Пока не вернулся ветер [𝐉𝐚𝐤𝐞 𝐄𝐧𝐡𝐲𝐩𝐞𝐧]

Начало декабря 2011 года

От лица Джейка

Тот вечер был туманным, как и мои мысли. В комнате было немного темно, и свет из окна падал косо, освещая наш стол, на котором лежал тот конверт. Письмо, которое я так не хотел видеть, и которое я не знал, как обрабатывать. Я сидел на диване, пытаясь придумать, как сказать ей то, что меня мучило.

Как я вообще оказался в этой ситуации? Как я вообще оказался здесь, в этом доме, с этим человеком, который стал для меня всем, и теперь должен был исчезнуть?

Мои родители снова решали вернуться в Корею. Они всегда принимали решения за меня, а я всегда был готов подстроиться. Но теперь всё было не так, и я не мог больше скрывать от Солейн свою неизбежность. Я не мог позволить себе продолжать скрываться в тени своих сомнений, как если бы это было что-то временное.

Я должен был сказать ей. Сказать, что уезжаю. Сказать, что не могу остаться. Сказать, что мы не можем продолжать.

Я смотрел на её кошку, свернувшуюся рядом, и на запах ванили, который тянулся от свечи на столе. Всё это казалось таким знакомым, таким домашним. А потом снова возвращался к тому, что ждал меня впереди. И мне стало невыносимо больно.

Когда она вошла, я сразу понял, что уже не могу больше молчать. Мои пальцы слегка задрожали, и я поднялся, встретив её взгляд.

— Солейн, — сказал я, и голос мой был низким и напряжённым. — Мне нужно тебе кое-что сказать.

Она остановилась у двери, немного приподняв бровь.

— Что случилось? — спросила она, не отрывая глаз от меня.

Я сглотнул. В моей груди было пусто, и вдруг всё, что казалось важным, стало каким-то незначительным.

— Мои родители… они собираются уехать. В Корею. И я поеду с ними, Солейн.

Её глаза расширились. Она замерла, а я почувствовал, как всё вокруг будто сжалось. Мы оба были в этом моменте, и он мог быть решающим.

— Ты… ты уезжаешь? — её голос был твердым, но в нем слышалась растерянность. — Когда?

— Через несколько недель. После нового года в, — ответил я.

Я видел, как её лицо медленно менялось. Она пыталась собраться с мыслями, но я мог чувствовать, как её внутренний мир рушится.

— Джейк, — её голос был тихим, но её взгляд всё больше становился отчужденным. — Ты даже не… Ты даже не сказал мне об этом раньше?

Я почувствовал её боль, и она прошла как нож по груди. Я молчал, потому что не знал, как объяснить. И опять это письмо, которое я прочитал, не давало мне покоя. Мне не хватало слов.

— Я не знал, как сказать. Я боялся, что ты не поймешь, что тебе будет больно, — сказал я, чувствуя, как мои слова становятся слабее.

Она молчала, смотрела на меня. Я думал, что она скажет что-то острое, что обвинит меня, но этого не произошло. Всё было как в пустоте. В тот момент мне казалось, что она никуда не уходила, но внутри её происходила буря.

— Почему ты мне не сказал? Почему не поговорил со мной раньше? — она произнесла эти слова тихо, но с такой силой, что мне стало тяжело дышать.

— Я думал, что будет легче… — ответил я, не в силах найти нужных слов. — Я думал, что смогу уйти, не разрывая это…

Но её взгляд был другим. Он был полон вопросов и боли.

— Ты не должен был так делать. Ты не должен был просто исчезнуть. Мы могли бы поговорить об этом, — её голос почти сорвался.

Я шагнул к ней, но остановился, не зная, как подойти. В этот момент мне хотелось сжать её в своих руках, сказать, что всё будет хорошо. Но я знал, что это не так.

— Прости. Я не знал, как… — я снова замолчал, не зная, что ещё сказать.

Тишина заполнила пространство между нами, как пустота. И вот в этот момент я понял, что сделал. Я оставил её наедине с этим знанием, с этой болью.

— Ты же не хотел этого, правда? — она сказала, почти не веря. — Ты правда не хотел уехать?

— Нет, — я тихо ответил, — но я не мог изменить этого.

Я чувствовал, как растёт расстояние между нами, и это было болезненно. Мы смотрели друг на друга, и я видел, как её взгляд меняется, становясь более далёким, почти отчужденным. Тот момент, когда я мог бы взять всё на себя, я упустил. И теперь, когда она смотрела на меня, было как холодное отчуждение.

И вот я стоял, снова теряя её, снова осознавая, что не умею ничего исправить.