30.
Огромная просьба читающим: воздержитесь, пожалуйста, от комментариев!
___________________________________________________________
- Видели ли Вы, что произошло?
Детектива звали Альверсон Берг, и он жутко гордился возложенной на него миссией поиска виновного в покушении на такую важную персону, как кандидат в мэры города. Детектив второго класса Альверсон Берг, плотный крепыш с небольшой лысинкой, приехал в больницу следом за скорой помощью: видимо, полиция бросила на расследование все силы, и даже для допроса скромного секретаря-референта Элиаса Гленна выделили отдельного детектива. Не слишком блестящего, но все же.
По случаю травмы допрос проходил непосредственно в палате: по странному стечению обстоятельств, больница, в которой оказался Эли, оказалась той же самой, из которой он совсем недавно вышел: клиника "Контра Мори", принадлежащая архангелу. Каким таким хитрым образом удалось архангелу быстро сориентироваться и утащить Эли в свою клинику, парень не знал, но понял теперь, почему Габриэль не стеснялся держать его за руку в машине: врачи, сопровождавшие их, от макушки до пяток принадлежали самому Мори.
Теперь Мори с предельно сосредоточенным видом сидел у кровати Эли, а детектив второго класса Альверсон Берг задавал свои вопросы.
Детектив не ожидал, что встретит сразу двух свидетелей в одной палате - Габриэль Мори, нахмурив свои идеальные брови, сообщил, что является лечащим врачом Элиаса Гленна, и его присутствие обусловлено состоянием больного, поэтому палату он покидать не собирается; Альверсону Бергу пришлось созваниваться со своим начальством, что-то долго объяснять по телефону и, видимо, запрашивать новые инструкции, поскольку так удачно подвернувшийся под руку конкурент потерпевшего Милсона, судя по загоревшимся глазкам детектива, тоже весьма интересовал следствие. Руководство долго что-то объясняло детективу по телефону - видимо, Альверсон Берг не дорос еще до чести опрашивать таких важных птиц, как архангел.
Эли начал подозревать, что Габриэль Мори очень хочет услышать то, что он скажет полиции, и немного удивился, как мог детектив допустить такое вопиющее нарушение правил. Но, видимо, всерьез ни Эли, ни Габриэля Мори никто не подозревал, поэтому и правилами проведения допросов никто не заморачивался. Эли полулежал на кровати, Габриэль Мори коршуном нависал над ним с одной стороны, а Альверсон Берг приткнулся с другой, записывая на диктофон все сказанное. И этот вопрос - про то, что же видел Элиас Гленн - был задан первым, сразу после стандартных вопросов про имя, возраст и место работы.
- Видели ли Вы, что произошло?
Эли честно подумал.
- Я стоял внизу, - признался он, - было очень холодно, и я спрятал шею в шарф, поэтому наверх не смотрел... Я слышал в наушник, что босс... господин Милсон начал свою речь, но не смотрел по сторонам. Извините. Мне жаль.
- Не поступало ли господину Милсону угроз или предупреждений?
Эли опять задумался.
- Нет, - мотнул он наконец головой, - но если бы такое случилось, босс бы мне и не сказал. Для этого есть помощник по безопасности.
- Знаете ли Вы человека по имени Рэй О'Ливи?
- Нет, никогда не слышал. А кто это?
- Не жаловался ли Вам господин Милсон, что его преследуют журналисты?
Эли сглотнул. Появившееся в допросе слово "журналисты" его насторожило, и он вспомнил, как ежедневно отправлял график Милсона шантажисту... журналисту, который работал на Мори. Вчера график тоже отправился по привычному адресу. А что, если полиция докопается до этого и заподозрит его в... в пособничестве?!
- Да, он рассказывал, что пресса все время за ним гоняется, - выдавил Эли после паузы и закрыл глаза.
- Кажется, пациенту необходим отдых, - тут же вмешался Мори, - не забывайте, детектив, он ранен.
- Последний вопрос, - заторопился Альверсон Берг, недовольно косясь на хмурящегося молодого Будду, - какие отношения у Вас были с Карин Бун?
- Карин?... А, это ассистент босса... Я не знал ее лично. Мы здоровались, и все.
- И господин Милсон не говорил с Вами о ее уби...?
- Вы сказали, что вопрос был последним, детектив, - прервал его Мори и холодно улыбнулся, - пациенту необходим покой. Если Вам необходима информация, я готов предоставить все необходимые документы, что в день убийства госпожи Бун Элиас Гленн находился в этой клинике под наблюдением врачей. У него был приступ анемии.
- Господин Мори, что Вас связывает с господином Гленном? - неприязненно осведомился детектив Альверсон Берг, переводя глаза с парня на выпрямившегося архангела, и Эли стиснул кулаки на одеяле, старательно не открывая глаз.
- Полагаю, я могу ответить на все Ваши вопросы в своем кабинете, - вежливо улыбнулся архангел и сделал жест рукой в сторону двери - то ли приглашая пройти с ним, то ли выставляя вон, - Не будем мешать господину Гленну отдыхать. Прошу.
Дверь за ними закрылась.
Эли сел на кровати и поджал ноги, комкая в пальцах край больничной пижамы. Как будет объяснять Мори свое присутствие рядом с Эли? Забрал его в свою клинику, честно сказал, что и раньше Эли здесь бывал... это же опасно! Его же заподозрят в шпионаже, неужели он не понимает?!
Дверь в палату снова открылась и впустила уже знакомую Эли красивую азиатку средних лет в белом халатике, катящую штатив и капельницу.
- Немедленно ложись, - по-свойски напустилась она на Эли, - Мори приказал следить, чтобы ты не вставал и не прыгал. Хорошо он тебя знает, а? Не успел выйти - ты тут же вскочил!
"Теперь еще и она будет интересоваться, какое отношение я имею к Габриэлю Мори, - тоскливо подумал Эли, укладываясь на подушку, - и что мне им всем говорить?"
***
Габриэль Мори вернулся примерно через час, хмурый, бледный, но держащийся, как всегда, уверенно и спокойно. Эли моментально уловил исходящее от него напряжение и насторожился.
- Что они спрашивали?
- Все то же самое, что и у тебя.
- А что ты ответил про меня?
- О чем ты? - архангел сделал вид, что не понял вопроса, и отвернулся к окну, исключительно внимательно рассматривая пустую ноябрьскую улицу. Парень поудобнее уселся на кровати, подоткнул одеяло и настроился на подробный допрос.
- Детектив спросил, кто я тебе. Что ты ответил?
- Правду, - кратко уронил Мори, и Эли поперхнулся.
- Ка... какую?
- А кто ты мне? - Мори повернулся, и парень увидел горящие мрачным огнем глаза молодого Будды, - Ты сам как считаешь?
- Я... какая разница, как считаю Я? Я просто хотел знать, что ответил ТЫ.
- Разница большая, - Мори на что-то серьезно злился: вокруг него летали багровые шарики гнева, а желваки на скулах так и играли, - просто ответь.
- Я... я твой... знакомый? - неуверенно предположил Эли, про себя молясь, чтобы приступ этой злости вызвал не он, - Случайный знакомый?
- Ты про себя думаешь именно так?
Багровые шарики просто роились вокруг архангела, и Эли струхнул.
- Нннну...
- Давай честно.
- В настоящее время я твой любовник...
- Уже ближе к истине. Почему - "в настоящее время"?
- Потому, что... в общем, я не верю, что сохраню этот статус надолго, - Эли осмелел, увидев, что архангел не намерен придушить его за откровенность, - я думаю, что уже через пару-тройку дней я... ты... в общем... все закончится.
- Почему? - повторил Габриэль Мори, не отводя глаз.
- Ты - красивый, богатый, перспективный политик, будущий мэр города, а я... в общем, зачем я тебе? Найдутся более подходящие спутники.
Наконец-то Эли высказал это напрямую! Он так давно мучился, терзаясь очевидным несоответствием себя - и Габриэля Мори... он так давно хотел понять, зачем он этому уникальному мужчине... может, теперь архангел наконец-то приоткроет ему тайну? Ну или хотя бы намекнет, как скоро сбудется прогноз Эли?
Мори молчал, глядя на покрасневшего Эли, комкающего край одеяла и нервно ждущего ответа. Наконец, он выпрямился и глубоко вздохнул.
- Ты...
Его перебила заглянувшая в палату медсестра:
- Доктор Мори, к пациенту поднимаются посетители. Вы просили предупредить.
- Спасибо, - кивнул Мори и широкими шагами пересек палату, - поговорим потом, Эли.
"Эли". Не "мышонок", не "куколка" даже... Эли. Неужели он угадал, и архангел просто не знал, как ему об этом сказать? И эта поспешность... так похоже на бегство!
- Сынок, ты ранен?
Эли вскинулся: в дверях стояли родители. Заплаканная мама, бледный отец... ну да, он и забыл, что отправил им сообщение, когда архангел увел от его кровати недовольного детектива. Теперь придется выслушивать охи и ахи, успокаивать, убеждать, что все в порядке, а заодно и пытаться объяснить, что у него в жизни все прекрасно.
Эли никогда не рассказывал родителям подробностей своей жизни. С тех самых пор, как уехал из дома, родители потеряли возможность его контролировать - и проверять, правду ли им говорят. С тех самых пор у него всегда все прекрасно. Он мог сидеть неделями без денег, мог рыдать ночами от неудач в любви, мог сбиваться с ног в поисках работы или в попытках решить какие-то серьезные проблемы, но для родителей у него всегда была заготовлена оптимистическая улыбка и фраза: "все прекрасно". Не то, чтоб он им не доверял... Просто не хотел к своим собственным трудностям прибавлять еще и вину за нервничающих родителей. Ведь они начинали переживать! Стоило им узнать о какой-то его проблеме, как они едва ли не каждый день дергали его вопросами, как дела, не решилась ли проблема, не наладилось ли что-то... Они не давали ему даже шанса ненадолго передохнуть от невеселых мыслей; мама переставала спать и тревожно пила таблетки, отец хмурился и терял аппетит, и Эли, плюсом к своим заботам, начинал винить себя за причиненное беспокойство... со временем комплекс "плохого сына", который только и знает, что разочаровывать родителей, укоренился в парне настолько, что даже крошечная жалоба на простуду казалась преступлением. Нет, родителям Эли ничего не говорил. Но сейчас... сейчас у него не было шанса промолчать, ведь в новостях наверняка уже распространили информацию о покушении на кандидата в мэры. На площади находились десятки телекамер - наверняка кадры с места событий давно уже попали в эфир, и прекрасно видно, как раненый Милсон валится на своего незадачливого помощника... Именно поэтому Эли принял решение опередить новости и написать родителям, что у него все в порядке. Они стояли на пороге именно такие, какими и ожидал их увидеть Эли: мама успела выпить целый флакон успокоительного, насмотревшись новостей и навоображав себе бог знает что; отец с судорожно стиснутыми губами, бледный до синевы, наверное, тоже уже не раз хватался за сердце и пил свои таблетки... самая ужасная картина, которую Эли мог себе представить. Он иногда думал, что лучше было бы ему никогда не рождаться вообще, чем служить поводом вот таких волнений... никчемный мальчишка, без перспектив, без талантов, да еще и со странными предпочтениями... да, пожалуй, было бы лучше, если бы он совсем не рождался. По крайней мере, его родителям было бы проще жить.
- У меня все в порядке, - заторопился Эли, облизывая пересохшие губы, - просто сотрясение мозга от падения...
- Это же очень опасно! - мама бросилась к его кровати, собираясь всласть напредставлять самого плохого развития событий, - Если не соблюдать режим и не лечиться, это может...
- Но я в больнице, - мягко остановил предполагаемые ужасы Эли, - меня лечат, и режим я буду соблюдать...
- Это частная клиника, очень дорогая, - нахмурился и отец, пристраиваясь на краешке стула неподалеку, - сколько это будет стоить? Мне нужно поговорить с врачом и все выяснить заранее...
Эли открыл было рот - и снова закрыл. Он не думал об этом раньше... и в самом деле, клиника Мори - частная, и если отец сказал, что она дорогая - так и есть; буквально день назад Эли вышел отсюда после трех дней лечения и не заплатил ни цента; кто оплатил его счет? Сам Мори? Годо? Не Милсон же... А теперь он снова сюда попал, и как минимум один день уже будет включен в стоимость лечения. Почему Эли никогда не задумывался о таких вещах?... Но отправлять сейчас отца к Мори он почему-то боялся: а что, если они узнают друг друга? Что, если его отец и в самом деле отец и архангела? Как жить тогда им обоим, зная правду? Как мириться с этой новой реальностью, где из любовника - пусть даже и временного! - он внезапно превратится в брата, имея за спиной такой постыдный небратский анамнез?
- Не нужно, - мотнул Эли головой так поспешно, что даже перед глазами все поплыло, - эту проблему решит мой босс.
- Твой босс? - отец замер и осторожно повторил, - Босс? Милсон?
- Ну да, - непонимающе кивнул парень.
Отец и мама переглянулись.
- Тебе не сказали?
- Что не сказали? - похолодел Эли, примерно уже представляя, что услышит.
- Милсона не смогли спасти. Он умер, не приходя в сознание, еще в машине Скорой помощи.
Эли тупо моргнул раз, другой.
Значит, умер.
Выходит, у Эли больше нет работы.
И жилья тоже нет.
Черт побери, о какой чуши он думает!
А о чем нужно думать? Может быть, о том, что детектив упомянул какого-то журналиста? А что, если это тот самый журналист, который каждый вечер получал от Эли графики? Что, если он расскажет на допросе об этих графиках? А может, уже рассказал, и поэтому Альверсон Берг приходил именно к нему? А что, если это архангел решил не тратить время на устранение многочисленных Карин, Аманды и прочих, а убрать сразу главную фигуру? А что, если...
- Я все же пойду, поговорю с доктором, - суетливо поднялся отец, и Эли чуть не подпрыгнул.
- Нет! Подожди! Не надо!
- Но ведь кто-то должен позаботиться о твоем пребывании здесь?
- Корпорация все оплатит, - не думая, ляпнул Эли, - даже если босса убили... я все еще работаю в корпорации. Она все оплатит. Это есть в моем контракте. Не думай об этом. Не переживай. Все будет хорошо.
- Да что может быть хорошо? - всплеснула руками мама, - У тебя теперь снова нет работы! Ты успел хотя бы что-нибудь отложить на такой случай?
- Успел, - закивал болванчиком Эли, - у меня есть накопления, не переживайте. Я справлюсь.
Родители переглянулись, успокоились, сели более расслабленно... а парень вцепился в одеяло и принялся изображать из себя спокойного и веселого выздоравливающего. Да, его отлично накормили. Да, здесь прекрасные врачи. Да, голова совсем не болит...
На задворках же сознания крутилась одна и та же мысль: как же мне жить дальше? Что же теперь будет...