Глава 15
Бет и Бенни сидели в ресторане отеля Чикаго и ни у кого из них не было аппетита, чтобы завтракать. Бенни уставился на свой кофе и полностью ушёл в свои мысли, в то время, как Бет смотрела на него с жалостью.
— Бенни, — позвала она его, но чемпион по прежнему не отрывал взгляд от кружки, — это её решение. Мы не можем этого изменить.
— Я знаю, — сказал он, но в его словах был яд. — Она рассказала мне всё о своих решениях.
— Хватит, — потребовала Бет. Бенни наконец посмотрел на неё убийственным взглядом, но взгляд самой Бет заставил его замолчать. — Ей пришлось труднее, чем другим, Бенни. Рано или поздно она вернётся. Нам просто нужно дать ей время.
Бенни встал, оставив свой кофе нетронутым.
— У меня кончилось терпение.
Бет осталась сидеть, а Бенни ушёл. Она ненавидела, когда он был таким. Таким ненавистным к чему-то, что можно было исправить. Бенни Уоттсу разбили сердце, и она слишком хорошо знала, как это изменило его поведение не в лучшую сторону.
Часть её хотела, чтобы Ава была здесь, даже если она решила не участвовать в соревнованиях, но Бет также знала, насколько виноватой она себя чувствовала из-за своих действий. Преодолеть чувство вины, чтобы извиниться за то, что причинило другим и самой себе боль, было одной из самых трудных вещей, которые может сделать человек. Это было то, что Бет также испытала с Бенни.
Она взглянула на часы, было 9:47 утра, а это означала, что до начала турнира оставалось чуть больше двух часов. Бет вздохнула, решив допить кофе в одиночестве, в то время как Бенни Уоттс изолировался в своём номере до начала игры.
***
Ава не спала в самолёте, слишком нервничая, чтобы даже попытаться заснуть. Приземлившись в международном аэропорту О'Хара, она наконец поняла, что должно было произойти.
Ей предстоит не просто снова встретиться лицом к лицу с Бенни, после всего, что она сказала и сделала. Она собиралась участвовать в своём первом шахматном турнире. Перед прессой, рецензентами, другими игроками и зрителями, все из которых, безусловно, уже знали её фамилию.
Ава упаковала письмо своего отца, взяв его с собой в качестве напоминания о том, почему она это делает. Его письменное разрешение на игру было засунуто в сумку вместе со всем остальным, что она успела бросить в чемодан, прежде чем помчаться в аэропорт, чтобы сесть на ближайший свободный рейс в город ветров.
К тому времени, как Ава вышла из аэропорта, у неё было чуть больше часа, чтобы добраться до отеля. Она даже не забронировала номер, была слишком занята тем, чтобы успеть вовремя на турнир, в Чикаго. Это не имело значения — она могла бы забронировать номер, когда приедет, или она знала, что Бет предложит свой.
Аве не терпелось снова увидеть её, поиграть с ней. Только в это раз она хотела запомнить, как они обе сидели в тишине перед шахматной доской. Ава хотела увидеть, как Бет двигает запястьем, когда передвигала фигуры, как она щёлкает часами после игры, как она играет.
Несмотря на это волнение, при мысли о том, что она снова увидит Бенни, у неё в животе появились бабочки.
Она была так ранима, так слепа, что искренне поверила, его словам: "Я люблю тебя".
Ава пыталась не думать о том, чувствует ли он то же самое после месяца их разлуки. Она пыталась не думать о том, превратились ли эти чувства в обиду или ненависть. Она пыталась не думать о том, как сильно она скучает по нему, по его саркастичным словам, по его нежным глазам, по его мягким пальцам.
— Такси! — крикнула Ава, когда стояла возле О'Хара. Она прыгнула в первую попавшуюся машину. — Отель «Уолдорф», как можно быстрее.
Чикагское движение было на равне с нью-йорским, но она продолжала двигаться дальше. Всё должно было быть до конца, но когда она будет на своей первой игре и против кого бы она не выступила, Ава знала, что всё будет хорошо.
Когда такси остановилось у отеля «Уолдорф», Ава отдала водителю деньги и немедленно выскочила из машины. Она забрала свой чемодан, захлопнула багажник машины и с криком «Извините!» побежала внутрь.
Было 11:56 утра и у неё было четыре минуты в запасе.
Ава бросилась к столу регистрации, даже не думая о том, как, чёрт возьми, она выглядит, после почти семи часов путешествия.
— Ава Парк, здесь, чтобы зарегистрироваться.
Дежурный за столом подозрительно посмотрел на неё, прежде чем его лицо смягчилось.
— Дочь гроссмейстера Шона Парка?
Ава сначала сделала паузу, а потом гордо кивнула.
Это привлекло внимание некоторых других посетителей. Они направились к столу, с любопытными взглядами. Ава готовилась к их вопросам, к их похвалам, всё время думая о письме своего отца.
Он хотел этого. Он хотел, чтобы Ава играла. И он хотел бы, чтобы она делала это с гордостью.
Ава старалась не чувствовать себя подавленной, когда образовалась толпа, когда они выражали свои соболезнования, хвалили её, радовались тому, что она соревнуется. Краем глаза Ава увидела, как пресса присоединилась к толпе, некоторые говорили в микрофоны, комментируя происходящее в данное время.
— Нам только что сообщили, что Ава Парк зарегистрировалась для участия в турнире. Это действительно особенный день, ребята. После трагедии, в которой мы потеряли гроссмейстера Шона Парка, для нас стало новостью, что его собственная дочь сама играет в шахматы. Мы будем внимательно следить за её игрой, и посмотрим, как многое её отец передал ей, как игроку...
— Бет Хармон только что вышла из лифта и направляется в вестибюль. Интересно, как она отнесётся к тому, что впервые в своей карьере увидит другую соперницу.
Ава повернулась и её взгляд упал на Бет. Она стояла около толпы, с лёгкой улыбкой на лице. Её глаза остекленели, ямочки на щеках задрожали. Ава пробормотала «извините», пробираясь сквозь толпу, бросила свой чемодан на пол и тепло обняла её.
Они обе проигнорировали вопросы, бормотание и комментарии. Ава была слишком переполнена этим тёплым чувством, когда Бет обняла её в ответ, неглубоко дыша под её грудью. Она отстранилась, продолжая сжимать пальцы Авы.
— Самое время, — выдохнула она, и Ава не смогла удержаться от смеха. — Что заставило тебя передумать?
Ава остановилась, сжимая её руки.
— Всё.
— Твоя первая партия только через час, — начала Бет, превращаясь в профессионального шахматиста, — Иди в мою комнату, успокойся и возвращайся, когда будешь готова, — она вложила ключ от номера в руку Авы и улыбнулась.
— Где Бенни? — выдыхает Ава, проглатывая комок в горле.
— Готовится к игре, — объяснила Бет. — Приходи, когда придёт время.
После этого Ава ушла в номер Бет, бросив свой чемодан на пол. Она несколько раз глубоко вздохнула, отчаянно пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. У неё было меньше часа, чтобы подготовиться к игре, подготовиться к встрече с ним.
Ава приняла душ после такого тяжёлого путешествия, успокаивая себя и вспоминая всё, что знала об игре. Это было не то же самое, что Колумбийский студенческий союз, это было не то же самое, что пьяные скоростные шахматы, которые она едва могла вспомнить — это было задокументировано, об этом говорили — это показало бы шахматному миру, кто она такая.
Без четверти час Ава спустилась вниз. Она не была вычурно одета, на ней были обычные расклешённые джинсы и блузка с открытыми плечами и также ботинки в тон. Она ждала за пределами игрового зала, собираясь с нервами.
Это было оно.
Ава положила письмо отца в задний карман, чтобы оно было рядом во время игры. Она мельком увидела Бет, наблюдавшую за окончанием первой игры Бенни. У его противника, мужчины, который выглядел ненамного моложе его, на лбу выступил пот. Ава хитро ухмыльнулась, зная, что пройдёт всего несколько мгновений, прежде чем он покинет игру.
Сделав это, он встал и протянул руку Бенни. Он крепко пожал её, когда зрители разразились аплодисментами.
— Бенни Уоттс побеждает Хэмли Дженкинса за сорок шесть ходов, — объявил кто-то, когда они меняли счётную доску. Ава думала, что её сердце выпрыгнет из груди, когда она увидела своё имя — оно стояло на против мальчика по имени Джексон Гранд. На фотографии, прикрепленной к доске рядом с его именем, он выглядел не старше тринадцати лет.
— Сброс для игры Парк против Гранд, — сказал диктор, и внезапно на неё уставилось сотни пар глаз. Ава проглотила свои нервы, идя вперёд в игровой зал.
Тут же началось бормотание, шептание, которое немедленно передалось от человека к человеку.
Бенни смотрел на доску, его глаза пробежали по её имени, прежде чем он, наконец, повернулся к ней. Ава посмотрела ему в глаза с самым извиняющимся выражением лица. Его лицо было лишено всякого выражения, но глаза показывали другое — он был потрясён. Слишком потрясен, чтобы двигаться, говорить, вступать в какой-либо разговор, или кричать.
При виде его у Авы в животе развернулась яма, напоминающая ей о каждом заботливом, добром и поддерживающем поступке, который он когда-либо делал для неё или говорил ей. Ава вспомнила те слова, которые сказала ему при их последнем разговоре и она чувствовала себя ужасно, зная, что сломила его.
Бет быстро схватила его за руку и потянула вниз, чтобы сесть рядом с ней и Ава направилась к шахматному столу. Она седела на чёрной стороне, скрестив ноги, прежде чем Джексон сел напротив неё. Он протянул ей руку, и она пожала её в знак приветствия.
— Мне жаль твоего отца, — сказал он скрипучим голосом. Его глаза были огромными, волосы коротко подстрижены — он был совсем ребёнком.
— Спасибо, — ответила Ава, и немного улыбнулась.
— Он научил тебя играть? — спросил Джексон, когда присутствующие устанавливали вертикальную копию шахматной доски, готовые записывать их ходы во время игры.
— Да, — ответила Ава. Она знала, что это была не вся правда, но то, как его глаза загорелись от её ответа, было достаточно, чтобы у Авы по спине пробежали мурашки. Она будет чувствовать себя плохо выиграв у этого парня, но часть её также не заботилась об этом.
Когда в комнате воцарилась тишина и часы пробили час дня, Ава запустила часы.
После четырнадцати ходов Джексон был вынужден уйти в отставку.
Ава заметила, как Бенни быстро встал и вышел из игрового зала в вестибюль. Бет пристально посмотрела на неё, прежде чем спокойно последовала за ним. Она снова посмотрела на Джексона. Он протянул руку в знак поражения, которую Ава любезно приняла.
— Это была большая честь, — сказал он, улыбаясь, но в его глазах была видна печаль. Раздались аплодисменты, более громкие, чем при победе Бенни. Ава встала, улыбаясь лицам зрителей и прессы, прежде чем выйти из зала, оглядываясь в поисках ковбойской шляпы среди толпы.
— Ава, — позвала её Бет, резко схватив за руку. Она её не заметила.
— Где ... — начала она.
— Он пошел в свой номер, 307. — Ава кивнула ей, неловко улыбаясь. — Молодец, — добавила она, на что девушка фыркнула.
— Мне немного не по себе. Он всего лишь ребенок.
— Он извлечет урок из этой игры, в которую вы только что играли. Поверь мне, проигрыш такому игроку, как ты, считается достижением, а не потерей, — заявила Бет, и Ава была благодарна ей за поддержку. Она направилась к лифту, после чего поднялась на третий этаж, и вошла в коридор, где нашла нужный номер.
307.
Ава остановилась перед дверью и подняла костяшки пальцев, собираясь постучать, но остановила себя. Она не знала, что собирается ему сказать, сколько раз ей нужно будет сказать "прости", чтобы исправить то, как она себя вела. Какая-то часть её понимала, что если он не хочет исправлять ситуацию, что она никогда не сможет достигнуть той близости, которая была с ним раньше, но даже если это было так, она должна была признать это своим внутренним демонам.
Она сделала решительный шаг, постучав три раза, прежде чем сделать шаг назад от двери. Он ответил не сразу, не ответил, и через минуту, когда она снова постучала. Ава проглотила свою печаль, поняв то, что он не хочет говорить. Это было его решение, и она должна была его уважать, после всего, что произошло.
Ава повернулась спиной к двери, несколько раз глубоко вздохнула, намереваясь вернуться в вестибюль и найти Бет.
Именно тогда он резко распахнул дверь, быстро схватил её за руку и без предупреждения затащил внутрь. Он захлопнул дверь, когда Ава поняла, что происходит. Она отступила назад, врезавшись в заднюю часть двери, в то время как он продолжал сжимать обе её руки в районе бицепсов.
Он был так близко — достаточно близко, чтобы чувствовать его дыхание. Его пальцы торопливо сжали её руки, как будто он боялся, что она исчезнет в любой момент. Его глаза смотрели на неё, так словно она была королевой его противника — готовый двинуться, победить всех, пока он, наконец, не доберется до неё, чтобы выиграть игру.
— Ну и наглости у тебя, — прошептал Бенни, наконец нарушив тишину. Ава почувствовала, что её глаза начали слезиться.
— Я...
— Прежде чем ты заговоришь, просто скажи мне, — перебил он. Ава наблюдала, как его лицо смягчилось, а взгляд стал мягче. Его глаза скользнул по её лицу, подбородку, губам, прежде чем снова подняться к глазам. Она видела, как дернулись его губы, когда появилась маленькая самодовольная улыбка. — Каково это было сокрушать душу тринадцатилетнего ребенка?
— Фантастика, — ответила Ава, зная, что он вспоминает тот день в Вегасе. Теперь, когда она стояла в нескольких дюймах от его губ, казалось, что это было несколько лет назад. В то время она всё ещё питала сильную ненависть к шахматам.
Ава медленно взяла из заднего кармана письмо отца и сунула прямо Бенни под нос. Его глаза метнулись к нему, затем снова к ней, он не хотел отпускать её. Не снова.
— Я получила его вчера — это письмо от моего отца, — начала Ава, чувствуя, как её глаза начинают слезиться. — Он знал... или предчувствовал. Он написал это после того, как я переехала, — Ава шмыгнула носом, улыбаясь, несмотря на слёзы, катящиеся по её щекам. — Он сказал, что однажды, надеялся, что сыграет против меня, чтобы увидеть, как я поставлю ему шах и мат, — её голос дрогнул, когда она убрала руку с письмом от лица Бенни. В ответ он обнял её, положив подбородок на её голову и зарываясь щекой в её волосы.
— Дело не в нём, — сказал Бенни. Ава крепче сжала его рубашку, растягивая ткань, пока её пальцы не начали неметь.
— Я знаю. Теперь я это знаю, — ответили Ава. — Мне жаль, Бенни. То, что я сказала, было ужасно, — слова лились из неё рекой, но она думала, что это не так уж и плохо. — Я не имела в виду ничего такого.
— Я знаю, — сказал он и усмехнулся. Это было грустно, но в то же время искренне.
Затем он отстранился от неё, глядя на её заплаканное лицо. Он медленно провел большим пальцем под глазами, вытирая последние слезинки.
— Как бы мне ни хотелось, я думаю, ты единственный человек, на которого я не могу злиться.
Ава сглотнула, не зная, хватит ли у неё духу спросить то, что она всё ещё хотела знать — любит ли он её? Он всё ещё хотел любить её?
— А ты... — начала Ава, но остановилась. Она боялась обоих его возможных ответов, будь то «да» или «нет».
— Люблю ли я тебя? — закончил за неё Бенни. Он полностью прочитал её мысли. Ава задавалась вопросом, научился ли он читать её шахматные ходы. Она выжидающе смотрела на него, широко раскрытыми глазами. Он только улыбнулся её. — А ты как думаешь?
Прежде чем Ава успела ответить, он приблизился к ней и поцеловал. Когда это произошло, Ава позволила этому тёплому чувству овладеть ею. Она оттолкнула тьму, которая проникла в неё с тех пор, как ей исполнилось пятнадцать, она отвергла ужасные мысли, которые были у неё на уме. Ава сосредоточилась исключительно на нём.
Его запах, его вкус, то, как он целовал её с той же яростью, с которой он играл в быстрые шахматы.
Только через 10 минут Бенни и Ава вышли в вестибюль. Щёки Авы покраснели, когда она вспомнила о том, что произошло в его номере несколько минут назад.
— Эй! — крикнула Бет, махая им рукой. Они оба подошли к ней, и увидели ребят, которые стояли рядом с ней.
Ава чуть не расплакалась, когда увидела Аманду, Мэтта и Кайдена. Она бросилась к ним, когда Аманда издала пронзительный вопль, прежде чем налететь на неё, на полной скорости. Ава обнимала её так, слово от этого зависела её жизнь.
— Не могу поверить, что ты здесь! — Ава радостно уткнулась в её плечо.
Аманда отстранилась от Авы.
— А я не могу поверить, что ты заставила меня так волноваться за тебя, — сказала она, заставив Аву посмотреть на Бет. Она прикусила губу от маленькой невинной лжи.
Бенни обнимался с Мэттом и Кайденом, когда Ава с Амандой вернулись в круг.
— Вчера Бет сказала нам, что у неё было предчувствие, что ты можешь в конце концов появиться, — сказал Мэтт, когда Ава бросила любопытный взгляд на своих друзей.
— Шахматы — не единственное, к чему у меня есть шестое чувство, — подмигнула ей Бет. Ава поняла, что у неё возникло это чувство после вчерашнего телефонного разговора с ней, и даже если к ней в голову не приходила идея приехать до письма отца. Бет всё равно собрала всех друзей, для поддержки.
— Вот чёрт, — внезапно сказал Бенни, не отрывая глаз от доски с статистикой. Он издал смешок, поворачиваясь к Аве. — Мы с тобой следующие. — Ава с беспокойством посмотрела на него в ответ, и её щёки начали краснеть.
Все заняли места в игровом зале, прежде чем Ава с Бенни вошли, направляясь к своим местам друг напротив друга за доской. Они пожали друг другу руки, и Ава почувствовала уверенность, когда заняла своё место.
— Клянусь, если ты в первый раз меня побьешь меня здесь, я тебя убью, — прошептал Ава.
Бенни в ответ самодовольно улыбнулся:
— Тогда лучше сразу приготовь пистолет.
В зале воцарилась тишина, все сосредоточились на Аве и Бенни. Это должна была быть интересная игра — Уоттс против дочери своего давнего противника. Однако они не знали о том, сколько раз она играла с ним и сколько раз выигрывала.
Бенни занёс руку над стартом часов, пристально смотря на Аву.
— Готова?
Ава размерено выдохнула, чувствуя, как письмо отца, снова лежало в её заднем кармане. Она ещё раз прошлась по комнате, глядя на всех.
Взгляд Авы остановился на месте за плечом Бенни. Она улыбнулась, проглотив слёзы, которые хотели, хлынуть из её глаз.
Её отец стоял позади него, молодой, живой, аккуратно одетый в один из своих любимых костюмов. Он был там, чтобы подбодрить её.
Она пристально посмотрела на Бенни, когда история начала разворачиваться в её сознании.
— Давай поиграем.