29.
Огромная просьба читающим: воздержитесь, пожалуйста, от комментариев!
___________________________________________________________
Эли даже уже привык ездить на работу прямиком из объятий архангела. Каждый раз, выпрыгивая из машины Габриэля Мори за квартал до офиса, Эли испуганно озирался и нырял в ближайшее кафе, вроде как за кофе, но на самом деле пытаясь как можно скорее слиться с толпой на случай, если кто-нибудь из особо зорких сотрудников, спешащих на службу, ухитрится его рассмотреть. Сегодня он совершил точно такой же обманный маневр и выдохнул: чуть не попался! Буквально через пару секунд два дородных сотрудника, которых Эли не раз замечал в лифте, отошли от стойки той самой кофейни, куда запрыгнул парень, и учтиво с ним поздоровались. Судя по их безучастным и спокойным лицам, они не видели, из какой машины вывалился секретарь-референт, а если и видели, то не придали этому никакого значения.
Прихватив для отвода глаз в кафе стаканчик с карамельным латте, Эли довольно погарцевал в офис.
Несмотря на ранний час, там вовсю кипела жизнь: Годо уже посовещался о чем-то с боссом и теперь неприязненно смотрел на одной рукой держащего стаканчик, а второй неловко стаскивающего пальто Эли.
"Ревнуй-ревнуй, - беззлобно про себя хмыкнул парень, - тебе и раньше ничего не светило, а теперь и вовсе не обломится..."
- Ты идешь со мной, - уведомил парня Милсон, угрюмо, но уверенно восседающий на своем месте, напоминая капитана уже наполовину утонувшего корабля, - мы открываем хоспис, и там, разумеется, будет толпа журналистов. Будешь слушать их всех, как обычно, и говорить мне про общее настроение. Последний шанс выиграть хотя бы немного голосов. Завтра - "день тишины", послезавтра - выборы. Как думаешь, у меня есть шансы?
Эли честно задумался и вздохнул. Годо опустил глаза.
- Ясно, - кивнул Милсон и помрачнел еще сильнее, - этот выскочка меня, получается, все-таки обыграл. Но посмотрим, как он запоет после сегодняшнего выступления на пресс-конференции!
Эли насторожился. Активно интересоваться, о чем идет речь, он не мог - это показалось бы подозрительным, но почему теперь ему не говорят даже самого основного? Неужели это Годо с его осторожностью так влияет на босса? Архангел вчера сказал, что Годо всегда верно служил своему боссу - ну что ж... как минимум, такая верность в последний момент достойна уважения...
- Вы планируете днем какие-то громкие заявления для прессы? - осторожно осведомился Эли, и Милсон ощерился.
- Я - нет, а вот моя жена - да.
Парень нахмурился и открыл рот для следующего вопроса, но поймал предостерегающий взгляд Годо и рот поспешно закрыл. Годо не враг Мори, теперь Эли это знает точно. Годо не станет вредить архангелу, а значит, ничего ужасного не планируется. В любом случае, Годо сам предупредит своего бывшего возлюбленного, если ситуация станет критической. Только теперь парень понял, откуда у архангела была такая точная и емкая информация и об акциях, и о всех планах Милсона - не Карин, вовсе не Карин снабжала Мори ценными сведениями. Это делал Годо. Именно поэтому он появился тогда в Энсенаде - возможно, он архангела вовсе не преследовал, а защищал?...
Эли уплыл в свои мысли и не заметил, как уставились на него две пары глаз: голубые - Годо и водянисто-серые - Милсона.
- Простите, - смущенно пробормотал парень, - я немного задумался...
- Я спросил, - повторил Милсон громче, словно Эли страдал не рассеянностью концентрации, а глухотой, - сможешь ли ты отслеживать реакции всех, кто будет вокруг меня? Журналисты, публика, даже жена? Будут задавать сотни вопросов, десятки людей... сможешь?
- Смогу, - пожал плечом Эли, - если они не заговорят все одновременно.
- Надеюсь, - хмыкнул Милсон и поднялся, хлопнув ладонями по столу, - тогда - вперед. Берни, на тебе подготовка к пресс-конференции.
Годо молча кивнул и снова бросил непонятный взгляд на Эли: то ли испытующий, то ли предупреждающий о чем-то.
"Что же он хочет мне сказать? - озадачился Эли, снова натягивая свое серое пальтишко и едва поспевая за ринувшимся, как бык на корриду, Милсоном к лифту, - Не верит, что я скажу боссу правду во время выступлений? Или сомневается, смогу ли я и в самом деле справиться?"
- Не бойся, ты справишься, - вдруг услышал около уха Эли и удивленно вскинул голову: Милсон кривовато усмехался, посматривая на него. Эли стало его почему-то очень жаль. Серовато-бледный цвет лица, мешки под глазами, неизбежный проигрыш, разорванная пополам компания - детище, любовно взращиваемое годами... неверная жена, играющий за другую сторону сын, оказавшаяся предательницей помощница... несмотря на все это, Милсон еще нашел в себе силы подбодрить его, Эли?
"Знал бы ты, что и Годо, и я давно уже бросили тебя в одиночестве, - терзался раскаянием парень, безучастно глядя в окно машины на мелькаюшие улицы, - знал бы ты, что ты совсем один... совсем. Постаревший за пару дней, всеми преданный, потерявший часть своего бизнеса, вынужденный играть до конца, хотя тебе самому ясно, что исход битвы давно предрешен... Бедный, бедный босс... Ты еще на что-то надеешься? Неужели думаешь, что Мори каким-то чудесным образом сдастся?"
Вспомнив про архангела, Эли покосился на босса на заднем сиденьи и воровато вытащил телефон: новый, который ему, как и обещал, вручил архангел утром по пути на работу. В этом новом телефоне не было совершенно ничего, кроме мессенджера с аккаунтом Куколки, болтавшей когда-то с Кеном. Парень снова покосился на листающего бумаги Милсона и вышел в чат.
"Днем Аманда собирается сыграть против тебя", - быстро напечатал Эли и, удостоверившись, что сообщение доставлено, удалил написанное, послав вдогонку свой привычный смайлик: хитрая мышь держит плакатик "Доброе утро". Если кто-нибудь спросит - все пристойно, Эли просто отправил своему парню пожелание хорошего дня... хотя, конечно, спрашивать некому: Милсон не обращает внимания на своего секретаря-референта, водитель смотрит на дорогу, а ищейки-Годо, который мог бы заметить подобные мелочи, с ними нет.
Поглаживая молчащий телефон в кармане, Эли так задумался, что даже не заметил, куда они приехали.
- Мы что, работаем на улице? - очнулся он, когда машина остановилась неподалеку от импровизированного подиума прямо посреди толпы людей с флажками, баннерами и шариками с символами партии Милсона, - Открывать хоспис будут на улице?
- Конечно, - гордо кивнул босс, осматривая площадь перед входом в большое белое здание, - мы же должны официально открыть двери. Перерезать ленточку, или что там положено... Смотри, сколько народу! Может, еще поборемся, а, Гленн?
Эли не ответил, поеживаясь и опасливо глядя на толпу. К сожалению, это всего лишь преданные сторонники твоей партии, которые работают на тебя, мог бы сказать Эли воодрушевленному боссу, но, разумеется, промолчал - зачем портить и без того не слишком радужное настроение? Пусть лучше босс исполнится боевого духа, иначе смотреть на его подавленное лицо будет совсем невыносимо. Для прессы - которой здесь и в самом деле десятки! - лучше быть бодрым и полным энтузиазма.
Вслед за Милсоном, окруженный тремя крепкими телохранителями, парень пробрался сквозь гудящую толпу к площадочке перед ступеньками. Там, на маленькой трибуне с микрофонами, будет стоять его босс и произносить пафосно-торжественную речь про любовь к сирым и убогим, которым повезет найти приют в открывающемся нынче хосписе. Текст выступления писал сам Эли - давно, еще пару недель назад, набросал общий шаблон для такого рода мероприятий. Боссу нужно было только вставлять подходящие по смыслу названия, а общая канва речи оставалась неизменной. Теперь вот... пригодилось.
Эли снова дали маленький наушник и микрофон, Милсону закрепили второй наушник, и парень встал внизу у трибуны, подрагивая от утреннего холода и шмыгая носом.
"Интересно, кому пришла в голову такая гениальная идея - проводить встречу с журналистами на улице? Сегодня уже 1 ноября, о чем думали организаторы, предлагая людям морозить конечности? Неужели простуда способствует увеличению числа сторонников партии?"
В пальто что-то зажужжало, и Эли зашарил по карману, отвлекшись от улыбающегося на помосте Милсона, машущего рукой взревевшей толпе.
Если бы не это - может быть, Эли успел бы заметить, что произошло дальше. Но он ничего не заметил, пытаясь замерзшими пальцами нащупать кнопочку отключения звука у телефона. Кнопочка все не находилась, телефон продолжал жужжать, Милсон начал свое приветствие, и его голос в наушнике у Эли резонировал с многократно увеличенным колонками голосом на площади. Милсон словно бы раздвоился и окружил Эли со всех сторон, а новый непривычный телефон мылом выскальзывал из непослушных пальцев... когда раздался громкий хлопок, чей-то придушенный вскрик и - тут же, без паузы! - второй и третий хлопки, Эли как раз добрался до заветной кнопки, и телефон перестал жужжать. Удивившись внезапно упавшей на площадь оглушающей тишине, парень поднял голову - и успел увидеть только падающего прямо на него Милсона. В ту же секунду крепкая фигура мужчины сбила Эли с ног, и он упал, придавленный сверху неподвижным и очень тяжелым телом. Стукнувшись с размаху затылком о шершавый асфальт и проваливаясь в морозную темноту, парень успел подумать только о том, что, несмотря на стресс последних недель, его босс, очевидно, не терял аппетита и питался очень обильно, иначе бы не превратил своего тощего секретаря-референта в котлету.
***
Открыв глаза, Эли увидел над собой качающийся потолок машины и два взволнованных лица: незнакомого врача в шапочке - и архангела.
Либо это галлюцинация, либо я уже попал в рай, уверенно подумал Эли и снова плотно закрыл глаза. Открыл снова: лица стало три, сверху к предыдущим двум присоединилось третье, в точно такой же шапочке, как и у первого.
- Точно, рай, - пробормотал Эли и сурово сдвинул брови, - архангел, по старому знакомству пропусти без особых расспросов, а?
У архангела брови поползли вверх, и он заулыбался.
- Мышонок, надеюсь, твой мозг не пострадал? Или ты теперь всегда будешь нести подобную чушь?
Парень осторожно приподнялся и осмотрелся: ага, он в машине Скорой помощи, которая куда-то едет. Видимо, в больницу.
- А хоспис не открыли? - снова невпопад спросил Эли и добавил, заметив подозрительные взгляды врачей и архангела, - ну... там же должны быть и врачи... зачем куда-то далеко ехать...
Габриэль Мори закатил глаза и с силой надавил на плечи парня, укладывая его обратно.
- Лежи смирно и не возмущайся. А то сейчас окажется, что и машина тебе не подходит, и цвет униформы глаз не радует...
Эли насупился, но послушно лег, заметив, как заулыбались врачи. Архангел в своем репертуаре... сейчас мимоходом покорит и этих избирателей.
Внезапно парень подпрыгнул и снова сел, сбросив с себя какой-то плед, который, свалившись, открыл грудь Эли: серое пальто было испачкано буро-коричневыми пятнами. Уставившись на эти пятна, Эли медленно восстановил в памяти произошедшее, и внутри у него все онемело от ужаса.
- Что с Милсоном?
- Его увезли на другой машине, - кратко сказал архангел.
- А ты? Как ты тут оказался?
- Я тоже приезжал на открытие хосписа, - дернул плечом мужчина и властно указал подбородком на носилки, - ложись. У тебя сотрясение мозга, не прыгай.
- Еще бы, он же тяжелый, - пожаловался Эли и испуганно прикусил язык, - он... он жив?
- Был жив, когда уезжали, - еще суше ответил Мори и приподнял бровь, глядя на Эли в упор. Парень понял его знак и замолчал: и в самом деле, мало ли, вдруг эти врачи, послушав их разговор, побегут продавать информацию журналистам?
- Слушай, архангел... - Эли заволновался, и его мысли приняли непредсказуемый поворот, - мои родители наверняка увидят новости и испугаются. Надо им сообщить, что со мной все хорошо... помоги, а?
- Потерпи пять минут, сейчас мы доедем до больницы, тебя осмотрят - и все сам сообщишь, - нахмурился Мори, и Эли заметил полыхнувшие вокруг мужчины шарики сине-фиолетового цвета. Страх? Разочарование? Чего вдруг испугался Габриэль Мори? Упоминания о родителях? Но почему? Разве не рассказал он историю про отца-гипнотизера? Разве не успокоился уже Эли от этого рассказа, разве не решил, что в досье Годо была ошибка, и Габриэль Мори не имеет никакого отношения к его собственному отцу - а значит, и к самому Эли?
- Ну это же несложно, - умоляюще заныл Эли, пытливо глядя в лицо архангелу, - просто напиши сообщение с моего телефона...
Габриэль Мори никак не отреагировал: он сидел рядом с Эли и смотрел на него ничего не выражающими черными глазами молодого Будды.
Ладно, провокация не удалась, понял Эли и затих. В его гудящей голове крутились сразу десятки мыслей: что все-таки произошло? Что будет, если Милсон умрет? Как вовремя все это случилось - теперь Аманда Милсон не сможет навредить архангелу... Состоятся ли теперь вообще выборы? Не будут ли подозревать в покушении архангела? Что делал, черт побери, Габриэль Мори на открытии хосписа своего конкурента? Как он объяснил, что решил поехать с Эли? Не спровоцирует ли все это ненужные сплетни? Ведь Габриэль Мори открыто сидит рядом с секретарем-референтом своего конкурента, держит его за руку и общается так, что никаких сомнений в их знакомстве не остается; если врачи "Скорой" продадут информацию журналистам, скандал с подозрениями в адрес архангела может получить ненужную огласку! Неужели Мори об этом не думает? Неужели не боится, что его все-таки обвинят в шпионаже с помощью Эли? Или... или он обо всем думает, а Эли просто не может догнать скорость всех стратегий и тактик хитроумного архангелового плана?...