4.
— Манобан, я говорил уже, что терпеть не могу с тобой в люди выходить? — ворчит Чимин, оглядывая меня с ног до головы, — На нас все пялятся. Ты могла уродиться чуть менее красивой?
— Не могла, — пожимаю плечами, — Но именно сейчас меня мало кто замечает. Все внимание только на тебе.
И это действительно так: на улице июль, жара такая, что дышать нечем, а Пак вырядился, как будто только что с похорон стрекозы на колесах вернулся. Лакированные ботинки, черные брюки, об стрелки которых палец отрезать можно. Синяя рубашка, пиджак, и... Галстук. Бабулин модник, чтоб у него мозги не сплавились.
Жесть, короче говоря.
— Это стильно, — достает из кармана носовой платок и вытирает пот со лба, — Не в курсе, что девчонки любят стильных парней? Думаешь, они бы сходили с ума по Дэниелу Крейгу, если бы он в трениках по улицам расхаживал?
— Чим, плюс сорок на улице, какой к черту Крейг?
— А ДженЮ нравятся парни в костюмах. Почему не она моя подруга, м?
Останавливаюсь около ларька и покупаю минералку.
— Потому что в твоей комнате штук тридцать ее фотографий, а в телефоне она записана как «Лучезарная». Если бы на ее месте была я, то давно бы сдала тебя ученым на опыты. Зачем они над хомяками издеваются, если есть сумасшедший и безответно влюбленный Пак?
— Как я с тобой общаюсь?
— Сейчас? Как дурак. Прости, но мы только и делаем, что говорим о моей сводной зараз... сестренке. Не смотри на меня так, защитник. Я имею полное право так их называть. Эти клуши решили салон красоты продать.
— Твоей мамы?
— А чей еще? У СуРы из своего только волосы, по всему дому разбросанные, и обожаемая дочурка.
На самом деле есть еще одна вещь. Подарок мой. Парикмахерские ножницы, которые я ей подарила два года назад. Правда, она их выбрасывает постоянно, но я подбираю и дарю на каждый праздник. Профессиональный инструмент, между прочим. Салон, который она продать собралась, бывшее место ее работы.
И тут я понимаю, зачем она это делает. Не мне назло, нет. Она хочет избавиться от последнего напоминания о прошлой жизни. Обалдеть. Лиска в шоке. Кто бы мог подумать, что рыжая ведьма за столько лет так и не смогла со своими комплексами справиться.
Прикольно.
Жаль, раньше не знала. Обязательно бы воспользовалась столь ценной информацией.
— Отец разрешил?
— Не знаю. Но он не послал ее в кругосветку на самокате вместе с этой идеей. Значит, точно не против.
— А Джису? — интересуется друг, прекрасно зная положение моей семьи, — Ты ей рассказала?
Черт.
Кажется, чувака в галстуке шарахнул солнечный удар.
— Конечно я ей не рассказала. Пак, соображай. Зачем ей об этом знать? — выключаю сигналку и быстро запрыгиваю в прохладу машины. Кайф.
— Как это зачем? Дело ее мамы собрались продать, она должна знать.
— Как собрались, так и передумают, — закидываю бумажный пакет на заднее сиденье и пристегиваюсь, — Смысл рассказывать об этом Джису, если я все равно помешаю Гаргамелю? Продажа не состоится.
Вообще, я эту фразу все утро репетировала перед зеркалом. Так и представляла, как заявлюсь в гостиную, когда там будет куча народа, и разгоню их всех. Правда, потом подумала и решила, что действовать в открытую – значит подставить себя, и придумала нечто гениальное.
— Стой! Ты обещала меня до дома подбросить.
Поворачиваюсь к другу и блокирую двери.
— Раз обещала, значит, подброшу. Но сначала заедем ко мне. Дело есть.
* * *
— Ты что здесь делаешь? — верещит ДженЮ, подскакивая с дивана, стоило мне только открыть дверь.
— Вообще-то я здесь живу, если ты забыла.
— Мама же сказала, чтобы ты сегодня не появлялась. Еще лучше свали навсегда. В гараже стоит коробка, живи в ней. Где-нибудь на свалке.
Большинство людей заводят себе овчарок для охраны дома. СуРа – баба продуманная, она овчарку сама родила. Стоит теперь передо мной и тявкает. Ну, хорошо хоть на ковер не гадит. Пока.
— Не, куда же я денусь от своей любимой сестренки? Рыдать и скучать буду постоянно.
Раз.
Два.
Три.
Черт, надеюсь, идиотизм не передается через обычное прикосновение.
В один шаг оказываюсь рядом с девушкой и обнимаю ее, отворачивая от двери, ведущей в кухню.
— Отпусти меня, дура, — визжит она, но отпускать рано. Пак еще не пробежал в мою комнату, — МАМА!
Бля.
Мало того, что ведьма сейчас на зов прилетит, так и Чимин застыл на одном месте, смотря на крикунью.
— Беги-и-и-и, — ору ему, выставляя себя полной идиоткой, — Быстро.
— Ты ненормальная! МАМА!
Фух, пытка закончилась. Пак проскочил.
— Да, где она? — отталкиваю ее от себя, оглядываясь по сторонам.
— Какая тебе разница? Ты все равно сейчас свалишь отсюда. Лиса, я серьезно. Вали. Это мой день.
— А я думаю, чего он такой хреновый с самого утра. А он твой. Теперь все стало на свои места.
Достаю телефон и быстро пишу сообщение другу: «Готов?».
— Кстати, ты в курсе, что стала знаменитостью? — судя по повышенному проценту яда в голосе, Нобелевскую премию мне сейчас не будут вручать, — Теперь все ищут дуру, которая чуть не сломала руку самому Киму. Вот думаю, дать им твой адрес или...
— Или?
— Радуйся, сегодня я добрая. Чон не должен знать, что у меня есть такая шизанутая сестра, — стоп. Чон?
Дзе-е-е-е-ень.
Дзе-е-е-е-ень.
— Я открою, — выступаю вперед и несусь к двери.
— НЕТ!
Как «нет», когда «да»? Уже бегу. Почти открыла. Не зря же торчу здесь. Всех отвлечь надо, пока Пак со спичками играться будет. Потом пожарная сигнализация сработает, все выбегут и, по крайней мере, сегодня забудут, для чего здесь собрались. Сделку я этим не сорву, конечно, но выбью для себя несколько дней на придумывания плана.
Дзе-е-е-е-нь.
— Добро пожало-о-о...
Нет.
Нет.
Нет.
Обычные глюки. Такого просто не может быть.
Какого черта этот озабоченный делает у меня дома?
— Отлично выглядишь, — скалится Чонгук, демонстрируя труды своего стоматолога.
— Родилась такой, — парирую и улыбаюсь в ответ, мол, не забывай, таксист, один раз я тебя уже продинамила, сейчас могу повторить и, как котенка, выкинуть на улицу.
— Привет, Чонгук, — вклинивается между нами Ю, накручивая локон волос на указательный палец, — Мы виделись вчера в клубе. Я ДженЮ.
— Ага. Воды не принесешь? — эй, он даже ведьму переплюнул. Та хотя бы взглядом унижает, отдавая приказы, этот и не смотрит, вообще, — С газом.
Мне было достаточно просто посмотреть на спину сестры, чтобы понять, как ее перекосило. За водой отправили. Ух. Как посмели, ироды?
— Конечно, — цедит сквозь зубы, разворачивается и тут же замирает, понимая, что я не дура и никогда в жизни не упущу возможность над ней поиздеваться.
— И мне сока захвати, пожалуйста, — а потом, немного наклонившись, шепотом добавляю, — Вперед, сестренка. Покажи парню, какая ты гостеприимная. Слышала, они таких любят. Или дур, но тут тебе и стараться не надо.
— Исчезни.
— Только вместе с соком. Не спутай с отбеливателем. А то у них вкусы разные.
Ее взгляд так и говорит, что она сейчас мысленно насаживает меня на вертел и поджигает костер, любуясь пламенем. Только мне пофиг. Я уже вижу, как к воротам подъезжает новая машина и готовлюсь к знакомству с друзьями Гаргамеля.
— Надо поговорить, — у парня меняется выражение лица и он сейчас немного напоминает мне ротвейлера, у которого такса отобрала косточку, — Обувайся и пошли.
— Дорогу в ад найдешь сам. В навигаторе вбей, так быстрее будет, а от меня отстань.
Неужели непонятно, что обычный поцелуй не особо веский повод для знакомства?
Я – не такая.
— Быстро.
— Не всегда хорошо, — заканчиваю фразу из паблика для идиотов и не двигаюсь с места, — Кстати, зачем приехал? Испугался, что здесь твоих родителей съедят?
— Насчет съедят не знаю, а вот домогаться... Не стал рисковать.
И это меня еще хамкой называют? Да, я сама невинность по сравнению с дьяволом в джинсах от Prada.
Интересно, если я его обувной ложкой забью, его предки заметят, что сын перед порогом на коврике валяется?
— Сынок, ты уже здесь, — за спиной парня появляется женщина и мне сразу же хочется заорать от испуга.
Она рыжая.
Две рыжих в нашем доме.
Обалдеть.
Надеюсь, стены выдержат.
Я никогда не интересовалась жизнью мачехи, но, может, она состоит в клубе анонимных рыжиков? А поклоняются они там Антошке, который картошку копать не хочет? Ой, кажется, я даже знаю их гимн.
— ДженЮ, дорогая, — женщина тянется ко мне, а я не дура, шаг назад делать умею, — Как ты выросла. Какой красавицей стала. Ой, так на СуРу похожа.
— Да, не дай бог, — меня аж передернуло от такого сравнения.
— Ма, ты поосторожнее, а то... — Чонгук вовремя замолкает, а потом продолжает, — Короче, та, которая выросла, за водой убежала. Можешь расслабиться.
— А ты домработница? СуРа говорила, что собирается уволить прежнюю, — вы бы только видели физиономию этой дамочки, когда она поняла, что не к той с обнимашками полезла. Вот не зря она мне с первого взгляда не понравилась.
— Мила, дорогая, наконец-то вы доехал, — фу-у-у. Полынью завоняло, значит, Гаргамель приперся.
— Два раза тебе звонила, но ты была вне зоны. Решила, что вы передумали.
— Ой, что ты такое говоришь? Мы столько не виделись, я бы ни за что не упустила шанс на встречу.
Гадость.
Тащите тазик, меня сейчас стошнит от этой мимимишности.
Дурдом какой-то.
— Где Бом Ли?
— На улице, — качает головой женщина, — Как обычно, по телефону разговаривает. Ты ж его знаешь, одна работа на уме. Про семью, про сына забы...
— Ма! — рявкает Чонгук и рыжухи на месте подпрыгивают.
— Молчу.
Ого, как он ее с помощью двух букв усмирил.
Профи.
— Ой, СуРа, ты представляешь, я тут твою работницу с ДженЮ спутала. Не сразу поняла, что это не она.
У мачехи нервный тик начался, когда она наконец-то меня заметила. Глаз задергался, от злости покраснела, а на лице появилась еще одна морщина.
Класс.
— Сюрприз! Я знала, как ты хотела меня видеть на этом обеде, поэтому отложила все свои дела и пораньше вернулась домой. Ты рада? Кстати, — обращаюсь к Чонгуковской мамке, — Я дочь Джону. Приятно познакомиться.
Не-е, одна не рада, а другой неприятно.
Но кто у них спрашивает?
— Ладно, — слишком громко хлопаю в ладоши и еле сдерживаюсь, чтобы не засмеяться, — Вы пока общайтесь, а я пойду переоденусь. Чуть позже спущусь.
Не дождавшись ответа, иду к лестнице. Вернее, бегу. Там Пак небось запрел в своем костюме. Надо друга спасать. Он мне еще живой нужен.
— Стоять! — между вторым и третьим меня ловят за руку, — Я за тобой бегать не собираюсь.
— Да, ладно? А сейчас ты чем занимаешься?
— Может, хватит выпендриваться? Уже смешно. Терпеть не могу баб, которые цену себе набивают.
Долбаный дятел, да, кто он такой, чтобы так со мной разговаривать?
— Ты, значит, за стабильность цен? Понятно.
— Что тебе понятно?
— Все. Слушай, отстань. Найди себе бабу подешевле, которая будет с открытым ртом восхищаться твоей харизмой. Мне – неинтересно. Вот этот детский сад: «Она кинула меня, надо догнать и восстановить свою самооценку». Туп, как моя мачеха в сезон скидок. Не тормози, а лучше быстрей беги на шабаш, пока ведьмы не начали без тебя.
— Думаешь, они начнут без своей предводительницы?
Сука, выть хочется. Я действительно сейчас выгляжу как белобрысая ведьма?
Да, плевать.
— И тебе не интересно узнать, о чем я хотел с тобой поговорить?
— Вообще, нет.
— Уверена?
— Дай подумать, — делаю шаг назад и осматриваю парня с ног до головы, — М-м-м. Симпатичный, дорогие шмотки, крутая тачка.
— Спасибо.
— Это не комплимент. Продолжу: до идиотизма самоуверенный, и которого обидел тот факт, что девчонка-дура отказалась ехать к нему домой. Ты же так обо мне подумал?
— Когда именно? – слишком веселым тоном уточняет он, — Сейчас? Да, так и думаю.
— Мило. Так вот, тебе сложно принять факт того, что тебя кто-то тупо не захотел, поэтому ты решил, если начнешь доставать меня, проявляя внимание, то я передумаю и сама запрыгну в твою кровать. Пока все логично?
— Не подкопаешься.
— Отлично, — потираю ладошки перед финальным ударом, — Но ты зря стараешься.
— А-а-а, сейчас скажешь, что я не в твоем вкусе.
— Точно, — по голове его погладить, что ли? Или конфеткой угостить? — Не будем нарушать жизненную закономерность: если девушка красивая, парень ее должен быть Квазимодо. И наоборот. Не в курсе? Но не расстраивайся, ты обязательно еще встретишь свою Бабу-ягу.
— Сразу уточню, — Чонгук сокращает дистанцию между нами и подходит вплотную. Мне приходится вцепиться в перила, чтобы не упасть, — Ведьма и Баба-яга – это разные персонажи?
— Да, — рычу сквозь зубы, смотря прямо в глаза.
— Отлично. Я рад, — мне хочется съязвить, но он уже отступает, давая мне возможность уйти.
Уже спустившись на пару ступенек, я понимаю, что потопала не в ту сторону. Конечно, можно было бы развернуться и пройти мимо него, но я не позволю случиться такому, чтобы этот дятел думал, будто из-за него я потеряла память и забыла, куда шла.
— Кстати, у тебя проблемы с логикой, ведьма Лиса, — сзади меня раздается самоуверенный смешок, — И ты слишком много разговариваешь. Я просто хотел сказать, что мой человек занимается удалением из интернета видео, на котором ты выкручиваешь руку внуку судьи.
— Кому?
— Я точно не в твоем вкусе?
Он издевается, что ли?
— Нет. Не в моем. И плевать на видео. Внук судьи – озабоченный недоумок. Его проблемы, что он прославился. А ты – друг озабоченного, тебе и разгребать все.
Чонгук посмотрел на меня, как на инопланетную дуру, и ушел. Зато теперь он отстанет и больше никогда в жизни со мной не заговорит. Идеально же, да?
Только вот после его ухода меня накрыло какое-то странное чувство.
«Принеси сок», — читаю смс от Пака, матерю его всеми выученными в детстве словами, но все-таки вниз спускаюсь, надеясь, что мачеха не поймает меня и не прижмет к стенке.