Римские улицы
Солнце медленно поднималось над Римом, окрашивая старинные здания в мягкие золотистые тона. Воздух был свежим, пропитанным ароматом кофе и чего-то сладкого — наверное, свежеиспечённых круассанов из кафе напротив.
Аделина стояла у окна отеля, облокотившись на подоконник. Волосы свободно спадали на плечи, на ней был белый халат. Город за окном казался живым — где-то звенели колокольчики велосипедов, на узких улочках начинали открываться лавки, туристы делали первые фото.
Она глубоко вдохнула. Было спокойно. Почти.
На столе мигал телефон — сообщение от Лии:
«Сегодня первая часть съёмки. 14:00. Место — Piazza Navona. Не опаздывай. И, пожалуйста, будь с ним помягче.»
Аделина улыбнулась уголком губ. Помягче. Легко сказать.
— Уже работаешь? — послышался за спиной хрипловатый голос.
Она обернулась. Дима стоял в дверях, в серой футболке, с растрёпанными волосами и чашкой кофе в руке. Он выглядел немного уставшим, но спокойным. Совсем не тем грубияном, которого она впервые встретила в самолёте.
— Проверяю расписание, — ответила она. — У нас сегодня фотосессия на площади.
— Знаю, — он сделал глоток кофе и опёрся на дверной косяк. — Говорят, будет толпа фотографов. Отлично, обожаю, когда на меня пялятся.
— Не переживай, — спокойно сказала она. — На меня будут смотреть больше.
— Даже не сомневаюсь, — усмехнулся он.
Она подошла к зеркалу, начала собирать волосы в пучок. Дима стоял рядом, глядя, как она аккуратно закалывает пряди. Некоторое время они молчали. Было странное ощущение — не вражды, не дружбы, что-то посередине.
— Ты изменилась, — вдруг сказал он.
— С чего ты взял?
— Вчера в самолёте ты смеялась. Я даже подумал, что у тебя есть чувство юмора.
— У меня оно есть. Просто редко появляется рядом с тобой.
Он тихо хмыкнул:
— Звучит как комплимент.
— Как предупреждение.
Они оба улыбнулись.
*****
Съёмка началась днём. Площадь Навона сияла в лучах солнца, фонтан Бернини переливался водой, вокруг сновали туристы. Камеры, свет, команда стилистов — всё выглядело хаотично, но профессионально.
Аделина была в лёгком белом платье, Дима — в светлой рубашке и брюках. Образ «идеальной пары на отдыхе».
Фотограф, итальянец по имени Марко, махал руками, объясняя на смеси английского и жестов:
— Больше эмоций! Вы — влюблены! Смотрите друг на друга, как будто никто больше не существует!
Аделина сделала вдох и повернулась к Диме. Он стоял напротив, чуть нахмурив брови. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга — как будто забыли, что вокруг камеры.
— Так лучше, — прошептал Марко. — Вот! Супер!
Щёлк за щёлком. Вспышки, голоса, шум площади.
— Улыбнись, — тихо сказала Аделина, — будто тебе не всё равно.
— А тебе — будто ты не раздражена, — ответил он.
Но они оба улыбнулись. Настояще.
После нескольких серий снимков команда объявила перерыв.
— Отлично, — сказал Марко, — ещё час, и всё. Потрясающе выглядели!
Аделина села на каменную скамью, достала бутылку воды. Дима сел рядом, молча, потом вдруг спросил:
— Ты когда-нибудь была в Риме до этого?
— Один раз. Съёмка для Miu Miu. Всё по графику: аэропорт — студия — отель. Поэтому я толком ничего не видела.
— Значит, сегодня исправим. После съёмки покажу тебе кое-что.
Она подняла брови:
— Это ты сейчас сказал, что проведёшь со мной время по доброй воле?
— Не привыкай. Просто считаю, что раз уж мы «пара», нужно хоть немного походить на неё.
— Для камер?
— Нет. Для разнообразия.
*****
Когда работа закончилась, солнце клонилось к закату. Они остались на площади, когда остальные уже уехали. Воздух стал мягким, золотистым.
Дима повёл её по узкими улочками, мимо антикварных лавок и уличных музыкантов. Люди смеялись, играли на гитаре, кто-то пел итальянские песни.
— Вот сюда, — сказал он, показывая на старое кафе с вывеской "Piccolo Amore".
Они сели за маленький столик у окна. Принесли кофе и тирамису.
— Я думала, ты не любишь людные места, — сказала Аделина.
— Не люблю, — ответил он. — Но здесь по-другому. Всё живое. Без фальши.
Она кивнула. Действительно, атмосфера была тёплой, почти домашней.
— А ты, — продолжил он, — когда не работаешь, какая ты?
— Та же. Только уставшая.
— А ещё?
Она задумалась.
— Я люблю тишину. Ночью слушаю дождь. Пеку пироги, когда нервничаю. И обожаю запах новых книг.
Он удивлённо посмотрел на неё.
— Не ожидал. Думал, ты живёшь только фотосессиями и показами.
— Мы все живём не тем, чем кажемся, — ответила она спокойно.
Они замолчали. Музыка играла тихо, люди вокруг разговаривали негромко.
В какой-то момент Аделина поймала его взгляд. Не холодный, не надменный. Тёплый, почти мягкий.
— Что? — спросила она, чуть улыбаясь.
— Просто впервые вижу тебя настоящую. Без позы.
Она отвела взгляд, чувствуя, как сердце бьётся чуть быстрее.
— Не обольщайся, Дима. Завтра снова камеры, и всё вернётся на место.
— Может быть. А может, не всё, — ответил он тихо.
Вечерний Рим мерцал за окном. Они сидели напротив, и впервые между ними не было ни раздражения, ни холодных слов. Только лёгкая тишина, в которой — что-то новое.
Что-то, похожее на начало.