Между кадрами
Следующее утро началось с гулкого стука в дверь.
— Ади! — знакомый голос Лии звучал раздражённо. — Вставай, у нас через двадцать минут встреча с организаторами!
Аделина, зарывшись в подушки, протянула руку и нащупала телефон.
8:47.
— Сейчас, — сонно ответила она и села, прикрыв глаза. На секунду ей показалось, что всё вчерашнее — прогулка по вечернему Риму, разговор с Димой, его тихая улыбка — просто приснилось.
Но, повернув голову, она увидела на столе чашку кофе — вторую, явно не её. И вспомнила: он действительно проводил её до отеля.
"Может, он не такой уж и..." — подумала она, но тут же оборвала мысль.
Через двадцать минут они с Лией уже сидели в холле. Продюсер объяснял график съёмок: ещё два дня — фото и короткое видео для рекламы.
— Нужно, чтобы выглядело максимально естественно. Не постановочно, — сказал он. — Камеры должны ловить настоящие эмоции.
Аделина заметила, как Лия на секунду скосила взгляд на Диму, стоящего чуть поодаль.
"Настоящие эмоции" — с ним? Вот уж где вызов.
После собрания все разошлись по номерам. На завтраке Дима сел напротив, как будто случайно.
— У тебя сегодня настроение «убить всех» или «терплю, но ненадолго»? — усмехнулся он.
— Второе, — спокойно ответила она, помешивая кофе. — Но при желании могу переключиться на первое.
— Тогда давай без желаний, ладно? — он откинулся на спинку стула. — Не хочу погибнуть до конца контракта.
Они оба улыбнулись.
— Кстати, — продолжил он, — я вчера подумал. Может, сходим вечером куда-нибудь? Без камер. Просто по-человечески.
Аделина приподняла бровь:
— Это ты сейчас сказал «по-человечески»?
— Да. Иногда я тоже умею, — он улыбнулся чуть смущённо.
Она не ответила, просто допила кофе. Внутри закололось лёгкое сомнение: может, действительно стоит дать ему шанс — хотя бы один вечер без ролей?
****
Съёмка проходила в старинной вилле на окраине Рима.
Свет лился сквозь окна, покрытые резными ставнями, пахло лавандой и виноградом.
— Сегодня концепт — «утро влюблённых», — объяснил фотограф , итальянец Джулиано, с сияющей улыбкой. — Вы — пара, которая только проснулась, пьют кофе, смеются, касаются друг друга легко, естественно. Никаких поз.
"Естественно", — мысленно усмехнулась Аделина.
С этим человеком ей естественно только спорить.
Но когда включили камеры, всё будто изменилось.
Дима подошёл ближе, тихо спросил:
— Можно?
Она кивнула.
Он провёл рукой по её волосам, как будто действительно впервые увидел её. Движение получилось нежным, почти искренним.
Фотограф крикнул:
— Прекрасно! Держите этот момент!
Она почувствовала, как в груди что-то дрогнуло. Невесомо, странно, но по-настоящему.
— Не смотри так, — шепнула она, когда камеры немного отъехали.
— Как?
— Слишком... убедительно.
— Так это ж актёрская работа, — усмехнулся он, но в голосе прозвучала мягкость.
Съёмка длилась несколько часов. Когда всё закончилось, команда разошлась, а Аделина осталась у окна, глядя на виноградники за стеклом.
— Ты сегодня была другой, — тихо сказал Дима, подходя ближе.
— Может, просто устала.
— Нет. Ты опять была... настоящей. Без маски равнодушия.
Она молчала, чувствуя, как слова странно задевают.
— Не начинай, — сказала наконец. — Мы просто делаем работу.
— А если вдруг это уже не совсем работа? — спросил он.
Она повернулась, глядя прямо ему в глаза.
— Тогда это проблема.
Вечером, как и обещал, он позвал её в город. Без камер, без Лии, без ассистентов.
Они просто шли по узким улочкам, где стены домов были окрашены в тёплый терракотовый цвет, а из окон свисали зелёные виноградные лозы.
— Хочешь мороженое? — спросил он, показывая на прилавок с надписью Gelato Artigianale.
— Конечно, — улыбнулась она. — Я ведь тоже человек, не только "идеальная модель".
Они сели на каменную лестницу у фонтана, ели мороженое и смеялись над туристами, которые пытались сделать одинаковые позы для фото.
— Знаешь, — сказал он, — раньше я думал, что все модели одинаковые. Пустые, холодные.
— А теперь?
— А теперь я думаю, что ты просто слишком долго притворялась, будто такая.
Она удивлённо посмотрела на него.
— Откуда тебе знать, какая я?
— Я умею смотреть внимательнее, чем кажется.
Над площадью пропел вечерний колокол. Люди начали расходиться, и воздух стал прохладнее.
— Странно, — сказала она, глядя в небо. — Обычно я всё контролирую. Работа, эмоции, даже выражение лица. А сейчас не могу.
— Может, просто не нужно?
Он подошёл ближе, совсем рядом.
— Ты пугаешься, когда всё идёт не по твоему плану.
— А ты — когда кто-то может увидеть, что у тебя есть чувства, — тихо ответила она.
Несколько секунд они стояли молча. Между ними повисло напряжение — хрупкое, будто стекло.
— Пошли, — первой отозвалась она, прерывая момент. — Завтра снова съёмка.
Ночью она долго не могла уснуть. В голове крутились его слова, его взгляд, случайное касание.
Телефон загорелся: сообщение от Димы.
«Знаю, ты не спишь. Просто хотел сказать — сегодня было
по-настоящему. Без камер.»
Она долго смотрела на экран, потом набрала ответ — и стёрла.
Вместо слов отправила короткое сообщение:
«Да. Было.»
Отключив телефон, она легла, закрыв глаза.
И впервые за долгое время почувствовала не тревогу, не усталость, а странное, едва уловимое спокойствие.
Где-то за окном мягко шумел ночной Рим, и ей вдруг стало ясно — история, начавшаяся как контракт, уже начала превращаться во что-то другое.
Что-то, что не вписывается ни в договор, ни в расписание.
Что-то опасное.
И, возможно, настоящее.