По контракту

Самолёт мягко дрогнул, набирая высоту.
Рим остался внизу — тёплый, солнечный, почти нереальный.
Аделина сидела у иллюминатора, молча глядя на облака. Казалось, они летят не домой, а прочь от чего-то, что вот-вот могло стать слишком настоящим.

Рядом — Дима. Наушники в ушах, глаза закрыты, руки спокойно лежат на подлокотниках. Только по его пальцам, чуть сжатым, можно было понять: он тоже напряжён.

Лия, как обычно, сидела через проход и что-то быстро печатала в телефоне — списки, дедлайны, расписания.
Возвращение в Москву означало одно: снова работа, камеры, съёмки, контракты. Всё на своих местах. Всё под контролем.
Кроме одного — того, что случилось между ними в Риме.

Аделина украдкой взглянула на Диму. Он открыл глаза и поймал её взгляд.
— Боишься лететь? — тихо спросил он.
— Нет. — Она отвернулась к окну. — Просто не люблю возвращения.

Он хотел что-то сказать, но промолчал.

*****
Москва встретила их прохладой и серым небом. Влажный воздух, запах асфальта после дождя — всё снова стало реальным.
Аделина глубоко вдохнула. "Вот и всё. Сказка закончилась."

На парковке их уже ждал чёрный микроавтобус. Водитель помог загрузить чемоданы парня

— Тебя домой отвезти? — спросил Дима, когда они остались наедине возле машины.
— Не надо. Сама.
— Ладно. — Он кивнул. — Тогда до завтра. У нас же студийная съёмка в десять.

Она коротко улыбнулась:
— Конечно. До завтра.

И ушла, не обернувшись.

Дома всё казалось чужим. Белые стены, идеально расставленные вещи, безупречный порядок.
Аделина бросила сумку в прихожей, сняла пальто и прошла в гостиную.
На столе лежали старые сценарии, контракты, заметки. Её жизнь снова вернулась в форму — чёткую, прямую, как линейка.

Но теперь в этой ровной линии появилась трещина.
Каждый раз, когда она закрывала глаза, ей вспоминался Рим: его смех, мороженое у фонтана, его взгляд, когда он сказал "без камер".

Телефон вспыхнул.
Дима: "Ты дома?"
Она долго смотрела на сообщение, потом ответила коротко:
"Да. Всё хорошо."
Через минуту:
"Не уверен."
Она не стала отвечать. Просто положила телефон на диван и ушла в душ.

Вода текла по коже, горячая, почти обжигающая. Хотелось смыть всё — тревогу, воспоминания, ощущение его прикосновений.
Но не получалось.

*****
На следующий день они встретились в павильоне.
Свет, софиты, грим, визажисты, шум — привычный хаос.
Аделина вошла в образ легко, как всегда. Словно натянула маску, которая идеально скрывает всё личное.

— Привет, — сказал он, подходя ближе.
— Привет.
— Спала хоть?
— Вроде да. А ты?
— Не особо.

Он улыбнулся, но глаза были уставшими.

— Начинаем через пять минут! — крикнул режиссёр.

Сцена была романтической. По сценарию — она и он, будто снова встречаются после долгой разлуки.
Камеры включились. Дима подошёл к ней, тихо произнёс текст. Она ответила — слова привычно текли, но в них появилось что-то личное.

Когда съёмка закончилась, режиссёр крикнул:
— Отлично! Именно то, что нужно!

Команда зааплодировала.
Аделина чуть кивнула и вышла в коридор. Сердце било слишком быстро.

Через минуту он догнал её.
— Ади, подожди.
— Что?
— Нам надо поговорить.

Она обернулась:
— Не здесь.
— Тогда после работы.
— Не знаю. У меня планы.

— У тебя всегда "планы", — сказал он тихо, без упрёка. — Но ведь в Риме у тебя их не было.

Она молчала.
— Что ты хочешь услышать? — спросила наконец.
— Правду.

Она вздохнула:
— Хорошо. Правда в том, что я не умею вот так — просто. У меня всегда всё расписано. Без лишних эмоций. Это помогает не ломаться.
— А если однажды тебе не захочется быть железной?
— Тогда я не буду собой.

Он усмехнулся, но в глазах мелькнула грусть.
— Может, ты просто боишься быть живой?

Эти слова задели сильнее, чем она ожидала.

— А ты — слишком уверен, что можешь всех спасать, — ответила она резко и ушла.

Вечером шёл мелкий снег.
Аделина сидела у окна, держа в руках чашку чая.
Город за стеклом был серым, холодным, но каким-то честным. Здесь не было римских фонтанов и лжи под видом красоты.

Телефон снова вспыхнул.
Дима: "Я не собираюсь сдаваться. Даже если ты делаешь вид, что тебе всё равно."

Она не удержалась и улыбнулась — впервые за день.
Пальцы сами набрали:
"Я не делаю вид. Просто не знаю, как с этим быть."

Ответ пришёл почти сразу:
"Тогда начни не думать. Просто живи. Хотя бы немного."

Она долго смотрела на экран, потом выключила свет, легла и впервые за долгое время уснула спокойно.

Утром за окном было бело — первый настоящий снег.
Москва будто замерла, чистая, новая, как чистый лист.

Аделина открыла окно. Холодный воздух ворвался в комнату.
Она вспомнила его слова — "просто живи" — и вдруг поняла, что впервые за долгое время ей действительно хочется попробовать.

Не как модель.
Не как идеальная картинка.
А просто как человек.

______
Как вам новый альбом майса?