5.
Если Чонгук усадил свою пятую точку на диван, то он обязательно меня увидит. Не зря СуРа вечно там сидит. Всевидящая мебель, не иначе.
Не знаю зачем, но улыбку на лицо я все-таки натянула. Да и плечи расправила, грудь вперед выставив. Так просто идти удобнее. А Гук мне не нравится. От слова совсем. И показушничаю я сейчас вовсе не для него.
Не-а.
— Так, а ну, быстро убрала телефон и пошла к гостям, — шипит мачеха, и я замираю, заглядывая за угол.
Ух, да тут у мамочки с дочкой серьезный разговор.
Как я вовремя.
— Зачем? Он меня прямым текстом послал, — ноет сводная сестра, сидя на столе.
— Так и сказал?
— Нет. За водой отправил. Мам, ничего не получится. Чонгук этот с Лалисой знаком.
— Откуда она его знает? — гремит СуРа, роняя стакан на пол, — Черт. Везде эта пигалица. Ладно, ничего страшного не произошло. Успокаиваемся и следуем плану.
— Какому плану? Он дурацкий и замуж выходить я не собираюсь. Я путешествовать хочу, в Америку переехать. Какая свадьба?
— Ты хоть представляешь, сколько у них денег? — снова рык, — Мы, по сравнению с ними – нищие. А скоро и правда такими будем, если от салона не избавимся. Доченька, делай все так, как я сказала. И рот на замке. Если эта хамка догадается, то она специально охмурит его, мне назло.
— Он на нее так смотрел.
— Ты красивее. В конце концов, чья ты дочь? Вперед. Белобрысое недоразумение я возьму на себя, — это она про меня.
Долго стоять с открытым ртом у меня не получилось. Разговор закончился и ведьмы покинули кухню, а мне пришлось под лестницей прятаться, чтобы не спалиться.
Больные люди.
Медицина в их случае – бессильна.
Но СуРа права. Мне надо срочно менять вкус, раз я собралась перетянуть Чонгука на свою красивую сторону. И тем более надо разобраться с каким-то видео. Эх, вот парень удивится, когда я...
Бум.
Ай, больно.
— Под ноги смотреть не учили? — говорит парень, потирая плечо.
Вот прямо сейчас его и удивлю. Даже повод есть. Раньше бы за то, что он в меня врубился, я бы начала орать, то сейчас...
— Прости, я задумалась.
— Чего? — а вот и первое удивление. Шок. Но оно не последнее.
Было бы, если б не пожарная сигнализация, а затем нас водой не залило.
Черт, Пак, твою дивизию. Как не вовремя ты самостоятельность в себе включил.
Хотя-я-я. Может, оно и к лучшему?
— Пошли. Спасу твою прическу, — хватаю Чонгука за руку и тащу за собой.
За спиной слышался визг мачехи, дикий ор сводной сестры, у которой дизайнерское платье намокло, и чей-то мужской смех. Могу сказать с уверенностью, ржал не мой отец. Тот даже улыбаться не умеет. Хмуриться – да, смеяться – никогда. На секунду мне захотелось бросить свою ношу и ломануться в гостиную, чтобы посмотреть на любителя ходить мокрым и на двух орущих ведьм. Жаль пропустить такое зрелище. Но приходится.
— И что это было? — интересуется парень, когда мы выскочили из дома и встали под окнами моей комнаты, — Если хотела извиниться наедине, необязательно было портить мебель во всем доме. Могла просто... поумолять. Возможно, мне стало бы тебя жаль, и я...
— В следующий раз так и сделаю, — рычу сквозь зубы, еле сдерживаясь, чтобы не схватить садовые ножницы и не отрезать ему... нос.
Нет, вы только посмотрите, какой дятел нарисовался. Мне всю жизнь доказывают, что я исчадие ада, которое сам дьявол выгнал из чистилища, а на деле гнать надо на другого человека.
— Не забудь, — не обращая внимания на мой рык, он продолжает выпендриваться, — Кстати, можешь обойтись обычным поклоном. Я не принципиальный.
Подайте мне ножницы! Здесь тяжелый случай, ампутация языка необходима. Я хоть и не врач, но, думаю, справлюсь. Делов-то. Секунда, и счастливая Лиска заканчивает операцию с улыбкой на лице.
— Ты сейчас мысленно меня кастрируешь?
— Во-о-от, — энергично хлопаю его по плечу, — Бываешь умным, когда захочешь. Почти сделала первый надрез, зря перебил. Такая живая фантазия, будто реальность.
Эй, чего он шаг в сторону сделал?
Нет уж, только я решаю, когда можно сокращать дистанцию. Нагоняю парня и мы тут же поворачиваем головы на приближающийся крик:
— Чонгук, где ты, сынок?
— Чонгук, дорогой... — это моя мачеха так пищит? Боже. Мне стало за нее стыдно.
Стыдно, но не жалко. Пусть жирок растрясает, пока бегает по дому в поисках плохиша. Не мне же одной сыщиком вкалывать?
— Ты на машине? — спрашиваю у него и зачем-то провожу пальцем по локтю, — Прокатимся?
— Не получится. Бензин закончился, — Сделав жалобные глаза, мол «кризис никого не щадит, красотка», он снова отпрыгнул от меня, как от чумной.
— Ты издеваешься? Я же была милой.
— Это и напрягает. Ведьмы милыми не бывают.
Теперь понятно, почему СуРа бесится, когда я ее ведьмой называю. Это реально бесит.
— Не сдвинешься с места, превращу в жабу, — предупреждаю на всякий случай.
Бровь Чонгука насмешливо ползет вверх, а голоса приближаются. Еще немного и мы уже не сможем незаметно проскочить к его машине. Выбора нет. Если хочу, как птичка нагадить на планы мачехи, то надо действовать.
— Согласна поехать к тебе.
И пока он ртом мух ловил, не ожидая подвоха, я как-то умудрилась вытащить ключ от его тачки из переднего кармана.
Ловкость рук, а не домогательство.
— Подвезти? — верчу смарт перед его ничуть не удивленными глазами, — Будешь хорошим мальчиком и я, так уж и быть, заполню бак.
Черт, он же не кинется с силой отбирать свое? Это грубо, даже для дятлов. Но рисковать я не стала, так же как и ждать, пока ему солнце подскажет, что делать. Кузнечиком вперед поскакала, на всякий случай, бедрами энергично виляя. Если не дурак, точно поведется.
Так и получилось.
Догнал, ключ отобрал и обогнал.
И все без слов, немое кино какое-то.
Ух, а как он посмотрел на меня. Не просто взгляд, а взгляд со звуком, шлепки по заднице напоминающим. В такие моменты хочется поблагодарить Гаргамеля за попытки превратить меня в забитую, закомплексованную мышь. Назло ей я начала заниматься спортом. Ха-ха-ха. Если она об этом знает, то прикусит себе язык и умрет от собственного яда.
— Ко мне? — спрашивает гад и скалится.
Ответить ему хочу, но по салону разносится трель моего телефона.
Пак.
Черт.
Я забыла про Чимку и бросила его в самом пекле.
— Стой! — останавливаю Чонгука, который собрался заводить мотор, — Пак, ты как? Живой?
— Манобан! — истерично орет друг, — Твою дверь сейчас снесут. Спаси меня.
— СуРа ломится в мою комнату?
— А кто еще? Отвлеки ее. Ты же знаешь, если она меня увидит, я без головы останусь, — поворачиваюсь и натыкаюсь на взгляд карих глаз.
— Прыгай в окно, — подсказываю другу. Он прав, если мачеха его увидит, парню конец. С первого взгляда его возненавидела. Ненависть усилилась, когда она услышала, что он в дочурку ее влюблен, — Я за воротами тебя жду.
— Какие к черту ворота? Лиса, — секундная пауза, — Третий этаж. Да, я в лепешку превращусь.
— Там дерево. Не трусь, все норм будет.
— Я разобьюсь.
Блин, я тысячу раз так делала. Живая.
— Думаешь, Крэйга остановил бы третий этаж? Пак, ты Бонд. Чимин Бонд. Не позорь нацию, — спорю, перед прыжком он поправил галстук и одернул пиджак.
— Из окна твоей комнаты сейчас выпрыгивает мужик? — Чонгук бросает руль и всем корпусом разворачивается ко мне.
— Ага. Ты же не будешь против еще одного пассажира?
— А если буду?
Знаете, очень сложно отвечать на вопросы, когда на тебя так пристально смотрят.
— Дай свой телефон.
— Сама возьми. Ты же умеешь, — умею. Сейчас не хочется, поэтому включаю свой.
— Поделишься номерочком? — лепечу так, что у самой из ушей льется малиновое варенье, — Когда-нибудь я захочу ошибиться цифрами и «случайно» скинуть фото в купальнике.
— Без купальника будут?
— Как раз и проверишь.
Он диктует, а я записываю и тут же пускаю вызов.
— Думала, что дозвонишься до мясокомбината? — иронично спрашивает брюнет.
— Я бы не удивилась. Сама так постоянно делаю.
От его комментария на этот счет меня спасает бегущий в нашу сторону Чимин. Ставлю на кон почку, сейчас он жалеет, что вышел из дома в лакированных туфлях.
— Он с похорон сбежал, что ли? — Чонгук ржет, смотря в окно.
— Почти, — поясняю, включая камеру на телефоне, — Он смурфик и за ним гонится Гаргамель со своим котом.
— Кто?
— Забей. Эта информация только для избранных.
— Быстрее! — в машину залетает Пак и дергает сиденье водителя, — Быстрее! Там кто-то предлагал сходить в гараж за топором.
Ого.
Еще и дверь менять придется.
Ужас.
Пока мы ехали, мне приходилось терпеливо выслушивать друга, который не обращал внимания на постороннего человека, сидящего рядом, и болтал без умолку. Когда мы высадили его возле дома, я даже обрадовалась.
— А теперь поехали на Комсомольскую.
— Я не там живу, — поясняет Гук, останавливаясь на светофоре.
— Да? Какая жалость. Но ничего, в следующий раз точно поедем куда скажешь.
Домой мне возвращаться нельзя, вряд ли там кто-то успел успокоиться, значит поеду к сестре и пережду бурю у нее. Уж лучше с медведем ее в Фифу рубиться, чем с мачехой сейчас пересечься.
А Чонгук...
У меня есть его номер. Выжду момент и позвоню.
Или кто-то позвонит ему.
Наверно, родители интересуются, куда пропал сын.
— Кто? Какая еще ДженЮ? — спрашивает он после молчаливого приветствия.
Че-го?
Я на парня чуть не залезла, желая подслушать, что говорит ему моя сводная сестра.
— Планы? — Чонгук косится на меня, прищуривая глаза, — Я совершенно свободен. Через час в «Риге», а там посмотрим.
Я. Я. Я.
Слов нет. Один мат на уме.
Черт.