Глава 13
Когда Ава проснулась был уже полдень. В голове было пусто и она сильно кружилась, и не так как после победы над Хармон. Она выпила воду, которую специально поставила возле кровати.
Девушка встала осматривая пол, на случай если вдруг где-нибудь валяется чемпион по шахматам, когда внезапное осознание прошлой ночи обрушилось на неё со скоростью света.
Она целовалась с Бенни Уоттсом.
Или он поцеловал её. Или она поцеловала его.
Ава вспомнила, как они были в "Монте", как он притянул её к себе как раз перед тем, как часы пробили полночь и поцеловал.
Она даже помнила, как думала об этом самом утре и о том, как она отреагирует после того, как образ чемпиона, который её целует запечатлелся в каждом уголке её сознания. Ава пыталась ослабить тревогу, чтобы она не съела её заживо, но это было почти невозможно, так как её сердцебиение участилось, заставляя всё её тело содрогаться.
— Блядь, — выдохнула Ава. — Блядь, блядь, блять.
Ава остановилась, когда пронзительный звук телефона чуть не взорвали её барабанные перепонки. Она повернулась представив, что он горит, пылает и вот вот сожжёт её квартиру, если она не поднимет трубку, но она также была напугана тем, что у неё было чувство, что она знает кто звонит.
Тем не менее она заставила себя подойти и поднять трубку, проглотив свои нервы, когда поднесла её к уху:
— Алло? — она выдыхает слыша грубость своего голоса.
— Ух ты, у тебя грубый голос, — Ава сразу же расслабилась, когда услышала голос Мэтта.
— Да, я тоже это слышу, — усмехнулась она, садясь на пол, прислоняясь к подоконнику. — А у тебя, как дела?
— Это головная боль всего лишь признак веселья, которое мы провели прошлой ночью, так что думаю, выживу, — то как его голос затих, заставляло её сердце упасть в пятки. Она вслушивалась и просто молилась, чтобы он не заговорил об этом. — Ты говорила сегодня Бенни?
Блять.
— Э-э-э, нет. Я-я нет. Вообще-то, я только что проснулась, — Ава теребила телефонный шнур, отчаянно пытаясь уцепиться за своё логику и не упасть в яму.
— Ава, — начал Мэтт наполовину серьёзным, наполовину успокаивающим тоном. — Ты сейчас с ума сходишь?
— Почему у тебя сложилось такое впечатление? — ответила она с оттенком сарказма. Мэтт только тихонько хмыкнул.
— Интуиция. Или тот факт, что я тебя знаю, — на другом конце провода Ава чувствовала его ободряющую улыбку. — Этот разговор я унесу собой в могилу, хорошо?
— Ты пытаешься меня успокоить? — шутливо выдохнула Ава, пытаясь изменит суть этого разговора, от того к чему он шёл.
— Я пытаюсь заставить тебя открыться, а ты пытаешься оттянуть неизбежное.
Ава молчала, но потом нахмурившись сказала:
— Неизбежное?
— Ты всё прекрасно поняла Ава, — сказал Мэтт.
— Боже... Ты ведь меня знаешь. — она поднесла ладонь ко лбу и сделала несколько глубоких вдохов. Голос Мэтта был успокаивающим, нежным. Проведя с ним месяц, в доме его матери, она узнала его больше, и очевидно он тоже узнал о ней больше.
— И что ты собираешься делать? — спросил Мэтт и это было похоже на пощёчину. Ава зажмурилась, пытаясь собрать связное предложение.
— У меня никогда раньше не было таких проблем, — выдохнула она, и молчание Мэтта было признаком того, что нужно продолжать. — Я... Думаю он мне нравится, но я также не понимаю его. А теперь я разговариваю об этом с его лучшим другом.
Мэтт усмехнулся. У Авы возникло, чувство, что он всегда был её другом, с которым всегда можно было поговорить.
— Ну как я уже говорил, то что сейчас будет сказано, я унесу собой в могилу.
Ава глубоко вздохнула, прежде чем рассказать ему всё. В тот день, когда они встретились по-настоящему, завещание отца, и о их с Бенни, тогда разговоре, в котором она не сказала ему о переезде в Нью-Йорк. Она рассказала ему о вечерних телефонных звонках и о том, как он пригласил её в дом его матери. Ава рассказала ему о шахматной фигуре, и о его обещание её маме.
— Столько всего накопилось оказывается, — сказал Мэтт, но в его голосе был явный сарказм, от чего Ава нахмурила брови.
— Ты ведь всё знал, не так ли?
— Бенни любит поговорить когда пьяный. Вчера вечером он мне всё выложил, — честно признался Мэтт. Ава была благодарна его честности, даже если её слегка раздражало тот факт, что ей пришлось всё ему рассказать, когда он и так уже всё знал. — Я хотел, чтобы ты захотела рассказать это Ава, прежде чем я случайно, сказал тебе, что знаю.
При этих словах лицо Авы, сразу же смягчилось. Он был так добр.
— Я не знаю, что делать Мэтт. Я ещё даже не знаю кто я такая и хочу ли я играть в шахматы так, как хочет Бенни или вообще хочу ли. Я никогда не умела разбираться в своих чувствах.
— Ну... я думаю, что Бенни это известно. Он всегда относился к девушкам, как скоростным шахматам, но с тобой...
— Со мной что? — настойчиво сказала Ава, желая узнать, что он знал о нём.
— С тобой Бенни ведёт долгую игру. Я думаю он ждёт пока ты войдёшь в его поток. Ава закатила глаза. Все эти шахматисты были одинаковы, сравнивать чувства с шахматной доской, чтобы понять, что они на самом деле чувствовали. Хорошо, что Ава знала игру от начала и до конца, потому и могла понять каждое слово.
— Я не могу заставить его ждать вечно.
— Нет не можешь, — согласился Мэтт, но в его голосе не было радости или осуждения. — Бенни ценит честность не меньше, чем ферзевый гамбит. Советую тебе начать с этого.
Можно было почувствовать, как сильно Мэтт любит своего друга. Это была приятная перемена по сравнению с тем, какие парни в Англии.
— Он тебе действительно очень дорог, правда?
Мэтт тяжело вздохнул.
— Он как член семьи. Даже если всё время носит этот дурацкий нож на бедре. Он приезжает к маме на День благодарения и Рождество уже больше десяти лет. Он гений с огромным эго, но если не обращать на это внимание, то он самый настоящий друг, который у меня был. Он был рядом, когда умер мой отец, и я этого никогда не забуду.
Ава замолчала, когда Мэтт заговорил о своём отце. Она перенеслась обратно в дом Мод, в тот момент, когда женщина упомянула об этом.
— Мне очень жаль. Я раньше никогда не спрашила тебя о твоей семье.
Мэтт только усмехнулся:
— Ничего страшного, я о ней почти никогда и не говорил. Но теперь ты часть элитного клуба, который провёл каникулы с моей мамой. Поздравляю, — сказал он.
— Мод замечательная мама, — сказала Ава. — С таким же прекрасным сыном. Я серьёзно
— С Новым годом Ава, — сказал Мэтт.
— С Новым годом, — пожелала ему того же Ава.
— Позвони ему, — добавил он, прежде чем положить трубку.
После разговора Ава сделала себе чашку кофе и пила его, до тех пор, пока снова не начала чувствовать себя нормально. Не смотря на беспокойство, которое она испытывала, Ава не мола отрицать, что Мэтт оказал её огромную услугу. Сначала он поинтересовался тем, как у неё дела, после того, как Бенни всё ему выложил прошлой ночью.
Ава задавалась вопросом, как долго Бенни держал всё в себе, чтобы внезапно всё высказать.
Последняя неделя у Мод, после её дня рождения была совсем другой. Как будто для них обоих кто-то щёлкнул выключатель. В то время он всегда настаивал на том, чтобы кататься с ней на коньках, играть в очередную партию шахматы и болтать о разных ходах.
В последнюю ночь в доме Мод, она всерьёз подумывала о том, чтобы постучать в его дверь посреди ночи. У Авы было чувство, что он не спит даже тогда, когда она дошла до его двери, прежде чем всё же решила этого не делать.
Ей хотелось ударить себя за то что, она всё ещё не до конца верит в его чувства. Несмотря на его признание, поцелуй на танцполе и ужин, крошечная часть Авы всё ещё думала, что это не имеет никого отношения к тому, что она ему нравится.
Ава боялась, что он проникнет под её защиту. Она боялась, что он узнает о ней всё.
Ава заставила себя наконец взять трубку и набрать его номер.
Она молилась какому-то воображаемому богу, чтобы всё не испортить.
Она надеялась, что найдёт нужные слова.
Бенни сразу же взял трубку, не дав ей времени подготовиться, прежде чем она услышала его голос.
— О наконец-то она проснулась! Вообще-то я как раз собирался тебе позвонить, у меня есть новости.
Ава проглотила тошнотворное чувство.
— Какие новости?
— Турнир в Чикаго в феврале. Бет снова будет соревноваться. Я решил записаться, чтобы было интереснее и...
Ава нахмурилась:
— И что? — повторила она ещё раз.
— Я записал тебя.
То как скрутился её живот было почти мучительно. Аве сразу же захотелось разбить телефон об пол, долбить его до тех пор, пока линяя не оборвётся. Она хотела закричать, но не могла потому, что ярость начинала расти. Ава почувствовала, как её внутренние стены немедленно восстановилось. Это была ярость, которую Ава никогда раньше не чувствовала.
— Зачем... Зачем ты это сделал? — Ава выдохнула, её челюсть сжалась до такой степени, что её зубы поти скрипели.
Возбуждение Бенни угасло:
— Ничего страшного Ава. Тебе не нужно соревноваться, просто если ты когда-нибудь захочешь...
— Ты же знаешь, что не захочу Бенни. Я же говорила тебе.
— Я знаю, но...
— Нет, — требовательно сказала Ава. Её кровь кипела. Она чувствовала себя уязвимой и всё потому, что он поставил её в такое положение.
Из щелей её разума начали появляться совершенно другие мысли. Те, которые говорили ей, что она ему не нравится, те, которые говорили её, что он делает всё это только из-за отношений, которые у него были с её отцом. Она не смогла помешать им забраться в её мозг.
Было слишком поздно.
— Мне не нужно, чтобы ты пытался меня вылечить. Мне это не нужно, — выдохнула Ава.
— Что чёрт возьми это значит? — голос Бенни сразу же изменился.
— Почему тебя это так волнует? Я тебя не понимаю, — сердито пробормотала Ава. Молчание Бенни, когда он слушал только заставляло её чувствовать себя хуже, но Ава была слишком зла, чтобы заметить это.
— Почему меня это волнует? Разве ты не понимаешь почему? — Ава не воспринимала мягкость в его голосе.
— Это блядь не имеет значения. Ты пересёк черту, о которой знал. Ты знал, что не должен этого делать, но ты всё равно чёрт возьми это сделал.
— Я сделал это, потому что знал, что ты не сделаешь этого сама. У тебя есть реальный шанс...
— Это было не тебе решать! — закричала Ава. На её глазах стали наворачиваться слёзы, от которых она почувствовала себя ребёнком.
Бенни молчал. В трубке было слышно его учащённое дыхание. И всё же её гнев не утих. Она зашла слишком далеко.
— Как мы перешли от прошлой ночи, к этому? — прошептал Бенни, его голос дрожал от боли и гнева.
Ава почувствовала комок в горле. Она была настолько ослеплена своими чувствами, что даже не представляла, как её слова влияют на Бенни.
— Очевидно это была ошибка, — ядовито сказала Ава.
— Что... Что ты хочешь этим сказать? — Бенни запнулся.
— Прошлой ночи чёрт возьми не должно было случиться.
Бенни издал презрительный смешок. Для Авы это был удар под дых.
— Ты всё ещё веришь, что всё, что я сделал — это из-за твоего отца, не так ли?
— Кого хрена ты это сделал, если только не из-за него? — Ава была совершенно ошеломлена. Она больше не могла понять его действия.
— Мне обязательно по букам тебе объяснять? — Бенни испустил порывистый вздох, полной ярости.
Он издал ещё один презрительный смешок, когда его слова наконец дошли до неё.
— Я влюблён в тебя.
Признание Бенни не вызвало никаких чувств у Авы. Она не чувствовала ничего кроме гнева. Она чувствовала оцепенение и ошеломление одновременно. Она была слишком смущенна его ответом.
Почему кто-то должен любить её?
С чего Бенни Уоттсу любить её?
— Я никогда не просила тебя любить меня, — заикаясь произнесла Ава, когда слёзы застелили её глаза, а всё её тело задрожало.
— Думаю, что нет, — прошептала он. Его голос не был мягким или нежным, он был грубым. Как будто он сдался. — Я никогда не пытался исправить тебя. Я только пытался показать тебе, кем ты являешься.
Ава молчала. Когда до неё наконец начало доходит осознание того, что она сказала, то сразу же пожалела об этом.
Бенни испустил последний измученный вздох.
— Надеюсь ты будешь счастлива Ава.
— Бенни... — произнесла Ава, когда он повесил трубку.
Его молчание было оглушительным. Его отсутствие было мучительным. Когда же гнев начал утихать, Ава наконец поняла, что только что она сделала.
Она не просто отвергла его, она можно сказать изгнала его. Она сказала, что его действия, его забота, его поддержка — ничего.
И всё потому, что она не может выбраться из ямы, в которую загнала себя с пятнадцати лет и всё потому, что она не могла понять, почему кто-то хочет быть частью её жизни.
Ава действительно так сильно ненавидела себя?
Неужели она действительно испытывала такую сильную ненависть к себе, что избегала чью-то заботу о ней? Что отвергла того кто хотел любить её всем сердцем?
Ава думала, что исцелилась, она думала, что сможет понять.
Но всё, что она понимала - это то, что тучи появились над Манхэттеном, когда капли дождя начали барабанить по тротуару снаружи. Дождь был олицетворением слёз Авы.
Может быть Ава ушла от своего отца, после стольких лет, но она не ушла от того, что чувствовала к себе.
Какой неполноценно она себя чувствовала, уязвимой, призираемой. Она выстроила вокруг себя бетонную стену, такую высокую, что даже те, кто пытался на неё забраться, в конце в концов падали на землю.
Бенни был на краю пропасти, так близко, что мог видеть Аву свернувшуюся калачиком, на полу в темноте, пока её крики не заставили его упасть обратно на землю.
Его последние слова эхом разнеслись в голове Авы, когда она стояла с телефоном, всё ещё прижатым к уху.
"Надеюсь ты будешь счастлива Ава."
Она только, что в последний раз поставила его под контроль.
И он сдался.
Он бросил своего короля, потерпев поражение в последний раз, слишком уставший, слишком измученный тем, что отдал ей каждую частичку себя, которую только мог.
Ава зажмурилась, представив себе шахматный стол.
Бенни встал, поклонился в знак своего поражения, прежде чем оставил её.
И теперь Ава осталась одна.
И это была её вина.