6.
— Девчонки, может, за город смотаемся? — медведь, он же парень Джису, он же Ким СокДжин, влетает в кухню и отбирает у меня бутерброд с колбасой, — Дача, рыбалка, уха. Только представьте: все в зелени, кроме нас – никого, речка, удочки, белки на деревьях, Лиса пытается у них орехи отобрать и тишина. Не, Лиска едет с нами, значит, тишины быть не может. Обойдемся без нее.
— Без меня? — нормально вообще? Что за день такой? И так настроение – дайте мне дробовик, и я уничтожу всех дятлов в городе, так еще и медведь добивает.
— Без тишины. Кто для меня червей копать будет? Ты же знаешь, мне их жалко.
— Ты их боишься.
— Лис, может, правда поедем? — сестра садится напротив и пытается в душу залезть. Ну, в глаза пристально смотрит, — Развеемся. СуРа, небось, опять проходу не давала. Тебе отдых нужен, раз к нам переехать не хочешь.
— Да-а-а, Гаргамель в своем репертуаре, — говорю, вспоминая последние события.
— Что она сделала? — рык и Джису уже на руку полотенце наматывает. Мы с Джином еле сдержались, чтобы под столом от испуга не спрятаться.
— Опять мне завтрак в комнату принесла, — несу первое, что приходит в голову, но так надо. Сестра у меня нервная и впечатлительная. И сильная. Если узнает, как мы с мачехой мило общаемся, то одной левой всех по углам раскидает. Даже мне достанется. Ну, нахер. Синяки сейчас не в моде, — Я ей миллион раз говорила, что сама могу спуститься, но она и слушать не хочет. Люблю, говорит, заботиться хочу. Любимицей называет.
— Чего?
— Да, ладно? — пришлось медведю по спине стучать. Так удивился, что подавился.
— А то. Говорю же, нормально у нас все, — невольно сглатываю. Терпеть не могу врать сестре, но, когда нет выбора, приходится.
— Как там отец?
— Привет тебе передавал.
— Да, неужели? — Джису ерничает и тащится в сторону холодильника.
Как же это стремно, когда члены твоей семьи не общаются между собой. Бесит. Терпеть не могу быть канатом, который пытается их связать.
— Так что? Собираемся?
— Не, я пас. Не хочу с комарами тусоваться, — качаю головой, мол, чужую кровь люблю, а вот своей делиться жалко, и, хватая с подоконника бумагу с ручкой, начинаю рисовать каракули. Это отвлекает от мыслей о зоопарке.
— Что это с ней? — спрашивает Ким, вставая рядом с сестрой.
— Не знаю. Рисует что-то.
— Ну, если рисует, значит, все нормально. Пусть рису... Джису, она на моем отчете в крестики-нолики играет.
Упс.
Переворачиваю листок, а там и правда отчет. Молча передаю его парню, типа, с повинной сдаюсь. Не казни.
— Да она еще сама себе продула.
— А там что?
— Где?
— В углу посмотри.
— Эй, народ, а вы про меня не забыли? Я здесь, — машу рукой на всякий случай, вдруг ослепли, поэтому и разговаривают обо мне в третьем лице.
— Оу.
Да на что они там уставились?
— Страшный ты человек, Лалиса.
— Зато фантазия хорошая и рисунки реалистичные. Смотри, какой дятел красивый получился, — при упоминании птички челюсть свело, так сильно ее сжала.
— Ага. Еще круче получилась змея, которая этого дятла собралась сожрать.
Черт.
Я и правда это нарисовала?
Машинально получилось. Честное слово. Клянусь, я даже не думаю про этого засранца, которому моя гадюка сестра позвонила. Конечно, пока в квартиру поднималась, проклинала их немного, но на этом все. Мысленно представляла, как на них саранча нападает, но как без этого? Да так любая девушка делает. А если отрицает, значит, она врет.
— Все, решено. Сейчас предупрежу тетю Джи, чтобы не волновалась, и едем. Джин, сходишь в магазин?
Ой, не к добру она парня выгоняет.
Сейчас меня пытать начнет.
Пытки у нее в крови. Не зря помощником адвоката работает.
— Я схожу, — подрываюсь с места, — А то из-за твоей колбасы я в купальник потом не влезу.
— Не-а. Он пойдет.
— Джисуся, да чего ты? Пусть идет. Ей реально надо.
— Сестра, ты не обидишься, если я твоего ручного медведя придушу?
— Чего это? — удивляется он, — Слушайте, все мы знаем, какой характер у нашей Лисы. Поэтому, если она превратится размером в палубу, нет шансов, что она когда-нибудь выскочит замуж и перестанет меня обижать.
— Нет, я убью этого обиженного.
— Стой! — парень выставляет руку вперед и ловит полотенце, которое я в него швырнула, — Попробуй сначала догнать.
Он проносится мимо нас, будто в туалете очередь освободилась, а ему очень срочно надо.
— И этому человеку двадцать шесть. Я в старости такой же буду?
— Чего? Я, по-твоему, старая?
— Вот, опять ты одеяло на себя тянешь, — прижимаюсь к ее плечу, — Не старая ты. Так, немного морщинистая. Но это даже хорошо, я всегда мечтала о шарпее.
— Ах ты маленькая...
— Напоминалка, — заканчиваю за нее, прежде чем меня скрутят в бараний рог. Нарываться на сестру я люблю, а вот получать люлей от нее, как-то не особо, — Звони теть Джи. И спроси у нее, ДженЮ дома?
— Зачем? — я, в ответ, бормочу нескладное, мол, она сестра, мало ли, вдруг с ней что-то случилось. Например, в колодец упала. Я ведь должна знать, куда с люком бежать, чтоб этот колодец и прикрыть.
Джису начала набирать номер, а я завалилась на удобный диван, закинув ноги на его спинку.
От мачехи нет пропущенных и это странно. Даже жутко, обычно она мне в день по сто раз названивает, а тут... Что же там дома происходит? И ведь у шпиона своего кухонного не спросишь сейчас. Она знает, что при Джису надо говорить о птичках и мотыльках.
Дурацкий день.
Даже хорошо, что мы за город собрались. Возьму и свалю из этого дурдома. Захочу, вообще там жить останусь.
Да.
Что хочу, то и делаю.
— Ой, теть Джи, Лиса спрашивает, ДженЮ дома? А-а-а, — прикрыв трубку рукой, поворачивается ко мне, — Нет ее. Матери сказала, что с ночевкой к подруге уехала.
Я даже обдумать это все не успеваю, потому что телефон в моих руках вибрирует.
Он не просто вибрирует, он меня предупреждает, что сейчас взорвется, как атомная бомба.
Как этот дятел Чонгук, вообще, додумался прислать мне свою обнаженку? Да, еще и с надписью: «Жду тебя в «Риге». Ой, он в полотенце, что ли? На такой тачке гоняет, а денег на трусы нет?
Позорище.
Гадость какая. Хотя... Не стоит отрицать, что торс у него зачетный. Не в моем вкусе, конечно, потому что у меня такого нет, но все равно. Пока я то приближала фотографию, то отдаляла, он скинул еще одно сообщение:
«Случайно ошибся цифрами».
Надеюсь, он не считает себя оригинальным, не то у меня были бы для него плохие новости.
Так-с, что делать?
Точно.
Быстро тыкаю пальцами по экрану, набирая ответное сообщение: «А я все равно приеду. Жди».