Пока не вернулся ветер [𝐉𝐚𝐤𝐞 𝐄𝐧𝐡𝐲𝐩𝐞𝐧]

Начало декабря 2011 года

От лица Джейка

Прошло несколько дней с того момента, как я узнал, что мне предстоит уехать. Если честно, я до конца не мог понять, почему мне так страшно. Всё это время я был здесь, с Солейн, строил свою жизнь, а теперь нужно было оставить всё, ради того чтобы вернуться в страну, где меня никто не ждал. Я просто не знал, как с этим жить.

Мне оставалось так мало времени, и мне было трудно найти правильные слова, чтобы сказать ей. В голове всё перемешивалось: и растущее беспокойство, и чувство неопределенности, и в то же время что-то внутри твердило, что я должен быть честным, что я должен ей рассказать. Мы были так близки, и этот страх, что я могу всё разрушить, не мог меня покидать. Я знал, что если буду молчать и тянуть время, не только она будет чувствовать эту неловкость, но и я сам никогда не смогу освободиться от этого чувства вины.

Я решил, что не буду давить на события, что дождусь, когда буду готов. Но по мере того как день за днём приближался к моменту, когда нужно будет говорить, я понимал, что откладывать не получится. Я ощущал, как внутри растёт беспокойство, и думал, что если не сделаю шаг сейчас, то потом будет ещё хуже. А ещё хуже было то, что я боялся потерять её — не только из-за того, что уезжаю, но и потому, что я сам не был уверен, как мне быть с этим чувством.

Сегодня вечером я снова пришёл к ней домой, и, несмотря на всю сложность этого момента, я прекрасно понимал, что нам нужно поговорить. Я сидел на её диване, откидываясь на подушки, без всякого желания куда-либо спешить. Кошка, свернувшаяся клубком, мирно спала рядом, будто ничего не происходило, и мне было так приятно просто наблюдать за ней.

Солейн в это время была в другой комнате, что-то писала, наверное, очередной проект или эскиз. Она всегда была поглощена этим, когда переживала. В её мире всегда было место для рисования, для слов, которые она могла бы выразить через них. А я сидел и чувствовал, как внутри меня нарастает напряжение. Я пытался сосредоточиться, но в голове только одно: как я скажу ей то, что мне нужно сказать.

И вот я заметил на столе конверт. Это было странно — он лежал так, как будто ждал, когда я на него обращу внимание. Я взглянул на него и увидел своё имя, написанное её почерком. Что-то во мне всколыхнулось. Эти буквы, этот почерк, всё это напоминало мне о прошлом, о том, как она раньше писала мне письма, когда не могла или не хотела говорить.

Мои пальцы невольно потянулись к конверту, и я взял его в руки. Не думая, я вскрыл его, аккуратно разорвав край. Я знал, что это письмо принадлежит ей, и какое-то время сомневался, стоит ли читать его. Но любопытство было слишком сильным, и я не мог остановиться.

Я начал читать.

---

«Я не знаю, как сказать тебе это в лицо, Джейк.
Иногда мне кажется, что я люблю тебя больше, чем способна вынести.
И если однажды ты ставишь меня, я хочу, чтобы ты знал — ты всегда был моим летом.
Моим самым красивым моментом.»

---

Я почувствовал, как воздух покинул мои лёгкие. Слова казались мне одновременно знакомыми и чуждыми. Я мог представить, как она чувствовала себя, когда писала это, как она, возможно, не решалась отправить. Она думала, что я не увижу этого письма, что его никогда не прочитаю, но вот я стоял с ним в руках. Всё, что она чувствовала, всё, что она пыталась скрыть — я увидел. И теперь я не знал, что с этим делать.

Мне было тяжело. Этот момент стал для меня откровением, но одновременно он принёс столько вопросов. Я не мог просто отмахнуться от того, что чувствую. Не мог игнорировать то, что она чувствовала. И, возможно, я был глупцом, что не сказал ей раньше. Но теперь уже не вернуть всё назад. Я не мог просто признаться, что читал её письмо. Это бы разрушило всё, что было между нами.

Я осторожно сложил письмо и положил его обратно на стол, стараясь не оставить никаких следов того, что я его читал. Каждый момент казался важным, каждый шаг — решающим.

Через некоторое время она вернулась в комнату, и я почувствовал, как её взгляд задерживается на мне, как если бы она знала, что что-то изменилось. Но я просто сидел и молчал. Я не мог начать этот разговор. Мои слова были застряли где-то внутри меня. Я, кажется, больше всего боялся того, как она отреагирует, если я скажу ей правду о том, что я видел её письмо.

Я сжался в себе, как если бы это молчание могло помочь мне разобраться в своих чувствах. В конце концов, я просто сказал:

— Солейн, я должен тебе кое-что сказать.

Но, конечно, в тот момент я не знал, как это сделать. Я был слишком напуган, чтобы просто откровенно признаться в своих переживаниях. И всё, что я мог сделать — это сидеть, ждать, надеяться, что она не спросит меня, о чём я молчу.