7.
Огромная просьба читающим: воздержитесь, пожалуйста, от комментариев!
___________________________________________________________
Прижавшись спиной к стене в коридоре, Эли стоял, ощущая себя загнанным в ловушку. Туман в голове понемногу рассеивался, и парень принялся рассуждать спокойно. Если журналисты окружили дом, им не выбраться незамеченными. Одно фото уже сделано, и то, что здесь встречаются два человека, совершенно очевидно. С какой целью они встречаются – журналисты додумают сами, но личность Эли станет известна достаточно быстро. Выжидать и прятаться дальше смысла уже нет - все равно их заметили. Как ни старался Эли избежать подобного, но в скандал он все же угодил – и о чем он только думал, влезая в политику? Теперь он потеряет работу, и вряд ли сможет когда-нибудь устроиться в хорошее место: ни один шеф не доверит тайны своего бизнеса шпиону. Конечно, Эли не так уж сильно дорожил своей работой, но ощущение, что его будут считать предателем, приятным не было. Нет, Эли не хотел такого, совсем не хотел. Но разве теперь кто-то спрашивает, чего он хотел бы?
Архангел постоял немного напротив Эли, бросая на него быстрые и мрачные взгляды, потом выдохнул – и резко приказал, открывая входную дверь:
- Побудь здесь. Не высовывайся.
Эли слышал, как навстречу ему всколыхнулся какой-то шумок, словно несколько человек одновременно заговорили, а затем захлопнувшаяся дверь отсекла любые звуки.
Журналисты. Наверное, именно так они и гомонят, когда набрасываются на свою добычу. Что собирается сказать им архангел? Признаться? Он же сказал, что предпочел бы скорее признаться в супружеской измене, чем в шпионаже с помощью сотрудников Милсона – выходит, именно это он сейчас и делает? Но кого это сможет обмануть... Когда фото Эли появится в газете, каждый сотрудник штаба Милсона будет готов распять несчастного секретаря-референта, и вряд ли они всерьез поверят в такой исключительно своевременный и удобный для конкурента адюльтер.
Эли сполз спиной по стене и уткнулся лицом в колени.
С ним всегда происходило именно то, чего он боялся. Если ситуация могла повернуться к Эли неудачной стороной – она обязательно поворачивалась. Тоже, своего рода, дар, наверное.
Пусть это были мелкие и неприятные вещи, но ведь из них и состоит жизнь... Эли никогда не звали на вечеринки (и не стеснялись ему в лицо покаянно воскликнуть «Ой, прости, я забыл!», словно он, Эли, был незаметным и прозрачным предметом интерьера); билеты заканчивались ровно перед его носом; ему отказывали в просьбах, не замечали его признаний в любви, врали, что заняты, когда он звал на свидания... случалось всегда именно то, чего Эли держал в голове как «худший вариант развития событий». О чем он думал, когда соглашался встретиться с архангелом? Почему забыл про свое вечное невезение? Если их могли заметить вместе – можно было не сомневаться, именно так и случится!
Дверь снова хлопнула, и архангел опустился рядом с Эли на пол.
- Они сейчас уедут. И тогда я отвезу тебя домой.
Эли поднял голову и уставился на архангела.
- Что ты им сказал?
- Что засужу их за проникновение на частную территорию, если хотя бы одно фото моей личной жизни появится в сети.
- Думаешь, сработает?
- Пусть рискнут проверить.
Эли снова уткнулся в коленки, и теплая рука опустилась на его взлохмаченную макушку.
- Не переживай, куколка. Я... я сказал им, что парень на фото – просто мой любовник. И завтра признаюсь на пресс-конференции в обмен на уничтожение фото.
Парень вскинул голову и оттолкнул гладившую его руку.
- Не надо таких жертв.
- Разве это жертвы? Ты же и в самом деле не мой шпион.
- Но и не любовник.
Эли встал, постоял немножко, сверху вниз изучая сидящего на полу архангела, прикусил губу...
- Тебе и правда проще, если тебя назовут изменником?
Габриэль кивнул, не глядя на Эли.
- Почему?
- Я не люблю, когда меня обвиняют в том, чего я не делал. Я не нанимал шпиона.
- Но ты же и не изменял!
- Ну, про это я хотя бы думал иногда... а значит, не совру.
Эли отвернулся.
Да, архангел снова говорил правду, он и в самом деле хотя бы раз в жизни, но думал про измену своей распрекрасной Барби. От этой честности парню было не по себе, ведь архангел собирался похоронить свою политическую карьеру ради почти незнакомого человека... Зачем?
- Зачем такой альтруизм? – вслух спросил Эли, - Не проще ли отдать им меня на растерзание? В конце концов, нет ничего постыдного в том, чтобы использовать те же методы, что и противник...
- Но я их не использую.
- А как же то, с чего мы начали общение?
- Я об этом не просил.
Эли тяжело вздохнул.
Теперь он чувствовал себя виноватым: по своей собственной прихоти он втянул человека в неприятности. Сначала полез с никому не нужными разоблачениями, теперь вот в гости приехал – и Мори придется оправдываться за то, чего не делал...
Этот архангел и в самом деле был очень странным человеком. Честным – и странным, настолько, что Эли окончательно перестал его понимать. Если бы на его месте оказался Милсон, он без зазрения совести использовал бы возможность припугнуть Габриэля, заставить его понервничать, поискать других шпионов... Милсон не стал бы играть в благородство. Милсону всегда было наплевать на все, кроме своей карьеры, и в этом он тоже был ужасающе честен.
Габриэль Мори же почему-то предпочел соврать и прикрыть Эли.
- А если твоя жертва бессмысленна? Если фото все же сольют? Тогда у тебя появится не просто любовник, но еще и любовник- шпион... дважды вранье.
- Прямо-таки не Куколка, а Мата Хари, - рассмеялся архангел и легко вскочил на ноги, - только очень тощая и никогда не танцевавшая для меня. Не думай о том, чего еще не произошло, Куколка.
- Жаль тебя разочаровывать, но Куколка – самый настоящий неудачник. У меня всегда все происходит именно так, как я НЕ хочу.
Габриэль не стал отвечать. Он подошел ко входной двери и снова припал к глазку.
- Вроде бы никого, - оповестил он, всматриваясь в площадку перед домом, - они и в самом деле уехали. Я подгоню машину поближе к двери...
Эли кивнул.
Архангел выскользнул из дома. Заурчал мотор, послышался хруст гравия – автомобиль маневрировал на маленьком пятачке, пытаясь встать поудобнее.
Эли было все равно.
Он прекрасно знал, что удача его снова подведет: хотя бы один журналист, да не поверит Мори. Хотя бы кто-то, да захочет вытащить на поверхность грязные тайны кандидата в мэры. Слишком уж это перспективно, слишком горячая тема, на которой можно заработать, слишком широкий простор открывает для конкурентов! В конце концов, опытные журналисты, даже если и не рискнут публиковать эксклюзивные фото, все равно найдут способ продать их подороже Милсону. Какая Эли разница, каким образом его личность станет известна боссу?
Но архангел пошел на жертвы. А значит, и Эли тоже должен хотя бы попробовать его поддержать.
Парень глубоко вздохнул, пригладил вихры и подобрался к двери, выглядывая в щелочку.
Машина Мори стояла у самого порога, приглашающее приоткрыв дверцу со стороны пассажира. Звякнул мессенджер, и Эли вздрогнул от неожиданности, не сразу вспомнив, что телефон лежит у него в кармане.
«Ты можешь выходить, куколка. Только не забудь захлопнуть за собой дверь в дом!»
Архангел даже смайлик присовокупил... странный. Но нельзя ж так прямо сказать ему, что все старания напрасны?
Парень осмотрелся и заметил на полочке под зеркалом у входа солнечные очки – видимо, Барби оставила. Натянув на голову капюшон своей куртки и нацепив очки, Эли стрелой вылетел из дома и юркнул в машину.
Ни одной вспышки. Может быть, и в самом деле все уехали? Или сидят в кустах и фотографируют тайно?
- Дверь забыл закрыть, Мата Хари, - цокнул языком архангел и спокойно отстегнул ремень безопасности, вылезая, - я же писал...
Пока мужчина возвращался и запирал дверь, Эли, пригнувшись, изучал улицу. Она казалась пустой и безопасной – спрятаться можно было только во дворах по соседству да в припаркованном в конце улицы фургоне с эмблемой магазина морепродуктов. На всякий случай Эли не поднимал головы, прикрывая лицо, но в глубине души давно уже махнул на все это рукой: какая разница? Его фото уже есть. А значит, прятаться бессмысленно. Но игра есть игра: раз архангел хочет еще попритворяться секретным агентом, Эли не станет ему мешать.
- Где ты живешь?
Машина тронулась с места, и Эли, все еще высматривая гипотетически затаившихся в кустах папарацци, ответил не сразу.
- На Дивизадеро.
- Одна из моих клиник неподалеку.
- Оу, в самом деле? - Эли самому даже стало стыдно, настолько равнодушно прозвучал его вопрос. Архангел явно не заслужил такого отношения, и парень тут же исправился, - я хотел сказать... я не знал.
- Да брось. Это и в самом деле неинтересно. Я просто не знаю, как разговор поддержать.
- Честно говоря, я тоже.
- У тебя есть... девушка? Или парень? Моя легенда не создаст тебе проблем?
- Ты же знаешь, что у меня никого нет.
- Ах да... Куколка... то есть, ты... писал мне об этом. Никак не привыкну.
- А твоя Барби? Она... не воспользуется ситуацией?
- Она должна быть счастлива, что я не обнародовал ее поведение, - архангел ответил быстро и очень зло, и Эли покосился на него: выходит, красивые слова про «любовь умерла» - это только слова, и на душе у Мори еще скребут откормленные кошки... впрочем, неудивительно. Все же Барби – его жена.
- Вы долго были вместе? – снова нарушил тишину Эли.
- Пятнадцать лет, - резко бросил Габриэль и хмыкнул, - тебе так хочется о ней поговорить? Если это только для поддержания беседы, то выбери тему поприятнее...
Эли и сам не понимал, почему он снова и снова возвращался мыслями к Барби. И в самом деле, какая разница, что было, если сейчас Барби изгнана в какой-то там канадский филиал, а Мори собирается разводиться? Но у парня так и чесался язык спросить что-нибудь еще. Он видел, как болезненно реагирует Мори, и ему самому становилось немножко больно, но не от предательства и измены, которые переживал его собеседник, а от какой-то кисло-щемящей ревности, ворочающейся внутри. Мори было не все равно, как бы он ни рисовался– и Эли, всей своей «чудо-мальчиковой» сутью настроившись на его волну, цеплял и цеплял свою занозу, образовавшуюся от уже прозвучавшего «куколка мне нравилась... как человек». Никаких шансов у него и не было, с самого начала, но Эли все не мог вынырнуть из еще утром баюкавшей его мечты о взаимной симпатии. Именно поэтому ему требовалось снова и снова напоминать себе о чем-то приземленном и болезненном, чтобы не поддаться иллюзии: очнись, Мори делает все это не ради тебя. Не потому, что ему нравишься ты. Он спасает себя. Не тебя. Не увлекайся. Не надейся. Не мечтай.
А подленький сладенький голосок надежды то и дело нашептывал Эли, что архангел не просто так его защищает. Если бы ему было на тебя плевать, рассуждал коварный голосок, он бы не стал стараться. А он старается! Может, все-таки?...
Не может, сам себе ответил Эли и зажмурился, встряхивая головой. Не может. Он до сих пор переживает из-за Барби. К тому же, еще не знает про наше родство...
- Я тебя обидел? – виновато спросил архангел, бросая на сжавшегося парня взгляды, - Прости, я не хотел грубить. Но мне и правда не хочется говорить об этом.
- Я понимаю, - кивнул Эли, - все в порядке. Это ты меня прости.
- Ты всегда умел распознавать вранье? – как ни в чем не бывало, улыбнулся Мори.
- Мгм. С детства.
- Я тоже немножко умею, - хмыкнул архангел, и Эли заморгал растерянно, - не так хорошо, как ты, конечно, но иногда получается само собой. Например, я точно знаю, что ты сейчас соврал. Ты все-таки обижаешься на меня. Весь вечер.
- Я... - Эли окончательно растерялся и прикусил губу: а что, если дар Эли и в самом деле – от их общего отца, и Мори тоже может работать «детектором»? Черт, тогда Эли нужно держаться от него подальше, чтобы не выдать ненароком все свои тайные мысли!
- Тебя обидело, что я назвал тебя любовником?
- Нет.
- Ты боишься потерять работу?
- Не особо...
- Хм... Тебя злит, что я называю тебя куколкой?
- Да нет же... это что, допрос?
- Ну... почти. Мне и в самом деле интересно, почему ты так себя ведешь и что я мог натворить, чтобы тебя обидеть... Сам же ты не признаешься?
- Нет.
Архангел расслабленно вел машину по прямому загородному шоссе, не глядя на соседнее сиденье, а Эли все никак не мог избавиться от ощущения, что его просветили рентгеном и теперь препарируют по мелким кусочкам. Вот, значит, как ощущают себя те, кто с ним общается? И в самом деле, ничего приятного. На их месте Эли тоже старался бы избегать такого «чудо-детектора».
- Я тебе нравлюсь?
Эли сглотнул и постарался успокоиться. Если не отвечать, "детектор" не сработает. Пусть это выглядит подозрительно, но подозрение – это же не уверенность, правда?
- Молчание - знак согласия?
- Архангел, конечно, ты мне симпатичен, иначе бы я не написал тебе про Барби, - попытался возмущенно вывернуться Эли, но он и сам, без всякого «дара», слышал, как неловко и фальшиво это прозвучало.
Архангел долго молчал – то ли переваривал ложь, то ли давал Эли время прийти в себя... Парень глубоко вдохнул – и откинулся на спинку сиденья. И в самом деле, какой смысл врать? Пока кандидат в мэры не обнаружил общего родителя, ничего дурного в этом «нравится» нет. Просто одному человеку нравится второй. Что в этом постыдного и криминального? Эли ведь не заставляет архангела отвечать на свои чувства, и в постель к нему не лезет... Эли вообще ничего и не собирался говорить, и не просил ничего. Допустим, архангел догадался правильно. И что? Рассеянный нестриженый парень с торчащими острыми плечами и коленками - разве можно такого воспринимать всерьез? Не стоит и переживать из-за того, что эмоции Эли оказались настолько очевидными.
Ничего ужасного не произошло. Выдохни.
- Я дал тебе какую-то надежду, Эли? Прости. Я не подумал об этом.
- Врешь, - прищурился Эли, уже успевший немножко прийти в себя, - ты забыл, что я тоже детектор? Ты врешь. Но я не буду спрашивать, почему. Я не хочу знать.