8. «Они понимают друг друга без слов»
После войны прошло много лет. В Конохе наступил относительный мир, но тишина для некоторых оказалась не облегчением, а испытанием. Саске редко бывал в деревне, но каждый его приход — как порыв холодного ветра, пронизывающий насквозь. Он не искал контакта, не задерживался, избегал разговоров. Все привыкли. Кроме неё.
Хината никогда не навязывалась. Но и не отводила взгляда. Она чувствовала, как его одиночество пахнет пеплом и дождём, как он не спит по ночам, просто сидит где-то на крыше и смотрит в небо, будто ищет там кого-то. Она знала это, потому что сама когда-то была такой — одинокой, молчаливой, неудобной. Но в ней жила вера. И эта вера однажды протянула руку.
В тот вечер Саске пришёл в госпиталь, чтобы передать отчёт Цунадэ. Он не ожидал встретить Хинату в коридоре. Она несла какие-то бумаги, была в халате, волосы собраны в пучок. Увидев его, она остановилась. Не удивилась, не улыбнулась широко. Просто кивнула. И это было... спокойно.
Он тоже кивнул. Обычно он уходил сразу. Но тогда почему-то задержался.
— Устал? — тихо спросила она.
Он не ответил. Только слегка опустил голову.
— Здесь есть сад. Почти никто туда не ходит, — сказала она, развернулась и пошла, не оборачиваясь.
Он пошёл за ней.
В том саду пахло лавандой. Хината села на скамью, сложила руки на коленях. Саске остался стоять. Долго. Молча. Потом сел рядом.
— Не спишь? — через пару минут она снова нарушила тишину.
Он повернулся к ней. Она смотрела на него спокойно, с теплом, без жалости. Он покачал головой.
— Я тоже не сплю, — сказала она. — Иногда сны возвращают меня туда, где больно.
Он смотрел на неё. Его сердце впервые за долгое время сжалось не от вины, а от чего-то другого. Она не пыталась его изменить. Не просила остаться. Просто... была рядом.
С того вечера он начал возвращаться чаще. Не к деревне. К ней.