18.
Я быстро сую ноги в сандалии и со словами: «Не скучайте, детки. Мамочка скоро вернется» – покидаю квартиру сестры. В этот раз слышу в ответ лишь тишину. Даже медведь вдогонку не подколол, что на него совсем не похоже.
В чем подвох?
Это только кажется, что его нет. Но я же чувствую. Волна паники накатила, когда я в лифте на первый этаж спускалась. Кимы, блин. Обычно от них отвязаться невозможно, до машины провожают, а после еще стоят в обнимку, руками размахивая. Просто потому, что беспокоятся. А сейчас что? Перестали?
М-да, Лалиса. Вызывай специалиста, у тебя крыша протекает.
Я мысленно пытаюсь успокоиться, а потом в памяти всплывает лицо Чона и его приглашение на свидание. Да меня никогда в жизни на свидание не звали. Потусить – да, оттянуться, зависнуть, развлечься – миллион предложений, но на официальную аудиенцию – никогда. Не тот век. Неудивительно, что я зависла, представляя себя в бальном платье с гнездом на голове и веером в руке. Что? Чонгук тоже не понял, почему я ржать начала, как та лошадь, которая через секунду снова в мышь превратилась.
Зачем согласилась, ненормальная?
Точно! От скуки. Ну, и частично ради интереса.
— Девонька, будь добра, помоги старушке, — смотрю по сторонам и не сразу замечаю пожилую женщину с сумками, одиноко стоящую посреди лестничного проема, — Я бы и сама справилась, но руки отнимаются. Поможешь?
Ее лицо разглаживается, а в глазах читается такая мольба, что я, не раздумывая, поднимаюсь по ступенькам.
— Какой этаж?
— Так седьмой, — тяжело вздыхает она, — Не дойду я с сумками этими. Говорила Чжан, чтоб отстала от меня со своей закруткой, а ей ее девать некуда, вот и всучила.
Седьмой?
Эх, кажется мне, когда мы доберемся до квартиры старушки с сумками, которые больше меня весят, я точно буду похожа на Золушку, которая весь день воду из колодца таскала.
— А давайте на лифте, — бабушка напрягается.
— Ой, боюсь я их. Один раз застряла, так все, теперь пешком только. Ты вот эту сумку возьми, она полегче, — она протягивает мне тяжеленный баул, а я тянусь к ней, чтобы и второй забрать.
Можно, конечно, Чону позвонить и использовать его силушку богатырскую, так сказать, на выносливость проверить, но что-то не хотелось. Пусть кучер не расслабляется.
Между вторым и третьим этажом я улыбалась, представляя, как он круги наматывает возле машины. На четвертом я начинала ему завидовать, но продолжала головой кивать, слушая рассказ старушки. На пятом я уже еле тащила эти чертовы сумки и проклинала их производителей, которые не додумались приделать колесики.
— А ты чья будешь? — интересуется женщина, — Вот плетусь и думаю: лицо знакомое, а вспомнить не могу. Не внучка Ли, случайно?
Ох, сейчас замычу.
— Не-е-е. Точно не Ли. Она бы мимо прошла и не обернулась. Ван? Ой, так она же в другой город переехала, — бабульке мои ответы и не нужны особо. Ей самой с собой комфортно и приятно разговаривать. Сама спросила, сама себя поправила, сама же и ответила.
А у меня телефон зазвонил. Следом и смс пришло. Я даже шаг ускорила, чтоб побыстрей дойти, но старушка не торопилась. Не удивлюсь, если кучер предпочтет принцессе любую мимо проходящую лошадь. Сестра живет в новом районе. Здесь парнокопытные на каждом шагу. На любой вкус и цвет. Удивительно, каким ветром бабульку сюда занесло.
Чуть ли не носом пишу Чонгуку сообщение, мол, жди и не вздумай стареть, а мысленно клянусь, что больше никогда не буду по ночам к холодильнику подходить, успокаивая себя, что тот, кто живет с ведьмами, толстеть не может.
Ну, и где там божий одуван летает?
— Спасибо тебе, дорогая. Помогла старушке, — вот и он. Сзади шоркает, — Сама бы ну точно не справилась.
— Не за что, — говорить ей, чтоб обращалась, как-то язык не поворачивается, поэтому просто прощаюсь и снова двигаю к лифту.
— Ой, подожди, подожди, — женщина наклоняется к сумке и начинает возиться с молнией, — Вот, возьми. Вишневое и без косточек. А то худющая такая.
Протягивает мне банку с вареньем и тянется еще за чем-то.
— Мне не надо. До свидания.
— Чей-то не надо? Бери, говорю. У Чжан варенье такое, крышку облизывать будешь.
— Спасибо, но не надо, — черт. Где же лифт? Я уже раз двадцать на кнопку нажала, — У меня диабет. Нельзя сладкое.
— А это от диет ваших, — парирует бабуля, — По телевизору говорили. Держи! Родителей угостишь. Ты мне помогла, а я тебя угостила. Так правильно будет.
Подстава.
Как я с этой банкой пойду? В сумку ведь не пролезет. Гадство.
Лифт.
Ну наконец-то.
— Тебя как зовут хоть?
— Лиса, — говорю и в лифт прыгаю, банку хватая. Мало ли, вдруг она за мной побежит. Второй раз я ее сумки не подниму.
— Как-как? Ох и имена пошли.
— До свидания.
Если еще одну бабулю с сумками на пути встречу, притворюсь мертвой.
Блин, банку-то куда девать?
— Не-е-е. Назвать Лиску трусихой – все равно, что тачку твою – консервной банкой. Мы как-то на змею напоролись. Так мы с Джису тут же на дерево запрыгнули, а Лиса палкой ее отгоняла, — это медведь разговаривает или у меня от таскания тяжестей глюки начались?
— Да и убегать она не собиралась. Как только ты позвонил, тут же из дома выскочила. Не знаю, куда она пропала, — Джису! Что за фигня?
Открываю дверь и тут же хочу ее захлопнуть обратно. Да не получается. Чертовы магниты.
Картина Репина «Приплыли», с моими поправками она будет называться: «Приплыли. Добро пожаловать в Позорляндию». Чета Ким вместе с Чоном стоят возле тачки и смотрят на меня.
— Нет, ну нормально? — возмущается медведь, руками размахивая в разные стороны, — Мы ее тут ждем, а она варенье варит.
— Медведь! Не начинай.
— А я начну. Вот возьму и начну. Парня одного оставила. А если бы мы случайно не вышли на улицу?
Случайно?
Не верю я в такие случайности.
Да Джису никогда в жизни не выйдет на улицу в домашних тапочках.
— Все нормально? — спрашивает Чонгук, посылая мне таинственные флюиды.
— Да уже не знаю, — пожимаю плечами, банку в руках поправляя, — С тобой мы еще поговорим, сестренка.
— И кажется, разговор будет о-очень серьезным, — в смысле? Что они натворили? — Пока тебя не было, мы пригласили Чонгука в гости. И он, кстати, согласился. Хоть ты и появилась, мы все же не можем отменить приглашение.
— Не можем, — поддакивает Джин, руки на груди скрещивая, — Мы не такие.
— Они тебя заставили согласиться? — обращаюсь к Чону и вижу, что он ржет, — Отказывайся. Они не обидчивые. Это приказ! — Наверно, он это и по взгляду понял.
— Да я с удовольствием.
Чего?
Вот жмотяра.
Небось специально согласился, чтобы меня в ресторан не везти. Или куда мы там планировали поехать.
— Ты знала, что не нам одним попался пирог с перцем? — о, черт. Что они еще ему успели рассказать, пока я с помощью добрых дел карму чистила?
* * *
— Так ты куда пропала-то? – не унимается Ким, чуть ли не прыгая на стуле, — Покажи мне это место, и я тоже схожу.
— От сладкого даже у медведей зубы выпадают. Не рискуй, Джин, — отвечаю ему и продолжаю сыр нарезать, который мне в руки сестра вручила, — Джису, завязывай. Я не голодная. И вообще, у Чона дела. Ему домой срочно надо.
— Какие дела? Я к тебе ехал. Все дела отменил, — поясняет он и на всякий случай отодвигает от меня стул, — Не стесняйся ты так. Все нормально. Посидим, а потом вместе уедем.
А вот в этом я уже сомневаюсь.
Кажется, я по Гаргамелю соскучилась. По крайней мере, я знаю, что от нее ожидать можно. А здесь, как на минном поле. Чуть в сторону – и вляпаешься.
Краем глаза я вижу, как на нас смотрит Джису. Улыбается. Весело ей. Единственное, что оправдывает ее поведение – гормоны. Других оправданий больше нет.
— Да, Лалиса. Не стесняйся, — эх, годы издевательств и подколов над медведем выходят мне боком, — Все свои.
Наклоняюсь к нему, так же продолжая ножом орудовать.
— С огнем играешь, дружочек. Не позорь меня. Чон свалит, а я всю жизнь рядом с тобой буду.
— А я его к нам жить позову. Что тогда сделаешь?
Так, стоп!
Они ведь правы.
Чего я стесняюсь-то? Мне это вообще несвойственно.
Это же просто Чон, не Том Харди. Совсем не Том Харди.
— Так у нас до сих пор ободок этот хранится.
— Настолько вжилась в роль Микки Мауса?
О чем они?
— Минни. Лиса обожала этот мультфильм, и они с ДженЮ вечно спорили, кто из них больше на нее похож. Джин, принесешь? Там коробка в нижнем ящике.
Моя детская коробка позора?
О-о-о, нет.
Надо срочно заканчивать этот балаган.
— Я буду называть тебя Минни, — шепотом говорит Чонгук, когда сестра выходит из кухни, — Эти родственники мне нравятся. Кажется, я им тоже. Хотел отвезти тебя на свидание, а попал на смотрины. Ты точно не ведьма? А то как-то быстро у нас все завязывается.
— Ничего у нас не завязывается. Даже не надейся. Доедаешь сыр и уходишь. Понял? — не знаю, что он задумал, но уверена, что смогу испортить все его планы.
Или не смогу.
Вернее, не захочу.
Вообще, считаю, что у Чона самого неплохо получается загонять себя в угол к опасным львам, которые недавно узнали, что в скором времени станут родителями. Уверена, Чонгук не раз уже пожалел, что решил на халяву перекусить. Скупой платит дважды. Так? Вот брюнет переплатил с лихвой.
Джису – любительница зависнуть около плиты. Стол такой накрыла, будто Новый год, первое апреля и именины выпали на один день.
— Чон, а хочешь еще одну котлетку? Салатик? — и не дожидаясь отрицательного ответа, вываливаю в его тарелку столько холестерина, сколько он за всю жизнь не наел, — Приятного аппетита, Чонгук.
Чтоб тебя изжога весь год мучила.
— Лис, да хватит ему уже. Не перестарайся, — вклинивается сестра, с открытым ртом смотря на то, как на ее глазах брюнет толстеет. Еще чуть – и пуговица на джинсах отлетит.
— Тебе жалко, что ли? — искоса смотрю на сестру, не забывая о ее подставе, — Может, человек голодный? Или никогда таких вкусных котлет не ел? Не мешай ему. Да, Гукки?
Ох, как он и зыркнул на меня. Будто я в его глотку огурец засунула и ногой пытаюсь протолкнуть. А мне весело. В начале этого клоунского ужина даже и представить не могла, что меня сможет что-то развеселить. А тут... Интересно, он уже пожалел или надо еще ему брокколи подложить?
— Ты про хлеб забыла.
Чего?
А где страдание в голосе? Где раскаяние?
Чон, что ты за человек такой? Не удивлюсь, если его род произошел от инопланетян.
— Передай. И у меня сок закончился. Нальешь?
— Конечно, — ответила, но как будто прокляла десять раз.
— Чонгук, ты ее не слушай, — снова Су мешает мне над чернявым глумиться, — Я знаю свою сестру и лишь по одному ее взгляду могу понять, что сейчас она издевается над тобой.
— Я ее тоже знаю, — улыбается он, вальяжно откидываясь на стуле и протягивая мне свой пустой стакан, — Если можно, то яблочный.
Ага, можно. С радостью сделаю яблочный коктейль, смешанный с моторным маслом и приправленный щепоточкой просеянного песка. Знал бы он, как мне хочется его со стула скинуть, так бы не борзел.
— Лиска, — медведь пристально смотрит на меня, — Это ты рычишь?
— Ага. От радости. Всегда хотела вместо коврика иметь медвежью шкуру. Сейчас поняла, где ее можно достать. Чон, подъем.
— Куда вы?
— За соком пошли. Он на балконе. Ты длинный, побудешь вместо стремянки.
— Так сок же в... — в холодильнике. Нормальные люди именно там его хранят. Но мне в холодильник не надо. Мне на балкон надо, где никого нет и никто не сможет услышать, как я забиваю каблуками парня.
— Он на балконе, сестренка. На балконе был, на балконе и прокиснет.
Она открывает рот, чтобы ответить, но я уже выдернула Чона с насиженного места и, толкая парня в спину, вывожу из кухни.
— И к чему весь этот цирк? Только не говори, что, увидев медведя, ты решил, что вы обязательно должны стать друзьями. Чон, я серьезно. Чего добиваешься?
— Ничего.
— Да ладно? Думаешь, поверю?
— Нет?
— Нет! Колись, или я не попрошу сестру нажарить еще тонну котлет, — пока я пытаюсь понять, что вообще происходит, Гук прикрывает балконную дверь и открывает окно.
— А ты готовить умеешь? — смотрит на меня сверху, и снова эта чертова улыбка на лице.
— Теоретически.
— Это как?
— Я знаю, как пожарить яичницу. Для начала надо разбить парочку яиц, а потом...
— Не продолжай. Намек понял, — ну вот, бывает же сообразительным. Чего тогда в остальное время так тупит? — Я хотел узнать тебя получше.
— И ради этого нужно было завалиться в гости к моей сестре?
— Ну-у-у... Не забывай, что еще сильнее мне нравится смотреть, как ты злишься. Не смог сдержаться, — нет, мне точно нужно проучить его. Сдержаться не смог. Учись, блин. Да Джису по кухне летала, как пчела ужаленная, а он всего лишь меня злил? Кто так делает?
Убивать кого-то взглядом – это не про меня. Уже не в том возрасте, смелости-то прибавилось. Если бы не сидящая за стеной сестра, я, может быть, проверила бы его нос на прочность, а так... Улыбнулась, волосы поправила, вспоминая, что целый час их укладывала, а затем, не обдумывая свой поступок, ущипнула парня за живот.
Не получилось.
Там не просто пресс, там сковорода чугунная. Обычным щипком не пробьешь. Инструмент нужен.
Стремно, стыдно, но сдаваться – это тоже не мое.
Вторая попытка и...
— Хочешь, я футболку сниму?
Могу ли я допустить, чтобы моя сестра, которая от гормонов страдает, увидела этот ужас?
Хотя при чем здесь сестра? Пусть не подглядывает. У нее медведь есть.
— Поехали, — выпаливает Чонгук, смотря на меня сверху вниз.
— В смысле? Ты на свой поезд опоздал. Жди следующий и желательно на другом вокзале.
Меня бесит, с какой ловкостью он может перестроиться на другую тему. Бесит его долбаное непостоянство. Да он меня весь раздражает. Как я вообще согласилась встретиться с ним? Под чем я была?
Стоп!
Почему мои щеки краснеют?
Пока мы с Чоном в гляделки играем, дверь открывается и в проем просовывается лицо сестры.
— Простите, что отвлекаю, — эй, она и правда смущается? О чем думает этот беременный человек? — Чонгук, твой телефон звонит. Мама, кажется.
Чон кивает и выходит, а вот Джису не торопится бежать за гостем и остается.
— Ты злишься на меня? — спрашивает она, присаживаясь на плетеное кресло, — Что случилось?
Час назад злилась. А сейчас, когда она смотрит на меня щенячьим взглядом, начала злиться еще сильнее.
— Где был твой мозг, когда твой рот приглашал Чона зайти в гости?
— Нельзя было?
— Нет. Нельзя. Су, неужели ты не понимаешь, что мы...
— Прости, — перебивает она меня, — Мы с тобой стали так редко видеться, и я решила, что это шанс побыть с младшей сестренкой.
— Неправильный ответ. На сопли я не поведусь. Ты же знаешь.
Так, она плакать собралась, что ли?
Не получится меня купить. Слезы — это мое оружие. Не дам увести его из-под своего носа.
— Джису!
— Хорошо-хорошо. Тетя Джи мне рассказывала про Чонгука твоего. Так хвалила. И красивый, и воспитанный, полная твоя противоположность. А еще... — ох, наконец-то, что сестра вовремя опомнилась. И не стала еще больше меня топить. Не то бы пришлось... — Ну вот, и мне захотелось на него поближе посмотреть.
— Посмотрела?
— Ага-а-а.
— Понравился?
— Угу.
— Пока вы тут шушукаетесь... — мы обе резко оборачиваемся, услышав тихий шепот медведя, — Чонгук с матерью своей ругается. Лиса, из-за тебя, между прочим.