31.
Огромная просьба читающим: воздержитесь, пожалуйста, от комментариев!
___________________________________________________________
Эли едва дождался, пока уйдут родители: немного успокоенная видом вполне живого и даже почти здорового сына супружеская чета Гленн чувствовала себя в палате как дома, и неохотно отправилась в обратный путь только после недвусмысленных намеков в виде зевания и клевания носом.
Но Эли, конечно, и не думал спать. Выждав для верности минут пять в позе "уснувшего пациента", он выполз из-под одеяла, дохромал до шкафа и нашарил в кармане пальто телефон. Новый, тот самый, который утром получил от архангела в подарок.
Сообщение, из-за которого Эли просмотрел все самое важное (пропустил, так сказать, без преувеличения историческое событие, да простит его Милсон!), так и висело непрочитанным.
"Что ты делаешь на церемонии открытия хосписа!?"
Интересный вопрос. Разве не очевидно, что Эли там работал, сопровождая босса, тогда еще живого и здорового? Неужели архангел не ожидал его увидеть? Может, он задумывал что-то нехорошее сделать на том открытии, но при Эли не стал? Впрочем, теперь этот вопрос уже не актуален.
"Ты еще в клинике?" - напечатал Эли, для приличия отправив и смайлик: скромно потупившуюся мышь.
Сообщение ушло, но архангел в сети не появился.
Эли подождал минут десять, поиграл на телефоне в игрушку - нужно складывать кубики в ровные ряды, почти как тетрис - и снова заглянул в мессенджер. Его сообщение так и висело без ответа, и зеленый кружочек возле имени "Кен" не горел.
Эли поиграл в кубики еще немного, начиная уже по-настоящему зевать и клевать носом. Странно, в последнее время они с архангелом почти все время проводили вечера вместе, но Эли никогда не задавался вопросом, чем занимается Габриэль Мори, когда его нет рядом? Работает? Читает? Может быть, занимается спортом? Должен же он как-то поддерживать свою великолепную физическую форму! Может быть, встречается с избирателями или наоборот, идет инкогнито в театр? Почему Эли не спросил об этом раньше? Что вообще нравится такому, как Габриэль Мори? До сегодняшнего дня его присутствие воспринималось как нечто само собой разумеющееся, и они либо разговаривали, либо предавались вполне понятным для двух молодых и здоровых людей физическим забавам; но сейчас, когда Эли впервые не получил мгновенного ответа на свое сообщение, он словно очнулся. Он ничего не знает о Габриэле Мори... Не в смысле возраста, роста и запаха, а в более тонком, эмоциональном смысле. Они обсуждали музыку, кино и книги, но это были скорее общие рассуждения; Габриэль Мори читал, слушал и видел, казалось, все, о чем ни упоминал Эли, а вот что он ЛЮБИТ сам, он так и не рассказал... или Эли просто не запомнил?
А может, сейчас Габриэль Мори встретился с прекрасной женой - то есть, получается, уже вдовой - Милсона и убеждает ее сотрудничать и дальше? Парень насупился и сполз под одеяло. Понятно, как он убеждает! Очень убедительно убеждает! И неоднократно! Можно не сомневаться, что в результате такого убеждения свежеиспеченная вдова быстро утешится и продолжит помогать бывшему конкуренту мужа.
Сообщение по-прежнему не прочли. Мышь на смайлике неустанно краснела и опускала глаза, и Эли даже жаль ее стало немножко: бедная, бедная, старается, а на нее никто не смотрит... Видимо, архангел занят чем-то очень важным, настолько важным, что даже телефон, который всегда рядом с ним, не видит. До мышей ли ему!
Фантазия Эли с готовностью нарисовала "важное занятие", добавив для красочности в картину бокалы с вином и горящий камин - как тогда, на побережье. Ощутив себя той самой мышью, на которую никто не обращает внимание, Эли окончательно надулся и, плотно замотавшись в одеяло рулетиком, приступил к третьей порции кубиков.
... и проснулся от солнца, залившего палату.
Часы на стене показывали девять, и парень зашарил по одеялу в поисках выроненного во сне телефона. Экран был по-прежнему пуст, а мышь все краснела и краснела в гордом одиночестве.
Архангел так и не вышел вчера в сеть.
Эли запереживал, и на этот раз уже не из-за красавицы-вдовы: после вдовы Габриэль Мори наверняка бы нашел минутку и проверил телефон, он всегда его проверял, в любое время суток, Эли ли не знать! Но сейчас рядом с именем Кена висел значок, что пользователь был в последний раз на своей страничке в 18:47. То есть, сразу после того, как сбежал из палаты Эли перед посещением родителей. Что с ним могло случиться? Потерял телефон? Срочная операция, после которой обнаружился сдохший аккумулятор, а теперь глубокий сон? Нет, неправдоподобно. Не в духе архангела. Может, спросить у кого-нибудь? Должен же персонал знать, где их босс? Вот будет смешно, если Эли сейчас начнет расспрашивать всех подряд и наводить панику, а босс окажется в своем собственном кабинете... Может, он просто не хочет общаться с Эли по какой-то причине? Может, вчера Эли что-то обидное сказал?
Нет, надо уточнить!
Кстати, и про завтрак заодно спросить. Отличная, а главное, правдоподобная, причина!
Парень решительно сполз с кровати, нашарил тапочки и выглянул из своей двери. Коридор клиники был тих, спокоен и светел, как обычно. Где-то вдалеке журчал ручеек говорящего телевизора: пациенты в зоне отдыха беседовали под утренние сериалы. Ничего необычного, все как всегда; Эли еще пару дней назад созерцал точно такую же картину, когда валялся здесь после своего обморока.
Он двинулся в сторону общего холла со стойкой дежурных врачей.
Вчера вечером парень ощущал себя абсолютно здоровым, но сейчас, пройдя пару метров, запаниковал: голова резко заболела и закружилась, перед глазами замелькали черные расплывчатые мушки, а в области желудка все свернулось противным шероховатым горячим комком и медленно покатилось по пищеводу вверх. Про завтрак Эли сразу спрашивать передумал, и теперь мечтал просто дойти до стойки и попросить кого-нибудь вернуть его обратно на кровать.
Последние метры до спасительного оазиса персонала парень преодолевал уже практически ползком: по стеночке, согнувшись пополам и пытаясь удержать внутри этот щекочущий комок в горле.
Уже знакомая красавица-врач с азиатскими чертами заметила его первой: она выскочила из-за стойки, засуетилась, подвезла кресло на колесиках, принялась утрамбовывать в него почти уже совсем сомлевшего Эли... в руку ткнулась холодная игла, и комок постепенно рассосался. Лица снова стали четкими.
- Зачем ты вышел? - мягко попеняла врач, и Эли наконец-то рассмотрел на ее униформе карточку с именем "Юми", - Около кровати есть кнопка, ты мог просто нажать на нее!
- Я... я хорошо себя чувствовал, - еле ворочая языком, уверил Эли, - сначала. Поэтому решил пройтись... а где доктор Мори? Габриэль Мори?
Азиатка Юми как-то странновато на него покосилась и поджала губы.
- Боюсь, что не смогу ответить... я не знаю. Возможно, придет позже.
- Извините... - Эли окончательно смутился и прикрыл глаза - то ли от слабости, то ли от неловкости, как его собственная мышь в мессенджере, - я... извините.
- Я отвезу тебя обратно.
- Спасибо.
- Будешь завтракать?
При мысли о завтраке горячий шершавый комок снова ожил и заворочался в пищеводе.
- По...пожалуй, пока нет...
- Тогда отдыхай. Скоро я привезу лекарства.
- Спасибо.
С помощью хрупкой на вид, но оказавшейся внезапно сильной Юми Эли был благополучно водружен обратно на кровать в палате. Воровато покосившись на телефон, парень совсем пал духом: ответ на его сообщение так и не пришел. Архангел проявлял просто чудеса игнора.
Главное, чтобы с ним ничего не случилось, внезапно пришло ему в голову, и парень покрылся холодным потом. Вчера ведь Милсон тоже, наверное, не ответил на сообщения в своем телефоне? И кто-то, наверное, думал: вот ведь подлец, игнорирует, не хочет общаться! А Милсон ехал в этот момент в Скорой помощи, окруженный трубочками и приборами, и совсем не вспоминал про тех, кто мечтает получить от него ответ. Точнее, он вообще уже ни о чем не вспоминал, если верить новостям. А что, если сумасшедший убийца, стрелявший в Милсона, был не один? Вдруг таких сумасшедших - много, и они решили перестрелять всех кандидатов в мэры? Вдруг его архангел сейчас тоже опутан проводками и совсем не думает про краснеющую в мессенджере мышь?
Эли поспешно нашарил на тумбочке пульт от телевизора. В палату тут же ворвались возбужденные голоса ведущих какого-то ток-шоу.
Новости! Эли был нужен новостной канал. Сериалы, извивающийся певец с гитарой и научно-просветительский фильм про растительный мир Амазонии волновали его сейчас меньше всего, и Эли раздраженно щелкал кнопкой, проматывая всех выясняющих отношения героев и рассуждающих о глубине шельфа убеленных сединами океанологов. Наконец, почти потеряв терпение, он наткнулся на выпуск новостей, где в этот момент ведущий слушал нескольких перебивающих друг друга политических обозревателей. Дебаты длились уже, очевидно, несколько минут, и от услышанного у Эли волосы встали дыбом.
- ...Я полностью поддерживаю решение перенести выборы на неопределенный срок, - говорил один из экспертов, похожий на сумасшедшего профессора, - в такой ситуации мы просто не имеем права...
- Но бюджетные деньги уже потрачены, - с жаром перебивал его второй, размахивая руками и брызжа слюной, - захотят ли налогоплательщики второй раз оплачивать из своего кармана такого рода мероприятия?
- А вы не думаете, что сначала нужно разобраться, можно ли доверять тем, кто остался в этой борьбе? Может быть, мы вручим власть в руки тому, кто избавляется от конкурентов?
- То есть, Вы прямо заявляете, что все это - дело рук самих кандидатов?
Собеседники наскакивали друг на друга, повышали голос, говорили одновременно, и у Эли снова разболелась голова. Он никак не мог вычленить суть из сказанного. О чем они? Выборы мэра переносятся? Остальные кандидаты под подозрением? Неужели нельзя говорить четко и по существу?!
- Конечно, я не могу утверждать наверняка, но мне кажется весьма подозрительным, что один из двух лидеров рейтинга так удачно покинул гонку! Я не верю в истории с личными мотивами, все слишком уж вовремя! Найти какого-то сумасшедшего исполнителя не составило бы труда для любого, у кого есть деньги...
- Вы намекаете, что это Габриэль Мори устранил конкурента?
- Я не намекаю, я прямо говорю, что Габриэлю Мори смерть Милсона была выгоднее, чем всем остальным! Вспомните, на прошлой неделе он купил половину бизнеса, причем, ему помогали и жена, и Милсон-младший. А теперь, когда Милсон-старший мертв, в руки Мори перейдет весь бизнес, да еще и кресло мэра в придачу. Очень удачно для совпадения, Вы так не считаете?
- Я бы не торопился делать такие смелые заявления, следствие еще ведется, - осадил разгорячившихся обозревателей ведущий, нервно поглядывающий куда-то за камеру, - мы прерываемся на рекламу и вернемся со свежими новостями!
Заиграла незатейливая мелодия, и красивый женский голос поведал, что идеальным решением для завтрака будут, несомненно, овсяные хлопья, которые можно сочетать с молоком и йогуртом. Эли сглотнул снова зашевелившийся комок и приглушил звук.
На данный момент Габриэль Мори, как минимум, жив и здоров, сделал он вывод из услышанного. Но как максимум, его теперь не подозревает только ленивый. Не надо заканчивать Гарвард, чтобы сделать те же выводы, что и сидящие в студии говорящие головы: смерть Милсона выгодна в первую очередь Мори. Но черт побери, каким идиотом надо быть, чтобы так напрямую устранять конкурента перед самыми выборами? Какой идиот будет рассчитывать на то, что все можно списать на случайность и сумасшедшего фанатика? Найдутся ли такие наивные глупцы, кто поверит в столь удачный поворот событий? Нет, даже если смерть Милсона и была выгодна Мори, он не настолько глуп, чтобы идти подобным путем. Габриэль Мори - не гангстер, он и без помощи оружия вырвался вперед и легко бы одержал верх над своим оппонентом на завтрашних выборах. Зачем ему усложнять себе жизнь лишними подозрениями, переносом выборов, тратой времени и денег на защиту себя от обвинений? Нет, Эли не верил, что Габриэль Мори приумал бы такой идиотский план. Слишком очевидно. Слишком в лоб. Это не почерк архангела. Либо кто-то очень хочет его подставить, либо кто-то подсуетился и под шумок свел какие-то свои, личные счеты.
Блок рекламы кончился, и снова включилась студия: спорящие сидели взъерошенные и красные, словно их отругала строгая учительница, а ведущий откашливался.
- Только что мы получили свежую информацию из следственного управления. Прямое включение, на связи со студией шеф полиции города Эшли Брикс.
Изображение мигнуло, и на экране появилось круглое розовощекое лицо с маленькими глазками. Шеф полиции Эшли Брикс натужно прочистил горло и принялся скучно перечислять все проведенные департаментом мероприятия по расследованию убийства Милсона.
- Подозреваемый задержан на месте... безработный... в первые часы допроса кричал, что хотел помочь своему благодетелю, но не называл конкретных имен и затем отказался от своих слов... состоит на учете в психиатрической службе... допрошены члены семьи... сотрудники... конкуренты... проверяются контакты... ведутся следственные действия...
Розовощекий шеф полиции так путано и невнятно говорил, что Эли даже одеяло пнул с досады. Что может расследовать человек, который даже в своих собственных действиях заблудился, как в лесу? Если не вслушиваться, то можно подумать, что члены семьи Милсона и его конкурент - безработные психи, и все они - благодетели стрелявшего, а тот с кем-то контактировал, кричал и отказывался! Неужели шеф полиции сам не слышит, что несет?
- Не слушай эту чушь, - раздался низкий знакомый голос от двери, и Эли подпрыгнул, поворачиваясь к двери. Архангел!
С гудением пикирующего шмеля парень свалился с кровати и запрыгнул на мужчину, обхватив его руками и ногами.
- Я так испугался, - забубнил он, цепляясь за шею и тыкаясь носом в черные волосы на виске, - я думал, с тобой тоже что-то случилось, и ты... тебя... где ты был?! Я так испугался! Ты не отвечал, пропал, молчал!
Габриэль Мори поддержал под попу висящего на нем мешочком Эли и в три широких шага вернулся вместе с ним к кровати.
- В полицейском управлении, знаешь ли, не разрешают просматривать сообщения, - съехидничал архангел и присел рядом с парнем, - так что извини, пришлось побыть невежливым.
- Тебя так долго допрашивали?
- Да. Разными способами. Даже классический прием с хорошим и плохим полицейским на мне испытали. Возможно, они рассчитывали, что если меня держать там целую ночь и спрашивать без конца об одном и том же, я от страха заплачу и признаюсь в содеянном?
Эли наконец-то выдохнул: архангел в порядке, рядом с ним, иронизирующий, как обычно, только ужасно усталый...
- Тебе нужно отдохнуть, - решительно мотнул парень головой и сдвинулся на противоположный краешек кровати, - давай, приляг ненадолго. Полежишь чуть-чуть здесь - и поедешь домой. Иначе ты уснешь в машине, а твой водитель слишком тщедушный, он тебя не дотащит...
Габриэль Мори хмыкнул, но послушно сбросил пиджак и вытянул ноги поверх одеяла рядом с Эли. Эли подоткнул ему подушку под спину и подполз под бок, словно даже на секунду боялся потерять ощущение тепла рядом.
- Ты глаза закрой... воооот. Расслабься. Хочешь, я тебе колыбельную спою? Нет, я плохо пою, лучше стих прочту. Хочешь стих?
- Ты и правда так переживал? - Мори повернул к нему голову и вскинул брови. Парень тяжело вздохнул и понуро кивнул. Архангел снова хмыкнул и устроился поудобнее, обхватив Эли одной рукой.
- А выборы вроде как отменили, ты слышал уже? Слышал, значит... Ну и ладно, ты все равно победишь, даже если и через год. Так вот, стих... Сон узор сплетает свой у меня над головой... Что ты смеешься?! Это серьезный стих!
- Про муравья?
- Да! Он одинок! Так вот...
- Нет, давай что-нибудь другое, иначе я не смогу уснуть от смеха.
- Ладно. Заходит солнце, и звезда сияет в вышине...
...Через несколько минут красавица-врач вкатила тележку с завтраком и замерла у порога: грозный босс Габриэль Мори, которого даже его собственные подчиненные называли именем бога смерти Мара, без ботинок и пиджака спокойно спал в обнимку с довольно бормочущим что-то ему на ухо пациентом. Юми осторожно приоткрыла дверь и, пятясь, выкатилась вместе со своей тележкой обратно в коридор.