, склонившись ближе, её голос был тёплым и беспокойным.
Рики повернул голову. На мгновение их взгляды встретились. В его глазах было что-то тяжёлое, невыносимое — не страх, не злость. Ответственность. Решение. Стена. Но на её взгляд он отреагировал мягче, чем она ожидала. Он кивнул, слегка, уверенно, насколько мог:
— Да. Не беспокойся. Я разберусь.
Эти слова не успокоили её. Напротив, они тревожили больше. Мэй почувствовала, как внутри что-то кольнуло — Рики снова закрывается. Снова несёт всё сам.
Она хотела сказать больше, задать хоть один прямой вопрос, но удержалась. Не сейчас. Не здесь. Не перед всеми.
Мэй откинулась чуть назад, опустив взгляд на свои ладони, сжала пальцы. Она верила ему. Но в душе уже понимала — он не просто что-то скрывает. Он делает это ради неё. А значит, всё серьёзнее, чем кажется.
И пока преподаватель входил в аудиторию и начинал лекцию, между ними осталась пауза. Тихая, хрупкая, как натянутый канат, по которому оба шли — навстречу друг другу и к неизвестному краю.
***
Неделя тянулась, как в вязком кошмаре. Лекции шли одна за другой, не оставляя ни времени, ни сил. А может, дело было не в учебе. Просто всё вокруг казалось неправильным. Привычные вещи стали чужими, обыденные — тяжёлыми. Воздух между Рики и Мэй был натянут, как струна. Они были рядом почти всё время: на занятиях, между парами, по дороге домой. Он держал её за руку, гладил по плечу, клал ладонь на её колено — всё выглядело как прежде. Почти. Но это почти разъедало изнутри.
Рики молчал. Он не шутил, не флиртовал, не говорил о чувствах. А Мэй чувствовала: он куда-то уходит, каждый день — на шаг дальше.
Разговоры были только с Джеем. Тихие, отстранённые. В них было напряжение. Иногда он даже не замечал Мэй рядом.
Наступила пятница.
Всё казалось привычным, даже солнце на улице светило немного неестественно спокойно. Но внутри Рики уже знал — сегодня всё изменится. Сегодня вечером, по настоянию дяди, они должны были поехать на ту самую встречу. Семьи. Официальное знакомство. Как будто всё уже решено без него.
Он сидел в зале, глядя в экран телефона, где от дяди пришло короткое сообщение:
"19:00. Будь готов. И не вздумай опоздать."
Рики сжал телефон в руке. Всё внутри сжалось вместе с ним.
В этот момент в комнату вошла Мэй. Её глаза были обеспокоены, в голосе — нота, которую Рики слышал уже не раз за последние дни, но игнорировал. На этот раз — она не собиралась молчать.
— Скажи мне, что не так! — голос её прозвучал громче обычного, почти требовательно. Боль, недовольство, тревога — всё смешалось.
Рики медленно оторвал взгляд от телефона. Его лицо было каменным. Без злобы, но и без привычной мягкости.
— Мэй, я сам разберусь с этим, — отрезал он. Голос его был твёрд и глух.
Она шагнула ближе, губы дрогнули, голос задрожал, но не от слабости — от накопленного.
— Я уже столько времени в неведении, Рики! — почти выкрикнула она. — Я не понимаю, что происходит! Я вижу, что ты не со мной. Я беспокоюсь, чёрт возьми!
Он вскочил с дивана, шагнул к ней, в глазах — усталость, гнев и паника.
— Я прошу тебя только довериться! — сорвался он. — На мне сейчас вес всего, понимаешь?! Я в этом один, и я должен всё решить! У меня нет времени, чтобы... чтобы объяснять, чтобы думать, чтобы бояться, как ты себя чувствуешь!
Мэй выпрямилась. В глазах её блеснули слёзы, но она не плакала. Голос стал твёрже.
— Рики, мы ведь теперь пара. Мы вместе. Ты не должен нести всё один! Ты можешь говорить со мной! Ты должен... — она на мгновение запнулась, — доверять.
Он молчал. Смотрел на неё, как будто впервые. И вдруг — будто оборвался.
— Мы не пара. — выдохнул он. Сухо. Холодно. И тяжело, как удар.
Тишина. В ней звенела каждая секунда.
— Тебя всё это вообще не касается, — добавил он глухо, глядя в сторону, будто не выдерживал её взгляда.
Словно нож. Острый и неотвратимый. Мэй не отреагировала сразу. Стояла, как статуя, а потом её руки медленно опустились, плечи поникли.
Он уже пожалел, но было поздно. Слова не вернёшь.
Мэй развернулась. Ни слез, ни истерики. Только холод. Холод, который медленно входил под кожу.
Она ушла в другую комнату. Тихо, молча, оставив его одного — с этой пустотой, с этой злостью на самого себя, с тем грузом, который он сам выбрал.
Рики вбежал в спальню, резко распахнул шкаф. Руки дрожали, он судорожно искал вешалку с костюмом. На полу валялись какие-то рубашки, он почти не замечал. Всё внутри горело — злость, страх, бессилие. Он не сказал Мэй ни слова. Ни извинения. Ни объяснения. Он просто собирался уехать, потому что должен.
Телефон завибрировал на тумбочке.
Он, машинально схватив его, взглянул на экран.
Лана.
На несколько секунд всё остановилось. Он стиснул зубы и разблокировал сообщение. Прочёл.
«Держу тебя на крючке. Только попробуй сделать что-то не так сегодня — и это разлетится везде. И ты уже ничего не сможешь сделать.»
Секунда — и следом: прикреплённое голосовое.
Он нажал.
Собственный голос, искажённый злостью и давлением, разнесся по комнате:
«— Либо ты говоришь своему отцу, что всё в порядке, либо я не знаю, что сделаю с тобой. Поняла меня?»
«— Я уничтожу тебя и твоего папашу, идиотка.»
Рики почувствовал, как кровь приливает к вискам. Он в ярости швырнул телефон на кровать. Прошёлся по комнате, вцепившись в волосы. Сердце колотилось в груди, как безумное. Лана... Лана всё продумала. Она записала его. Она знала, что он взорвётся. И теперь использовала это как оружие.
Теперь он действительно пойман.
Он сел на край кровати, опустив голову в ладони.
"Чёрт... чёрт... чёрт."
Он не боялся за себя — плевать. Но он понимал: стоит этой записи просочиться...
— Мэй. Университет. Его дядя. Репутация семьи.
Всё может обрушиться за один миг.
Он стиснул кулаки.
Ещё никогда он не чувствовал такой ярости. Такой безысходности.
И всё, что он мог — ехать. Делать вид, что ничего не происходит. Позволить Лане вести свою партию. Пока он не найдет способ вырваться.
Он встал.
Собрался.
Выключил эмоции.
И вышел из квартиры — даже не оглянувшись в сторону комнаты, где осталась Мэй.
На кухне было тихо. Слишком. Даже часы на стене, казалось, тикали громче обычного.
Мэй сидела у стола, поджав ноги на стуле, уткнувшись лицом в ладони. Горячие слёзы скатывались по щекам, оставляя мокрые следы на коже. Всё тело будто свело от напряжения — она не знала, как дышать, как перестать думать, как перестать чувствовать.
"Мы не пара."
Эти слова продолжали звенеть в голове, как пощёчина. Неожиданная. Жестокая. Словно всё то, что между ними было — всё тепло, ласка, нежность, — вдруг обесценилось. Стало ничем. Ошибкой?
Мэй вытерла лицо, чуть дрожащими пальцами, и прошептала:
— Может быть... Может, это просто его эмоции... — шмыгнула носом, слабо пытаясь оправдать его.
Она разучилась злиться на него. Даже сейчас.
Всё, что она чувствовала — это боль. Рвущая изнутри. Пронзительная. Горькая.
Сердце... оно сжималось так сильно, будто в нём не осталось ни одного живого сантиметра.
— Почему ты не рассказал мне? — прошептала она в пустоту. — Почему ты прогнал меня...
Она медленно опустила взгляд на чашку, всё ещё полную чая, который так и остыл. Как и всё остальное внутри неё.
«Он же обещал. Он же шептал: "Ты моя". Говорил, что будет рядом. Почему же теперь он уходит — и даже не прощается?»
Мэй встала, машинально убрала чашку в раковину.
И только тогда — придавленная, сломленная — облокотилась о столешницу, закрыла глаза.
И всё, что она могла сделать — это просто ждать.
Надеяться, что Рики вспомнит, кого оставил в этой тишине.
Что он вернётся. Или хотя бы... объяснит.
Такси двигалось быстро, но для Рики казалось — слишком медленно. За окном мелькали огни вечернего города, но он не замечал ни одного. Его пальцы нервно теребили ткань брюк, челюсть была напряжена, как и весь он.
«Держу тебя на крючке.»
«Только попробуй что-то сделать...»
Голос Ланы в голове звучал словно ядовитый яд, оставляя за собой привкус бессилия. Эта девчонка — она и правда решилась. Он не думал, что она настолько грязно сыграет. Но теперь ставки были выше, чем когда-либо.
В этот момент экран телефона мигнул.
«Джей: Я нашел хакера.»
Глаза Рики резко оживились. Он приподнялся на сиденье и тут же стал набирать:
«Рики: Быстро. Где он? Мы можем прямо сейчас?»
***
...Прошлые дни...
Лекции, суета, люди — всё это казалось фоном. Мэй всё больше чувствовала: Рики уходит в себя. Постоянные шепоты между ним и Джеем, какие-то переписки, телефонные разговоры. Он говорил, что всё под контролем, но Мэй ощущала — контроль скользит у него из рук.
Однажды, на перемене, Рики и Джей снова отошли в сторону.
Они стояли в пустом уголке студенческого холла. Джей облокотился на стену, скрестив руки.
— Там столько всего, — мрачно выдохнул Рики. — Лана взяла меня на крючок. А старика — её папаша. Он шантажирует моего дядю, у него есть компромат. Я не знаю, что это, но дядя боится.
— Стандартная грязь, — пробурчал Джей. — Семейные союзы, шантаж, диктофоны, угроза репутации. Прямо как в дешевом политическом триллере.
Рики сжал кулаки.
— Не смешно. Я не могу потерять Мэй. Все это очень серьезно и важно. Не только для меня — для дяди, для бизнеса. Для всех.
Джей ненадолго замолчал, потом заговорил:
— Тогда играй по их правилам. Но сделай свою партию. Давай пробьем всё, что можно, на её отца. Я не верю, что такой тип чист. Есть хоть один богатый старик без скелета в шкафу?
— Джей... — Рики с сомнением посмотрел на него. — Это нелегально. Даже если мы найдём компромат, он первый обвинит меня в киберпреступлении. Полиция, суд, дядя не прикроет.
Джей хмыкнул, глядя в сторону.
— Знаешь, иногда, чтобы вытащить себя из грязи, надо немного в ней испачкаться. У тебя всё равно уже руки по локоть.
Рики саркастично скривился:
— Спасибо за поддержку. Прямо вдохновляешь.
— Всегда пожалуйста, — фыркнул Джей и похлопал его по плечу. — А теперь слушай. Когда соберёшься на встречу с её папашей — возьми диктофон. Прячь, но включи. Запиши всё. Отдельно поговори с Ланой. Постарайся вытащить из неё признание, что она тебя шантажирует. Спокойно, без вспышек. А её папу — выведи на эмоции. Пусть сам проболтается.
Рики кивнул, мрачно, но с благодарностью.
— А ты?
— А я, — ухмыльнулся Джей, — найду тебе хакера. Хорошего. Который сможет выдернуть все записи, что-то о её отце. А может и больше. Если повезёт — мы перевернём игру.
Рики впервые за долгое время чуть улыбнулся. Было ощущение, что появляется план. Пусть тонкая нитка — но шанс.
— Ладно. Играем.
***
...Настоящее время...
Рики вышел из такси у центрального входа большого ресторана; вечер окутал стеклянные стены мягким холодным сиянием фонарей. Он поправил воротник пиджака, выпрямился и вошел внутрь — сердце громко стучало, будто барабаны перед битвой. Но лицо его оставалось спокойным, как маска.
В фойе под зеркальным куполом лобби стояли фигуры — дядя, сестра Мисора, отец и мать Ланы, и сама Лана. Они выглядели идеально: улыбающиеся, благожелательные, атмосферой разговора, но напряжение струилось между ними, едва уловимо.
Дядя отвесил короткий кивок, лицо его было серьёзным, почти хищным. Рядом Мисора улыбнулась и махнула ему рукой. Лана держалась чуть правее: её взгляд был мягок, лицо всё ещё улыбалось, но глаза смотрели пристально, точно готовились к бою. Её родители стояли рядом, держась за руки, каждая складка их одежды и тон улыбок выглядели выверенными — словно они предложили наивному зрителю шоу.
Рики прошёл между ними, губы сжались на слове, но голос вышел ровным, как стальной шнур:
— Здравствуйте, — он вымолвил это спокойно, но его слова ударили по воздуху, от которых чуть облегчённо отшатнулась Лана — едва ли не единственная, кто понял холод в его словах.
Он вытянул руку:
— Спасибо, что пригласили...
Все улыбнулись шире, оживились:
— Здорово, что ты пришёл, — сказал отец Ланы, улыбаясь, но его голос дрожал чуть слабее, чем плечи от напряжения. – Мы давно хотели познакомиться...
— Присаживайтесь, — вмешалась мать Ланы, вручая бокал шампанского. – Мы заказали ваш столик рядом с... — она бросила взгляд на дядю Рики, — рядом с Мисорой.
Рики кивнул, стараясь звучать спокойно, как есть, и не думать о скрытой угрозе, но в глубине души сердце заревело. Кажется, именно здесь начинается новая глава — битва между правдой и ожиданиями, между тем, что нельзя, и тем, что он готов защищать любой ценой.
И, глотнув шампанское, он понял, что оступиться нельзя — на весах их судьбы слишком много чужих рук, слишком много чужих глаз.
Искренне, осторожно и холодно одновременно, он улыбнулся и сел:
— Да, конечно... Спасибо.
Внутри же он повторил мысленно: «Это война».
Рики медленно поставил бокал, позволив шампанскому слегка обжечь горло — он терпеть не мог алкоголь, терпеть не мог, как он затуманивает голову и оставляет ощущение потери контроля. Но сейчас... сейчас он позволил. Просто чтобы сбить острое, колющее напряжение внутри, заставляющее его сжимать пальцы под столом.
Они сидели за роскошным столом, уставленным фарфором и хрустальными бокалами. За каждым предметом — будто позолоченное «должно быть»: должно быть вежливо, красиво, цивилизованно. Но в этом изысканном фарсе всё, казалось, скрипело.
Отец Ланы смотрел на Рики, не мигая, точно оценивая товар перед сделкой. Его улыбка была сухая, безжизненная, слова — будто отрепетированы заранее.
— Ты ведь учишься на экономическом? — голос его был вежлив, даже мягок, но Рики слышал в нем: «И чем ты можешь быть мне полезен?»
— Да, — кивнул Рики спокойно. — Специализация — стратегический менеджмент и цифровые системы.
— Интересно, — протянул мужчина, приподнимая бровь. — Уверен, мой помощник мог бы рассказать тебе много полезного. У нас в холдинге этим сейчас активно занимаются. Может, поговоришь с ним на досуге?
Слова звучали как предложение, но за ними Рики слышал: «Если ты хочешь быть в нашей семье, мальчик, ты будешь слушаться. И делать, как велено».
Он не ответил сразу. Сделал глоток. Внутри бурлило.
— Звучит... полезно, — ответил наконец он, ровно, но не сдавленно.
Лана сидела напротив, скрестив ноги, с легкой ухмылкой на губах, глядя на Рики. Её взгляд был слишком прямой, слишком довольный. В нем была власть. Уверенность, что он здесь потому, что она так решила. И её пальцы скользнули по ножке бокала с такой грацией, будто она дирижировала всей этой сценой.
Рики не спешил отводить взгляда. Он ответил взглядом холодным, но не дерзким — как предупреждением. И на миг её ухмылка чуть дрогнула. Она заметила это.
Мисора тихо говорила с матерью Ланы, дядя улыбался, как опытный дипломат, но всё видел. Он не вмешивался — это было его правило: пусть играют, пусть покажут, кто есть кто.
А Рики... Рики чувствовал, как под слоем натянутых улыбок и благопристойных реплик медленно нагревается воздух. Он понимал: всё это — не просто «знакомство». Это проверка. Давление. Психологическая дуэль. И ставки — не просто отношения. Ставки — его свобода, его выбор, и, чёрт возьми, его Мэй.
Он сжал зубы и налил себе еще. В этот вечер он позволит себе быть тем, кем они хотят его видеть. Но только на первый взгляд.
«Запоминайте, как улыбается ваш будущий зять. Потому что завтра... он уже будет другим».
Рики вышел из-за стола, чувствуя, как внутри скапливается напряжение. Гул голосов за спиной, натянутая вежливость, фальшивые улыбки — всё это вызывало у него почти физическое отвращение. Он прошел по коридору в сторону уборной, будто на автомате, стараясь не выдать своего состояния. Захлопнув за собой дверь, он уперся руками в раковину и глубоко выдохнул, глядя на своё отражение.
"Ты справишься. Потерпи ещё немного," — пронеслось в голове.
В этот момент телефон в кармане завибрировал. Сообщение от Джея. Рики разблокировал экран.
Сообщение от Джея:
«Есть парочка странных моментов, которые сыграют тебе на руку.
Во-первых — мать Ланы вовсе не её мать, а мачеха. Настоящая мать умерла при довольно мутных обстоятельствах — упала с лестницы в доме. Тогда дело быстро закрыли, официально — несчастный случай. Но я нашел пару архивных упоминаний: соседи говорили о постоянных ссорах между ней и её мужем.
Во-вторых — бизнес, которым он сейчас владеет, изначально принадлежал его первой жене. После её смерти он переписал все акции на себя. Потом выдавил её родственников из совета директоров, угрожая им и предлагая выкупить доли за гроши.
И вот что особенно интересно — один из бывших сотрудников писал в старом форуме (да, я добрался до архивов), что в холдинге велась двойная бухгалтерия. Через подставные фирмы в Восточной Европе они отмывали деньги.
Сейчас идёт негласная проверка налоговой. Всё держится на подкупах.
Небольшое давление — и всё это может всплыть. Этого уже достаточно, чтобы его бизнес рухнул, а сам он оказался под следствием. У тебя на руках спичка. Главное — не поджигай раньше времени.»
Рики перечитывал сообщение дважды. Его сердце билось быстро, но уже не от страха — от ясности. У него появился козырь. Настоящий. Тот, что мог все изменить.
Он медленно убрал телефон, расправил плечи, выдохнул и посмотрел в зеркало. В глазах появилась другая тень — не растерянность, не паника. Холодная решимость.
"Теперь посмотрим, кто кого будет держать на крючке."
Рики вытер руки, поправил рубашку и на секунду замер, прежде чем выйти из уборной. Он достал из внутреннего кармана маленький диктофон, нажал кнопку записи и убрал обратно — теперь всё, что будет сказано, окажется зафиксировано. Он ощущал, как внутри поднимается спокойная злость, как всё складывается в нужные фигуры. Он был готов.
Вернувшись в зал, он увидел, как официанты разносят десерты, как взрослые ведут пустые светские беседы, а Лана что-то вполголоса говорила своей мачехе. Всё — картинка из глянцевого журнала, вылизанная до искусственности. Но под этим — яд. И он собирался пустить его в обратную сторону.
На небольшой сцене появился ведущий в строгом костюме с микрофоном.
— Мужчины приглашают девушек на танец, — торжественно произнёс он, и в зале послышался лёгкий гул, перешедший в аплодисменты.
Зазвучала спокойная музыка.
Рики, ни на миг не изменившись в лице, направился прямо к Лане. Она заметила его и на секунду отвела взгляд, но он уже стоял перед ней, протягивая руку.
— Станцуешь со мной? — спросил он тихо, с едва заметной ухмылкой. Спокойный, будто ничего не происходило. Но в голосе — металл.
Лана тоже ухмыльнулась, но в её глазах что-то дрогнуло — тревожная искорка, будто она уловила, что он изменился.
— Конечно, — ответила она с наигранной лёгкостью и вложила ладонь в его.
Они вышли на середину зала. За ними последовали и остальные пары — дядя с мачехой Ланы, родители, какие-то другие приглашённые. Танец был медленным, почти формальным. Рики положил ладонь ей на талию, другой держал её руку, и они начали двигаться под музыку.
Он смотрел на неё чуть сверху вниз, слегка склонившись.
— Ты выглядишь как кукла, — прошептал он почти ласково. — Такая же пустая и ломкая внутри.
Лана усмехнулась, но её пальцы дрогнули в его руке.
— Тебе ведь всё понравилось... Или хочешь ещё раз услышать себя, как ты мне угрожаешь? — шепнула она с ядом. — Всё ещё у меня.
Рики приблизился ближе к её уху, дыхание спокойное, но слова ледяные:
— Всё уже не у тебя. Поверь, ты даже не представляешь, кого ты выбрала противником.
Она непонимающе посмотрела на него, но он продолжал двигаться в ритме вальса, не отводя взгляда.
— Ты думаешь, я буду играть в эти игры вечно? Ты думаешь, я один в этом зале безоружен?
— ...Ты врешь. — прошипела она.
— Попробуй проверить. Улыбнись, — добавил он, чуть крепче сжав её талию.
Она послушалась, изобразила улыбку для тех, кто мог смотреть. Но пальцы её начали дрожать — впервые за весь вечер.
Музыка продолжалась, но весь танец превращался для неё в холодный кошмар. Рики же знал — следующая партия будет за ним.
Зал был полон мягкого света, неспешной музыки, глухого гомона. Всё выглядело будто идеально — как витрина чужой, чуждой жизни. Но Рики уже не чувствовал ни звуков, ни запахов, ни тепла. Он был будто вне себя, как ледяная глыба с пульсирующей яростью внутри.
Он медленно вел Лану в танце, притянув ближе, но не для нежности. Лишь для того, чтобы никто не слышал, кроме нее. Их тела двигались в такт музыке, но между ними витало напряжение, натянутое как струна.
Рики склонился чуть ближе к её уху, улыбаясь уголками губ — холодно, без искренности.
— Я столько всего узнал, милая Лана... — прошептал он, голос был глубоким, мягким, но в каждом слове чувствовалась угроза.
Она посмотрела на него с опаской, пытаясь сохранить маску. Но взгляд стал тревожным. Рики продолжил, не отводя взгляда:
— А знаешь, что самое печальное?.. Твою мать родную... отец убил. Своими руками.
Слова упали как камни. Лана резко остановилась в танце, но Рики продолжил двигаться, словно всё в порядке, подталкивая её продолжать. Он держал её крепко, почти вынуждая её не выделяться.
Она прошипела, глядя в его глаза:
— Что ты несёшь, урод?
Он чуть склонил голову, усмехнулся спокойно — слишком спокойно:
— Думаешь, я бы стал так в открытую врать? У меня есть данные, показания, даже косвенная улика... Его бизнес — украден. Его репутация — ложь. Его семья? Фальшь. И ты, Лана, часть этой лжи.
Она сглотнула. Резко отвернулась на секунду, чтобы скрыть реакцию, но Рики видел — её пальцы дрожат в его руке.
— У тебя есть два пути, — тихо, но отчётливо сказал он. — Первый — ты сама отменяешь эту пародию. Официально. Добровольно. С твоих слов. Спокойно, сдержанно, красиво. Тогда это останется между нами.
Он на секунду замолчал, приглядываясь, как она всё сильнее бледнеет.
— Второй путь... — он усмехнулся чуть шире. — Я выливаю всё, что собрал, в прессу, на юридические порталы, на сайты полиции. В сеть. Всё. Факты, записи, имена, схемы. И тогда ты увидишь, как рушится всё, что у вас было.
Музыка в зале звучала мягко, почти неуловимо, но в ушах Рики стоял только стук собственного сердца. Он всё ещё держал Лану в танце, лицо его было спокойным, но в глазах полыхал хищный холод.
— Выбирай, — прошептал он ей на ухо, скользнув ледяным взглядом по её лицу.
Лана на мгновение замерла. А потом — резкий порыв, быстрый план в голове. Она схватила его за руки и, опустив их на свои ягодицы, закричала на всю залу, вырываясь:
— Что ты творишь?! — вскрикнула она, голос дрожал, но искусно поставлен.
Рики опешил на секунду, глядя на неё с непониманием. Но она уже пошла ва-банк. Разрыдалась.
— Он... он начал приставать ко мне! Он говорил ужасные вещи! Говорил, что я... я должна спать с ним или он разрушит мою семью! — слёзы текли по её щекам, театрально, с отрепетированной болью.
В зале воцарилась оглушительная тишина. Все обернулись. Отец Ланы, Киллиан, соскочил с места, подлетел к Рики и резко схватил его за ворот рубашки:
— Что ты творишь, щенок?! — прошипел он с яростью в глазах, прижимая Рики к ближайшей колонне.
Но тот не испугался. Он лишь медленно усмехнулся, глядя ему в лицо.
— Всё я про вас знаю, семейка, — холодно проговорил он, как ножом по стеклу.
— Что ты несешь?! — рявкнул Киллиан и, не дожидаясь ответа, с яростью ударил Рики по лицу. Толпа ахнула. Дядя Рики — Маркус — уже подходил. Но Рики поднялся сам, медленно, вытирая кровь с губ.
— Да у тебя руки по локоть в крови, чувак, — выдохнул он тяжело, с иронией и яростью в голосе. — Я знаю про твою первую жену. Знаю, что бизнес ты отжал. Что она умерла при очень... удобных обстоятельствах. И что теперь ты пытаешься заткнуть всех, кто знает правду.
Киллиан снова замахнулся, и в этот раз удар был сильнее. Рики отлетел к стене, сгибаясь от боли. Тот схватил его за воротник и яростно прошипел:
— Ты не знаешь, с кем связался, сукин сын. Я тебя закопаю, и никто не вспомнит, как тебя звали.
— Правда глаза режет, да? — прохрипел Рики, едва дыша, но не отводя взгляда.
В этот момент дядя Рики резко рванул вперёд, оттолкнул Киллиана, встав между ними.
— Какого хрена?! — закричал он. — Ты совсем поехал?
— Он угрожает моей дочери! — заорал тот в ответ.
— Он? — старик усмехнулся, глаза вспыхнули. — Нет. Это ты угрожаешь моей семье.
Он ударил Киллиана. Сильно. Один раз — в челюсть. Второй — в живот. Лана вскрикнула. В зале началась паника.
— Это тебе за племянника, — прошипел он после первого удара. — А это тебе за все подлости и шантаж, — добавил после второго.
Схватив Рики за руку, он выпрямил того и обернулся к Мисоре:
— Уходим. И никакой свадьбы не будет. Всё остальное решим через суд.
Подбежал водитель, открыл двери машины. Мисора взяла Рики под руку, его шатало от боли, но взгляд был спокоен — как будто он наконец сделал то, что должен был.
Позади остался ресторан. И Лана. И отец, стоящий в центре зала с разбитым лицом и горящими глазами.
В салоне автомобиля пахло кожей, духами и чем-то металлическим — запах крови. Рики сидел, откинувшись на спинку сиденья, тяжело дышал. Кровь струилась из носа и губы, окрашивая подбородок и ворот рубашки в багрово-бордовый цвет.
Он молча сунул руку во внутренний карман и, дрожащими пальцами, вытащил небольшой диктофон. Сжав его в ладони, протянул дяде:
— ...Вот. Всё, что нужно. Мой друг... Джей... помог нарыть. Там — и голос Ланы, и разговор с её отцом. И информация, которая придавит их обоих.
Маркус взял диктофон, взглянул на него молча, будто взвешивая тяжесть ситуации, затем медленно кивнул. На лице — усталость, но в глазах вспыхнуло уважение.
— Ты молодец, сынок... — глухо проговорил он. — Чёрт возьми... ты действительно вырос. И взял на себя то, от чего любой бы убежал.
Мисора, сидевшая рядом, с дрожащими руками достала салфетки. Склонившись к Рики, она осторожно начала промакивать его губу, прижимая уголком салфетки рану. Глаза её были полны страха, но в движениях — аккуратная забота.
— Рики... — прошептала она. — Почему ты мне не сказал?.. Почему ты всё это нёс один?
Он закрыл глаза на секунду, чуть скривившись от боли, и прошептал:
— Потому что не хотел втягивать никого... Потому что думал, справлюсь... А потом стало уже поздно.
Маркус слушал молча, глядя вперёд сквозь лобовое стекло. Его челюсть была напряжена, как будто он сдерживал гнев и вину.
— Мы довезём тебя до дома, — наконец сказал он. — А завтра... Завтра всё начнётся. И пусть эта гнилая семейка попробует нас заткнуть.
Машина тронулась с места, унося Рики в темноту ночи, прочь от грязной игры, которую он больше не собирался играть в одиночку.
— Довезите меня до моего дома, — глухо выдохнул Рики, сквозь боль, не открывая глаз. Голос звучал устало, но твердо.
Маркус повернул голову, пристально глядя на племянника.
— Сегодня ты поедешь к нам. Мы не оставим тебя одного в таком состоянии.
Но Рики резко приоткрыл глаза, взгляд был почти отчаянным:
— Пожалуйста... Отвезите меня туда. Там... моя девушка. Она одна. Я должен быть с ней.
В салоне повисла краткая тишина. Мисора с удивлением обернулась к нему, её брови изогнулись:
— Девушка?.. Ты никому не говорил.
Рики кивнул чуть заметно, глядя на нее снизу вверх.
— Да. Она... Она важна мне. И сейчас ей больно, потому что я её ранил. Я должен быть рядом. Пожалуйста.
Маркус смотрел на него еще пару секунд, затем медленно выдохнул и сдержанно кивнул водителю:
— Отвези нас по другому адресу.
Мисора, все еще переваривая услышанное, мягко коснулась его плеча:
— Ты, оказывается, держал многое внутри. — она улыбнулась чуть-чуть, сквозь тревогу. — Ты похож сейчас на того, кто наконец начал бороться не только за себя.
Он ничего не ответил, лишь закрыл глаза и сжал пальцы на коленях. Мысли были уже не о боли, не о врагах. Только о ней.
Мэй.
Он слишком долго молчал. Слишком многое пытался скрыть. И теперь всё, чего он хотел — добраться до неё. Прикоснуться к её руке. Сказать, что не отпустит. Что всё позади. Что он с ней. И только с ней.
Машина свернула к знакомому дому. В окне квартиры не горел свет.
— Спасибо, — коротко бросил он и распахнул дверь, не дожидаясь, пока его остановят.
Кровь уже запеклась на губах, сердце колотилось — но в груди было что-то другое теперь. Живое. Нужное.
Он шагал быстро, хромая на одной ноге, но не сбавляя шага.
К ней.
Рики поднялся по лестнице почти бегом, несмотря на боль в теле. Сердце грохотало в груди, руки дрожали. Он чувствовал, как каждая секунда становится тяжелее предыдущей.
Он подошёл к двери квартиры. Она была приоткрыта. Невозможно. Он всегда закрывал её. И она... она тоже.
— Нет... Нет... — глухо выдохнул он, срываясь с места.
Он вбежал внутрь, резко распахнув дверь.
— Мэй?! — голос сорвался с хрипоты, от паники, от тревоги, которая взвилась внутри, как дикий зверь.
Тишина.
Он метнулся в гостиную. Пусто.
Он пошёл в спальню — покрывало смято, подушка скомкана, но никого. Ни её запаха, ни её дыхания. Только пустота.
— Мэй... — выдохнул он, и голос его стал сдавленным. Он обошёл комнату, заглянул в ванную, даже в шкаф — будто боялся, что она прячется, затаилась, чтобы не видеть его.
Ничего.
Он резко достал телефон. Её номер. Звонок. Один... два... три...
Гудки. Потом — автоответчик.
— Чёрт! — прошипел он, прижав телефон к лбу.
Глаза заблестели. Он встал к окну. В груди пусто. Страшно. Он вспомнил, как Мэй смотрела на него, как просила сказать ей правду. Как он... оттолкнул её. Прогнал.
Он обхватил голову руками, шепча:
— Где ты, Мэй... Куда ты ушла... Прости меня, пожалуйста...
Только сейчас он понял, насколько одинок без неё.
И как всё легко потерять, если вовремя не сказать: «Я люблю тебя».
Рики стоял у окна, смотрел в ту самую сторону, где поднималась тень прошлого. Прошлый дом Мэй, дом этого Джареда. Окно на втором этаже. Не давно он сам забирал её оттуда, держа Мэй за руку.
Теперь... теперь она могла быть там. Против своей воли.
Он прижал телефон к уху, снова позвонил Саре. Та ответила почти сразу, голос испуганный, прерывистый:
— Алло?..
— Сара... — его голос был натянутым, как струна. — Мэй, она у тебя?
— Нет... — её голос дрогнул. — Но мы разговаривали. По телефону. Она была дома, плакала... потом кто-то позвонил в дверь. Я спросила, кто это, но она не успела сказать. Связь... просто прервалась. Я пыталась перезвонить. Без ответа.
Рики замер. Всё внутри похолодело.
— Чёрт... — выдохнул он. Горло сжалось от паники. — Чёрт, нет. Нет...
Он прошёлся по комнате, метался, будто зверь в клетке. Затем остановился, медленно обернулся к окну. За стеклом – дом, что врезался в память. Дом, в котором жил Джаред.
Он всё понял. Каждая кость внутри тела заскрежетала от ярости. Это он. Он был рядом всё это время. Ждал.
— Я перезвоню, как только узнаю что-то, — бросил он Саре и отбросил телефон на диван.
Он схватил куртку, выскочил за дверь, вбежал в подъезд, перескакивая через ступени. Сердце било так громко, что глушило всё вокруг. Только одна мысль:
"Если он хоть пальцем её тронул..."
И вот он стоял уже у входа в дом Джареда.
Там, где всё могло начаться.
И закончиться.