15.
А хуже всего – проснуться не в своей одежде в квартире Чона.
Такой вывод я сделала, когда одеяло откинула и увидела на себе чужую рубашку. Не скажу, что меня это шокировало. Сама же знала, с каким озабоченным, то есть джентльменом, в клуб пошла. Хорошо еще, хоть рубахой поделился, а не оставил в одних трусах под включенным кондиционером мерзнуть.
— Чонгук, немедленно открой эту чертову дверь! — а голос все продолжает надрываться. Ну, точно подруга Гаргамеля. Ту тоже танк не прогонит, — Я видела твою машину возле подъезда. Сынок!
Бум. Бум. Бум.
Такими темпами она дверь в щепки разнесет. Влетит, а тут я с видом «Доброе утро, тетенька. А где же блинчики на завтрак?».
Или отбивная.
Кстати, куда Чон делся?
Осторожно встаю с кровати и на цыпочках выхожу из комнаты. По пути спотыкаюсь о свою сумку, проклиная все на свете, продолжаю идти, а потом ору криком Витаса, когда меня резко хватают за талию, впечатывают в стену и рукой закрывают рот.
— Выспалась? — да он, черт возьми, издевается, что ли? — Хорошая новость – ты не храпишь. Кофе будешь?
Чонгук разговаривает таким тоном, будто за его дверью не стоит чудище, которое недавно из воды вышло, напало на Японию, а потом решило и к нам на огонек заскочить.
Что он делает?
Эй, руки прочь от моего живота.
— Офигел? — отталкиваю парня от себя и застегиваю на рубашке верхние пуговицы, — Мать твоя скоро дом по кирпичам разнесет, а ты решил в утреннего мачо поиграть?
— Тебя моя мать беспокоит?
— Нет. Но она должна беспокоить тебя. И вообще, какого черта я здесь делаю? — и, прежде чем он открывает рот, чтобы ответить, перебиваю его, — Нет, не говори. Молчи. Знать не хочу. Разберись с матерью, а то она тебя отшлепает, если узнает, что я здесь.
— Я не маленький мальчик, — серьезно отвечает он, подходя ближе, — Если ей что-то не нравится, она прекрасно знает, как выйти из подъезда.
Бум. Бум. Бум.
— Кажется, она забыла. Напомни, пока я переодеваться буду, — пытаюсь отойти, но куда там. Парень в черных боксерах быстрее меня. Ловко догоняет, и снова я спиной со стеной обнимаюсь.
— Интересно узнать, во что? Свою одежду ты оставила на лужайке около вашего дома.
Ой, что-то такое припоминаю.
В памяти проскальзывает момент, как стояла возле закрытой двери и орала: «Ведьмы, выходите! И спички не забудьте, жечь вас буду».
— Вспомнила? — улыбается брюнет, чуть склонив голову набок.
— Мы же не спалили дом?
— Мы? Я просто стоял рядом.
— Чон!
— Нет, «мы» ничего не делали, — отвечает он с улыбкой на лице. Гадской улыбкой, — Со словами: «Мне от вас ни черта не надо. Подавитесь» – ты сняла платье и натянула его на садового монстра.
Куда смотреть, чтоб не в его глаза?
О, какой красивый потолок. Загляденье просто.
Эй, чего он уставился?
— Не надо на меня так пялиться, — бормочу, выставляя руки вперед, — Что хочу, то и делаю. Ясно?
— Я и не против. С утра в интернете ищу похожего гнома. Мало ли, вдруг ты и с моим одеждой решишь поделиться, — ну, не гад ли?
Бум. Бум. Бум.
Да сколько можно? Минут десять прошло, а тетка никак угомониться не может.
Зря я об этом подумала.
Очень зря.
Шорох за дверью, и через секунду мы оба синхронно повернулись на звук поворота ключа в замочной скважине.
Я так и не поняла, кто из нас громко охнул, но, когда Чон резко меня собой прикрыл, я даже как-то облегченно выдохнула. Не сказать, что я барышня стеснительная, но разгуливать в одной рубашке перед чужими мамками чуточку стремно.
— Ты мне доверяешь? — слышу голос Чонгука, но не особо понимаю, что он имеет в виду.
— Нет.
Парень напрягает плечи, а затем лицом разворачивается ко мне и насквозь прожигает своим притягательным взглядом. Меня прошибло. Честное слово. Конечно, не до такой степени, чтобы я за ним в ад отправилась, но все же. Если я в невменяемом состоянии решила поехать к нему домой, это же должно что-то значить. Тогда доверилась, почему сейчас не могу?
А глаза-то красивые.
И сам он такой...
Не успеваю закончить мысль, так как парень переводит взгляд на мой рот, смотрит на шею и, прежде чем я понимаю, что он собрался сделать, Чонгук накрывает мои губы своими, с каждым движением все сильнее завладевая ими.
Говорят же, что от адреналина сносит крышу. Так и было. Мисс Чон могла появиться перед нами в любую секунду, и я это знала, когда закидывала руки на шею ее сына, пальцами касаясь кожи.
К черту ведьму. К черту весь шабаш. Лалиса с ума сошла. Ей все простительно.
— ЧОНГУК!
Нет, это был не крик.
Визг.
Дикий визг: «прощай мои перепонки».
Я зажмурилась, когда поняла, что нас застукали и сейчас поведут на казнь. Замерла и тут же напряглась, когда рука Чона пролезла под рубашку и легла чуть ниже поясницы.
— Раз вопрос с доверием решен, — он наклоняется к моей шее, горячим дыханием опаляя кожу, — можно и переворот совершить.
Что?
Какой еще переворот?
— Что здесь происходит? Чонгук, объясни немедленно!
Демонстративно смотрю на женщину и даже не пытаюсь отскочить от ее сына. Во-первых, я знаю, что ей этого хочется. А во-вторых, мне пофиг на ее хотелки и я все еще нахожусь в коматозе от недавних событий. Губы до сих пор горят. С ногами тоже какие-то проблемы. Вот прям чую, если сделаю шаг, то звездочкой на паркете распластаюсь. Оно мне надо, позориться?
— О! Мам, а ты что тут делаешь?
Мать его в шоке.
Ладно мать, я сама офигела от этого актеришки, которого, кажется, из театра выгнали за неестественную театральность. Так и хотелось ущипнуть его и на ухо прошептать: «Чувак, ты переигрываешь. Соберись и не раскачивай лодку, в которой мы плывем».
— Я? — челюсть женщины сжимается, а в глазах не то что огонь, в них вулкан извергается. Еще секунда, и конец аборигенам, которые напротив нее почти голые стоят.
— Ты. Кто ж еще, — парень пожимает плечами, мол, я дурак, согласен, но ты ничего не докажешь, — Предупреждать надо, когда в гости собираешься зайти. Мало ли чем я тут занимаюсь.
— Да я и так вижу, чем ты занимаешься. Выпроводи ее. Мне нужно с тобой поговорить, — тетка, как таракан, фыркает, смотря на меня, а затем манерно садится в кресло, скрещивая ноги.
— Не могу.
— В смысле? Чонгук, я твоя мать. Сделай то, о чем прошу!
— Правильно, ты мама и никуда не денешься. А она, может быть, любовь всей моей жизни. И что я? Пинка ей дать должен? Нет уж. Рядом будет.
— Кто?
Я тоже этим вопросом задавалась, когда не сдержалась и все-таки ущипнула парня за мягкое место. Чонгук – скала, не стал выть, как девчонка и стойко перенес сильный зажим. Я даже успела подумать, что у него вместо задницы сковорода чугунная, но он повернулся:
— Манобан, будь сдержаннее. Понимаю, не можешь держать себя в руках, но надо постараться, — прошептал он и посмотрел так, будто я реально до него домогаюсь.
Черт.
Мне даже стыдно стало.
Вот осел самоуверенный.
— Чонгук, что ты несешь?
— Радость, мам. Кстати, подаришь нам на свадьбу салон красоты, который покупать собралась? — я знала, что он не просто так комедию в трусах ломает, но не догадывалась, что начнется боевик.
— Салон не продается, — говорю и мысленно кидаю Гаргамеля в адский котел, чертям на развлечение, — Даже не надейтесь.
— Тихо, тихо, я разберусь, — на его губах играет успокаивающая улыбка, — Доверие, помнишь? Мам, так что? Порадуешь единственного сына таким подарком?
— Ты же знаешь, что...
— Что он тебе не нужен, — договаривает он за нее, — Знаю. Поэтому и говорю, что хочу его себе.
— Чонгук! СуРа – моя подруга, и ты даже не представляешь, что она рассказывает мне про эту выскочку. Зачем ты это делаешь? Тебе девчонок мало? Любую выбери, но не ее.
— Купи любой другой салон. Зачем тебе именно этот? — парирует он в ответ, — И кстати, она не выскочка. Стервозина – да, но назвать ее выскочкой язык не повернется.
— Сынок, послушай...
— Мам, я занят.
— Что?
— Занят, — качает головой, — Давай мы с тобой потом встретимся и все обсудим. Ты как раз успеешь пересмотреть свои ценности. Мое мнение ты знаешь.
— Из-за нее я должна отказать подруге?
— Из-за меня. И не отказать, наоборот, согласиться, выкупить, а затем вернуть его Лисе. Ты же в курсе, что твоя рыжая подруга возомнила себя самой умной и надула муженька?
— Отдать его ей?
— У нее есть имя, мам.
— Да плевать мне на ее имя, — вспыхивает тетенька, подрываясь с места, — Я не собираюсь обсуждать при ней наши дела.
— Зато мне не плевать, — от неожиданности слишком громко вздохнула, чем заслужила еще один гневный взгляд.
— Я еду к твоему отцу. Ты бредишь.
— Думаешь, отец вылечит?
Проклиная все на свете, женщина хлопает дверью, оставляя нас одних. Я смотрю в наглые глаза парня, пытаясь хоть что-то в них прочитать, но он, как обычно, улыбается.
— И когда ты про салон узнал? — черт, Лалиса, не ведись на его улыбку. Думай о главном.
— Недавно. Когда мать в миллионный раз засорила мой мозг информацией о своей подруге, а потом и волосы в рыжий перекрасила, я решил, что это не к добру. Пришлось навести справки.
— А сейчас, что было?
— Ничего. Я просто люблю помогать красивым девушкам.
Если я не сдвинусь с места, то превращусь в дуру, которая улыбается как идиотка, смотря на парня.
Манобан, соберись. Смотри слюну не пусти, а то весь стервозный образ коту под хвост. Да и рубашку чужую испортишь.
К счастью, у меня хватает ума, чтобы сменить тему.
— Как я сюда попала? — стоять рядом с ним нельзя. Поэтому я обхожу Чонгука и сажусь на то место, где совсем недавно сидела его мамаша.
— На моих руках. Как же еще?
Стоп!
Под его смех я начала все вспоминать.