19.
— Может, я к тебе приеду и с проектом помогу? — без приветствия говорит Пак, когда я с явной неохотой отвечаю на его звонок, — Одна голова – хорошо, а две...
— Много. Змей Горыныч тебе это подтвердит. И помощи от тебя, Пак, как от огромной бляшки на ремне. Для красоты висит, а штаны все равно ремень поддерживает.
Он начинает бухтеть в трубку, рассказывая что-то о дурацкой, по его мнению, моде, но это не так важно по сравнению с тем, что за дверью послышался тяжелый стук каблуков. Невольно дергаюсь и задаюсь вопросом, кто из ведьм ко мне пожаловал? Понятно же, что это не тетя Джи пыль протирает. А Ю, кажется, куда-то собиралась. Передумала или ко мне сам Гаргамель пожаловал?
— Ты меня слушаешь? Нельзя отказываться от протянутой руки. Тем более я сам предлагаю свою помощь, — ага. На мою сводную сестру ты поглазеть хочешь, хитрый хомяк в галстуке.
Легкий скрип за стеной, а затем следует короткое шипение.
Шипеть, как змея, может только один человек. Конечно, если рыжую ведьму можно назвать человеком. Хотя человечество обижать не особо хочется.
— Я тебя слушаю, милый, — представляю, как округлились глаза у Чимина. Чего уж, у парня небось челюсть пол пробила.
— Лиса, это я.
— Я знаю, и тоже хочу встретиться.
— Ну все, — заключает друг, тяжело вздыхая, — Свихнулась девка.
Эй, а вот такое слушать не очень приятно. Я его, между прочим, милым назвала. А что в ответ получила от этого тугодума? Да он меня девкой обозвал, будто под забором нашел.
— Просто молчи, — шепчу в трубку и продолжаю себя вести как идиотка влюбленная, которая со смыслом своей жалкой жизни разговаривает по телефону. Уверена, ведьма за дверью начала стенографировать, — Согласна на сегодня. Только давай ночью. Если мачеха узнает, что мы с тобой встречались, обязательно расскажет твоей маме. Зачем нам лишний раз нервничать?
— Манобан, я в шоке! — отвисает Пак, перебивая мой трезвый бред, — И даже не рассказала, что с кем-то замутила. Когда успела?
Я тоже не понимаю, как умудрилась в такое вляпаться. Нет, я всегда шла до последнего в попытках вывести из себя мачеху. Любые ухищрения, главное, чтобы на ее башке появился один седой волос. Но вот разговаривать по телефону и нести чушь даже для меня дико. Еще хуже представлять, что я этот бред говорю Чону. Да я скорее язык себе откушу, чем вслух его милым назову. Черт. Чонгука стало слишком много в моей жизни. Он даже в голову влез, вытеснив оттуда Гаргамеля. Хорошо еще, что она сама о себе напомнила. Потихоньку баланс восстанавливается.
— Пусть будет сюрпризом.
— Это Чон, да?
Закатываю глаза, мысленно запирая друга в подвале с шумоизоляцией. Перед этим, конечно же, затолкав кляп ему в рот.
— «Рица», что на окраине города. В полночь. Буду ждать тебя, — фух. Сказала и еле сдержалась, чтобы не засмеяться, потому что за дверью послышались удаляющиеся шаги.
Ставлю на кон язык Пака, мачеха ускакала звонить подруге.
Сегодня их ждет веселое приключение. По слухам, эту самую «Рицу» дальнобойщики облюбовали. Сделаю мужикам подарок, отправив на огонек двух немолодых, но ухоженных ведьм. Пусть поглазеют.
— Пак, отбой. Включи фильмец и залипни. Завтра позвоню.
— Эй, что это было?
— Не задавай лишних вопросов, Чимка. Меньше знаешь – больше проживешь.
— Передай ДженЮ привет.
— Шутка зачетная, но не смешная. Подумай еще.
* * *
— Вчера ты проворачивала дела за моей спиной, — гоню на Джису, как только попадаю в их квартиру, — Значит, сегодня пришел момент расплаты.
Они не проветривали, что ли? До сих пор котлетами воняет. Кажется, я на них больше смотреть не смогу. Все-таки зря я ими вчера Чона закармливала. Но надо отдать ему должное. Пока он все со стола не съел, не ушел. И даже серьезный разговор с матерью, после которого он был злой как черт, не помешал ему остаться.
Хватаю с тумбочки сумку и протягиваю сестре.
Упрашивать не буду – не заслужила.
Только принуждение. Кажется, это моя новая фишка.
— А расплата может подождать? Я недавно с работы вернулась, — ага. Я вижу. Кое-кто стоит передо мной в деловом костюме помощника юриста. Но это даже к лучшему. Не будем тратить время на переодевание.
— Ты идешь со мной по магазинам, — когда я шутила над Гаргамелем, то не думала, что для правдоподобности мне придется уехать из дома. Гнать ночью к сестре не хотелось, поэтому я и свалила оттуда пораньше, вспомнив, что меня совсем недавно на ведьминский бал пригласили.
— Я могу одолжить тебе ноутбук, — пытается отвертеться она, пальцем показывая на сумку с макбуком, — Онлайн-шопинг – лучшее изобретение человечества.
Ага. Эдисон покинул чат вместе со своей лампочкой.
— Одежду для медведя ты точно заказываешь в интернете. По нему видно. Хочешь, чтобы и надо мной прикалывались?
— Кто-то прикалывается над Джином?
— Да. Я. Не знаю, может, и не из-за его шмоток из интернета, но мало ли. Как один из вариантов.
— Лис, мне правда не хочется никуда ехать.
— Серьезно? Как я тебя понимаю. Буквально вчера мне тоже не хотелось, чтобы ты Чона в дом приводила. Но что ты сделала? Напомнить, как ты нож на меня наставила и заставила сыр резать. А потом... — и продолжать не надо. По глазам вижу, она поняла свою ошибку.
— Ну и долго ты еще обижаться будешь?
— Как получится, — пожимаю плечами, взглядом показывая на туфли, — Если поможешь мне найти платье принцессы, то, возможно, я и забуду о твоем предательстве.
— Платье принцессы? Ты куда собралась в нем идти? На детский утренник?
— Прямиком в ад. Хотя все называет это светским балом.
* * *
— Я больше не могу. Ног не чувствую. Давай где-нибудь присядем, — ноет Джису, когда мы выходим из не помню какого по счету бутика.
Слабачка.
Мы точно родственники? Даже я столько не ною, хотя владею этим навыком на профессиональном уровне.
— Мы только пришли.
— Мы здесь уже несколько часов. За вчерашнее я сполна расплатилась. Тебе не кажется?
Я фыркнула и остановилась. За вчерашнее, может, и да. Но что с памятью у этой девушки? Хоть мне и не хотелось вспоминать про ее общение с белобрысой ведьмой, но, видимо, придется.
— Не кажется. Ты забыла про свою горячо любимую сестренку ДженЮ. Будем с тобой ходить, пока ты не выбросишь из головы желание заставить меня признать ее сестрой, — я бы продолжила высказывать свое недовольство, но мой телефон ожил и завибрировал в сумке.
«Икота замучила. Прекрати думать обо мне», — красовалось на экране сообщение от Чона. М-да. С фантазией у парня явные проблемы. Неужели было так сложно придумать нормальный повод, чтобы напомнить о себе?
Что я, черт побери, делаю?
Правильно. Быстро печатаю ответ:
«Нет уж. Мучайся дальше».
Манобан, ты идиотка. Ты только что призналась Чонгуку, что думаешь о нем.
«Составишь компанию?» — тут же приходит ответ. Детский сад, но мне срочно нужно присесть.
— Ладно, — обращаюсь к Джису, — Беременность тебя спасла. На третьем этаже есть кафе. Можем там посидеть.
Ответом мне становится счастливая улыбка, от нее и мне улыбнуться хочется, да вот только телефон, который я все еще продолжаю в руке держать, мешает мне напрячь мышцы на лице.
В кафе многолюдно, и на первый взгляд кажется, что свободных столиков нет. На второй, мнение не меняется, особенно когда после поисков пустого стула мы садимся рядом с компанией парней, лицо одного из которых кажется мне знакомым.
Чувак из клуба меня преследует или судьбой предназначен? Если второе, то судьба сначала должна заценить маникюр на моем среднем пальце, а потом катиться лесом.
— Это ты! Не думал, что так скоро снова тебя увижу, — буду честной, про этого чудика я вообще не вспоминала.
Парни сидят за соседним столом, поэтому моему знакомому даже орать не приходится, чтобы Джису его услышала. Желание найти другое кафе, чтобы ничего не объяснять любопытной сестре, усиливается с каждой секундой. Она же не отстанет. Для человека, который с работы бежит домой, а из дома на работу, любая тема становится нереально интересной. Особенно когда эта тема касается личной жизни сестры, которая чаще всего остается секретом.
— Ты сегодня без лжебрата? — ох, черт. Какой дьявол его за язык тянет? Вот хотела по-нормальному поздороваться и отвернуться. Почему все так любят портить мои планы?
— Лжебрат? — о, а вот и сестра очнулась, тыкая в меня свой нос любопытный, — В смысле?
— Потом объясню, — отвечаю ей и к парню наклоняюсь, но и рта раскрыть не успеваю, потому что он смотрит за мою голову и разочарованно вздыхает:
— А-а-а, нет. Все-таки с ним.
— Лиса, смотри, Чонгук здесь, — слишком радостно верещит Су, благо в ладоши не хлопает, — Ты его позвала? С кем это он?
— Еще одна сестра, наверно, — с поддевкой говорит мой преследователь, а затем отодвигается на безопасное расстояние.
Когда я оборачивалась, то чувствовала себя танком, который ствол направляет на свою мишень.
Три.
Два.
Кто эта белобрысая курица, которая своим длинным пальцем гладит руку Чона?
Огонь!
Мало.
Огонь. Огонь. Огонь. Пока от этих гадов мокрого места не останется.
Фух, мысленно представила себе картину, и как-то легче стало. Даже улыбнулась.
Вот только сестра, глядя на мою улыбку, зачем-то отодвинула от меня нож и вилку.
— Стул тоже забери. Мало ли, вдруг я решу, что организму Чонгука древесины не хватает.
— Подожди, я понять не могу: вы встречаетесь или же нет? Просто, судя по тому, как эта красотка... в смысле эта страшная и неприятная глазу особа виснет на нем, можно сделать вывод, что вы не пара. Но есть и другой вариант! Этот гад, которого я котлетами кормила, изменяет мой сестренке. Тогда я могу смело подойди к нему и врезать так, что он на всю жизнь запомнит семью Манобан. Положи ножи на место. Пока на вопросы мои не ответила, не трогай их. Они могут мне понадобиться, — выставляю руки вверх, мол, если что, моих отпечатков не осталось, и еще раз смотрю на затылок Чона.
— Откуда в тебе столько кровожадности? Ты же беременная.
— А еще я твоя сестра и никому не позволю тебя обижать. Лалиса, говори, пока я у него не спросила, — сестра воинственно скрещивает руки на груди и дышит так, что паром из ее носа можно с легкостью спалить здесь все.
Мне бы отодвинуться или вообще сбежать, но телефон на столе разряжает обстановку и заставляет меня забыть о мерах безопасности.
«Встретимся?»
Он обалдел, что ли? Или от вида своей знакомой крышу снесло? Ну, ничего. Доктор Лалиса сейчас спустит тебя на землю. Даже укол не понадобится.
«Чон, чтоб тебя черти унесли туда, откуда притащили».
Отправила и с интересом наблюдала, как парень посмотрел на свой телефон, а потом резко выпрямил спину.
— Нет. Мы не встречались. Ты сама сделала такие выводы. Скажи спасибо тете Джи. После ее пирога вы с ней бредить начали.
— Но ты же нарядилась, перед тем как пойти с ним на встречу, — ага. Моей самой огромной ошибкой было то, что я согласилась с ним встретиться. Надо было тогда еще собаку на него натравить.
— Вот сейчас обидно. Ты считаешь, что в другие дни я плохо выгляжу? — Джису начинает оправдываться, а по моим ушам бьет звонкий смех блондинки, который больше напоминает скрежет металла.
Вот кто так смеется?
Я уверена, это не одну меня бесит.
— Ты куда?
Спасать город.
Пусть Чон и не мой парень и не моя собственность, но мне все равно, кто-то должен заставить ее заткнуться. Парни вроде Чонгука как раз любят таких глупых птичек, которые только и умеют, что на дереве сидеть и чирикать. Да о чем тут говорить, я живу с такой птичкой. Но даже смех ДженЮ на меня так не действует.
— Ничего не заказывай. Я сейчас вернусь, и мы найдем другое кафе. В этом канализацией воняет, — Джису понимающе кивает, а я залпом выпиваю стакан воды и отодвигаю стул.
Хорошо, что сегодня Гаргамель меня подслушивала. Я ее не видела, но все равно смогла ее настроением зарядиться. Спасибо ей за это. Если бы не она, то, возможно, я бы просто ушла, а потом бы жалела, что не поздоровалась со своим знакомым.
Жаль, что я не вижу лица Чона. Зато физиономия его смазливой телки так и маячит перед глазами. Что с ее волосами? Вблизи кажется, что она их сушила над костром. А нос. Это не нос, это трамплин для сноубордистов.
Да что он вообще в ней нашел?
— А потом мы поехали в клуб, и девочки предложили... Ой, ну наконец-то, — её голос еще хуже, чем смех, — Девушка, меню нам принесите. Мы долго ждать должны?
Чего?
Эта кикимора меня за официантку приняла? Дожили.
Чон, ты об этом пожалеешь.
Но, судя по всему, ему плевать на то, что говорит его спутница. Парень держит в руках телефон, на экране которого видно мое сообщение. Наверно, перечитывает с замиранием сердца.
Валидол нужен или уже не откачаем?
— Ты глухая? — снова этот мерзкий голос, — Администратора позови. И не пялься на моего парня.
Чонгук настолько резко повернул голову, что мне даже послышалось, как хрустнула его шея. Чего уж, я сама на телку уставилась.
Ее парень? Да ладно?
— А вот и сам хлопец ожил, — с достоинством начинаю я, — Чон, ты бы заткнул свою птицу, а то она людям отдыхать мешает.
— Как она меня назвала? Слушай, ты...
— Ёна, сидеть, — отдает команду брюнет и с любопытством смотрит на меня, — Привет.
Привет?
Привет?!
Для протокола скажу сразу: я не ревную. Просто кобелей ненавижу.
— Черти еще не подъехали? — с издевкой интересуюсь, смотря на него сверху вниз.
— Я подумал, что они тебя отправили. Как дела?
— Администратор!
— Ёна, тихо! — какая порода у блондинки? Она так хорошо реагирует на команды. А если я косточку кину, она принесет? — Сиди и молчи.
— Ёна, лежать, — не сдерживаюсь и говорю первую команду, которая приходит в голову. А что? Мало ли. Вдруг сработало бы и я стала бы знаменитым дрессировщиком. Чем не профессия? — Или она только твои приказы выполняет?
— Ревнуешь? — взгляд Чонгука скользит по моим губам, заставляя меня напрячься и пожалеть о своем идиотском поступке. Подойти к ним было плохой идеей. Чертовски плохой.
— К болонке? Если только в твоих фантазиях.
* * *
— Почему так долго? — негодует сестра, руками сминая бумажную салфетку. Не иначе как съесть ее собралась, но я своим приходом ей помешала, — Я уже лопаюсь от нетерпения. Честно, будто в мексиканский сериал попала. Чем все закончилось?
— Эсмеральда покинула сериал. Для нее стало позорным сниматься в дешевых мелодрамах, за которые Оскар не дают. Пустая трата ее драгоценного времени.
— Кто? О чем вы разговаривали с Чонгуком?
— А Хуану не мешает показаться доктору. С таким самомнением через несколько лет он будет ходить по палате в белой рубашке и представляться Архангелом Гавриилом.
— Лалиса, да чтоб тебя. Я ничего не понимаю. Кто эта блондинка? О чем вы разговаривали? Итог какой?
— Итог? Помнишь, я когда-то мечтала о собаке? Так вот, я ненавижу собак. Болонок особенно. Заведу себе кошку. И вообще, пошли отсюда. Говорила же, что здесь канализацией воняет.
Что это было?
Как этот собачник мог обвинить меня в самом дурацком грехе? Ревную? Я?
— А мы куда идем?
— Не перебивай меня.
— Ты молчишь.
— Не молчу, а мысленно злюсь и возмущаюсь. Не видишь, как глаз дергается?
— Сестренка, — начинает Джису, обнимая меня за плечи, — Я тебя прекрасно понимаю. Сама ревнивая до жути. Не представляешь, как я Джина ревну... — какого черта?
— Джису! И ты туда же? Какая на фиг ревность? Сдурели вы все, что ли? Неужели не понятно, я просто...
— Даже сестра твоя подтвердила мои догадки, — раздается за спиной знакомый голос, — Теперь не отвертишься и сбежать больше не получится. Джису, привет.
Су не отвечает, а смотрит в потолок.
— Не здоровайся с ним, — хватаю ее за руку, — У него с головой проблемы, и боюсь, это заразно.
Пытаюсь спасти сестру, но медведицу с места не сдвинешь, а на вызов бульдозера совсем нет времени.
— Чонгук, если вы встречаетесь с Лисой, то почему та девка наглаживала твои руки? И не говори, что она массажистка. И тем более родственница. Не поверю, а только разозлюсь. Помнишь котлеты мои? Если соврешь, они тебе поперек горла встанут.
Несколько минут проходит в тишине. Судя по серьезному виду сестры – она не шутит. И Чон это тоже понимает, не просто же так напрягся, будто на электрический стул собирается сесть.
Ух, пахнет жареным.
Очень жаль, что я на диете. Так хотелось посмотреть на их перепалку.
— Джису, я же тебе говорила. Мы не...
— Лалиса, помолчи, — приказывает девушка, указательным пальцем затыкая меня, — Я хочу послушать Чонгука. Как-то все не сходится. На днях он говорил одно, а сегодня я вижу другое.
О чем он говорил?
Ой, никогда не думала, что так скажу, но сестра моя – скала. Кто бы мог подумать, что этот человек может быть таким грозным. Пробрало. Если она и на меня будет смотреть похожим взглядом, то я не сдержусь и расскажу ей все, о чем ей знать запрещено.
Что делать?
А если...
— После нашего разговора ничего не изменилось, — подает голос брюнет, когда я уже почти придумала, как вывести сестру из кафе, — Ёна – дочь подруги моей матери.
— А хиромантия – ее хобби? — продолжает наседать сестра. Все-таки одна у нас кровь. Я тоже так просто не отступаю.
— Без понятия, что творится в ее голове.
Джису кивает, а Гук продолжает сканировать мое лицо. У меня паника. А если когда-нибудь появится парень, я ни за что не стану знакомить его со своей семьей. Они же его запугают на первом допросе.
Ну чего я стою?
Валить надо. Тем более я боковым взглядом болонку увидела.
— Джису, мы уходим.
— Ты не изменяешь моей сестре? — ой, мамочки. Кто сыплет пепел на мою голову? Вот это позор. Так паршиво я себя еще никогда не чувствовала.
— Ей? Разве такой изменишь? — что с его голосом? Он ерничает, что ли? — Раз мы разобрались, теперь я могу смело похитить твою сестру. Ты не против? Скажу сразу, обижать ее не буду, волосы останутся на месте, про котлеты не забыл. Тебя проводить?
Ну и ну, почему Чон сейчас кажется таким милым? Тот редкий случай, когда на меня накатывает мимимишная волна. И так хочется обнимашек.
Стоп!
О чем он там говорил и куда намылилась Джису?
— Сама дойду, — бурчит она и внаглую лезет рукой в мою сумку, — Хуан, ты берегись. Эсмеральда у нас девушка боевая. Ее не так просто похитить.
Ее смех заставляет меня вздрогнуть, а быстрый уход – зависнуть на минуту.
Может, зря я всех тупыми обзывала? Говорила, что они ничего не понимают, а себя же считала самой умной.
Редкий случай, но мне приходится признать, что сегодня я лидер отряда не самых умных людей. Тупиц, короче говоря.
— Как она нас назвала?
— А ты кого похитить собрался? Кишка тонка. А вот с болонкой прокатит. Вперед, пока она не убежала. Без поводка будет сложно за ней угнаться.
— Поверь, за тобой сложнее.
— Просто ты плохо бегаешь, — мне вдруг жутко захотелось присесть. Хоть я и не понимала, почему мы стоим посреди зала, мне все равно был необходим стул. И желательно, чтобы Чон сидел рядом. Когда он такой загадочный, как-то и отпускать его от себя не хочется. Тем более интонация его голоса меня заинтриговала.
— А ты много говоришь, но очень туго соображаешь. Манобан, когда я сообщил матери, что ты любовь всей моей жизни, ты чем слушала? — эх, отбой, интриги. Передо мной прежний Чон.
— Да кто в этот бред поверит? Какая к черту любовь всей жизни и гвоздя гробового? Самому не смешно?
— Ну, может быть, я слегка переборщил. Немного. Но смысл ты могла уловить?
— Какой? Что ты врун? Так с этим проблем нет. Я это поняла, а сегодня еще раз убедилась. Блохастая болонка. Почему она все еще здесь?
— И ты продолжаешь говорить, что не ревнуешь меня? — огромный минус всех красавчиков – они слишком самоуверенны. В другой раз я бы с ним поспорила и, возможно, даже выиграла бы чертов спор. Но меня бесит болонка и раздражает ироничный взгляд парня.
— Не ревную! Просто злит, что ты мне сообщения строчишь, а сам с телкой по кафешкам ходишь.
Ау! Это и есть ревность, дуреха.
— Ты мне тоже нравишься. Особенно когда ты такая возбужденная, — так, Манобан. Не позволяй ему запудрить тебе мозги. Соберись и не становись похожей на желе, которое ты терпеть не можешь.
— Все сказал?
— Так сложно поверить в то, что ты мне нравишься? Признаюсь, сам в шоке. Но меня успокаивает, что у нас все взаимно, хоть ты и будешь спорить. Как ты вечно это делаешь.
Пока я в срочном порядке обдумываю его слова и начинаю придумывать колкий ответ, твердые пальцы хватают меня за руку, и через секунду я уже прижата к мужскому телу.
— А теперь поздороваемся как следует. Привет! — в глазах Чона мелькает непонятный блеск, и, когда он наклоняет голову, блеск перестает быть непонятным.
— Э-э-э...
Поцелуй как борьба. И кажется, я проигрывала в этом бою, потому что, когда губы Чонгука накрыли мои, кожа тут же покрылась мурашками. Я закрыла глаза и мысленно приказывала себе остановиться и оттолкнуть парня. Но руки не слушались. Пальцы вцепились в мужскую футболку так, что ткань могла в любую минуту разойтись по швам.
Ауч.
Ну, и от такого поцелуя можно и самой себе признаться, что ревновать – это нормально.
— Молодые люди, вы мешаете посетителям.
— Мы и есть посетители, – бурчит Чон, — И вы мешаете нам.
Отрываюсь от парня и смотрю по сторонам. Официанта уже и след простыл, так же как и блондинки.
— А где болонка?
— Не знаю. Наверно, побежала звонить моей матери, — губы Чонгука растягиваются в улыбке, когда он смотрит мне в глаза.
— Ладно! Приревновала, но немного. Теперь говори, что она делала рядом с тобой?
— Мать ее об этом попросила. Так же как и дала ей ключи от моей квартиры, — говорит он, прижимая меня к себе и выводя из зала, — Когда я вышел из душа, она сидела на диване.
— Из душа? Ты же в штанах купаешься, как все нормальные люди? Или...
— Тебе уже говорили, что ты рычишь?
— Никогда, — бормочу, язык прикусывая, — И не отвлекайся. Вышел из душа, а потом...
— Оделся и вывел ее из квартиры. По пути позвонил матери, и мы договорились встретиться здесь, — брюнет открывает мне дверь, и, когда я сажусь, он снова наклоняется, прикасаясь к моим губам, — Цветы и конфеты?
— Ага. Подснежники, — пусть попробует их найти, — Так, где твоя мать?
Что может быстро отрезвить парня? Правильно. Напоминание о его матери.
— Она написала, что у нее дела и приехать она не сможет. В принципе, я был уверен, что она не приедет. Какие у нее могут быть дела на окраине города? Бред же.
Упс.