Глава 7
— Что ты собираешься делать на День благодарение? — спросил Бенни у Авы, когда они разговаривали по телефону.
Было уже поздно, слишком поздно, хотя завтра Аве нужно было рано вставать на занятие в университет, но у них обоих вошло в дурную привычку звонить по вечерам.
Сначала Ава думала, что это глупо — ведь они буквально жили в пяти кварталах друг от друга. Но со временем она поняли, что это просто удобнее. Она может надеть пижаму, выкурить сигарету и писать свои заметки по английскому пока они болтают по телефону.
— Я не праздную День благодарение, — усмехнулась Ава, держа телефон между плечом и щекой, одновременно делая заметки в книге на полу. — Не ужели я здесь так долго, что ты забыл, что я не американка?
— С твоим акцентом этого никто не забудет, — парировал он. — Хорошо, тогда что ты будешь делать в течении нескольких недель перед Рождеством?
— Наверное, утоплю свои печали в глинтвейне и в сотый раз перечитаю «Грозовой перевал».
— Ты не поедешь домой? — полюбопытствовал Бенни.
Ава замолчала, уронив карандаш, и потянулась за сигаретой.
— Я не планировала этого. Почему ты спрашиваешь?
Можно было понять, какое лицо у него было, когда он дышал в трубку. Это было лицо, которое Ава привыкла видеть на собраниях шахматного «клуба». Едва заметный изгиб брови, ухмылка, словно у него был секрет, который он хотел рассказать. Другими словами, его фирменная улыбка.
— Ну, мы с Мэттом обычно ездим на День благодарения к его маме. Иногда мы остаёмся на Рождество и на Новый год.
— Ты приглашаешь меня поехать свами? — спросила Ава, выдыхая дым.
— Это зависит от того, скажешь ты «да» или «нет».
Ава обдумывала какие у неё варианты – остаться в своей квартире в Нью-Йорке и смотреть «Это чудная жизнь» или пить и пировать в доме матери Мэтта в течении месяца.
— У меня день рождения 11 декабря, - заявила она.
— Ещё одна причина сказать «да».
— У меня занятия…
— Мы оба знаем, что ты уже заранее сделала и сдала все свои задания, — усмехнулся он. — Ты так стараешься придумать отмазку, чтобы не ехать.
— А ты из-за всех сил стараешься уговорить меня поехать в эту поездку, с двумя парнями.
— Вряд ли там будут только два парня, если учитывать маму Мэтта, — Ава молчала, стряхивая пепел в пепельницу и падая обратно на пол, уставившись в потолок. — Ты боишься, что я в конце концов обыграю тебя в шахматы, если мы проведём вместе несколько недель?
Ава в ответ фыркнула, но он не ошибся. Чем больше она играла против Бенни, тем больше он анализировал её ходы и тактику. Он всё лучше понимал истории в её голове, то, как она устраивала сцену.
Для Авы это было пугающе, и она знала, что он сказал это как приманку, но тем не менее… Ава клюнула на его наживку.
— Если я провалю свои экзамены, то в этом будешь виноват ты, — сказала Ава, забираясь на заднее сидение «Жука» Бенни, меньше чем чрез неделю после того, как он уговорил поехать её на север штата.
— Думай об этом, как о внеклассном занятии.
— В каком мире употребление горячего шоколада, настоянного на выпивке, и игра в сто партий в шахматы считаются внеклассными занятиями.
Бенни ухмыльнулся:
— В моём мире.
Поездка по центру Нью-Йорка за день до Дня благодарения была не самым лучшим опытом, который у Авы когда-либо был, но после того как они пересекли Бруклинский мост, то она просто решила плыть по течению.
Ава смотрела, как начинает падать снег, когда они ехали по территории штата. За окном катились поля мягкой белизны. В машине Мэтт и Бенни играли в шахматы.
Ава следила за тем, как они проговаривали свои ходы.
Ладья на G4, Конь на А7, пока Мэтт снова не проигрывал и не объявил ещё один матч — реванш.
Бенни впитывал свои победы, после того как проигрывал Аве бесчисленное количество раз. Она даже не заметила, ка быстро пролетело время, пока Бенни не припарковал «Жука» у дома на берегу озера.
Ава вышла из машины, и её ботинки коснулись несколько дюймов нетронутого снега, а глаза были прикованы к дому.
— Ты не говорил мне, что дом твоей мамы это пятизвёздочный зимний курорт. — Ава широко улыбнулась Мэтту, когда он вытащил сумки из машины. — Я бы сказала «да» быстрее, если бы знала, что мы едим сюда.
— Я не хотел, чтобы ты упустила возможность увидеть Каса-де-Мод, — Бенни захлопнул дверцу машины и потащился к Аве по снегу.
Сетчатая дверь на крыльце дома распахнулась, и оттуда вышла женщина, с едва заметным седеющими кудрями. Её лицо было очаровательным, с самой широкой улыбкой, которую Ава когда-либо видела.
— Мой ребёнок! — воскликнула мама Мэтта, охватив ладонями его лицо. Бенни приблизился к уху Авы, и его дыхание слегка испугало её:
— Мод прелестна. У меня такое чувство, что она задушит тебя в своих объятиях, — она перевела хмурый взгляд на чемпиона, невольно оглядывая его лицо с ног до головы.
— Бенни… — заговорила Мод, жестом приглашая его обнять её. Бенни подчинился, и направился к крыльцу, и приобнял Мод. — Твои волосы становятся всё длиннее каждый раз, когда мы видимся.
— Волосы имеют свойство расти, — саракастически парировал он, но улыбка Мод стала ещё шире.
— Мам, это Ава, подруга из города, — Мэтт взял её за руку и быстро потянул на крыльцо. Ава старалась не слишком волноваться, когда Мод рассматривала её лицо, словно она была неразгаданной тайной, которую она так хотела разгадать.
— Добро пожаловать, милая, — сказала она, притягивая её к себе для объятий, которые та тепло приняла. Кода она отстранилась, то бросила взгляд на сумки в снегу. — Давайте, ребята, тащите их в дом, то тут холодно.
Мод схватил Аву за руку и потащила в дом. То, что увидела Ава повергло её в шок. Дом был сплошь из белого, тёплого дерева и широких стволов красного древа. Стены были увешаны картинами, на каждой полке стояли безделушки, а запах свежего хлеба сразу ударил в нос Авы.
Шатенка посмотрела на большой подоконник с видом на озеро, заваленный подушками и мягким одеялом. Она представила как часами будет сидеть там, и пить чай, и наслаждаться стряпнёй Мод.
Всё это было хорошо, но будучи независимой и взрослой, она бы ни за что на свете не приняла это, но было что-то в материнском прикосновении, что заставило её расслабиться по-другому.
— В багажнике есть коньки и тёплое пальто, когда озеро замерзает, из него получается отличный каток, — сказала Мод, наблюдая, как глаза Авы смотрят на поверхность озера.
— Вы катаетесь здесь на коньках? — спросила Ава, переводя взгляд на Мэтта, когда они с Бенни бросили сумки в прихожей.
— Это круто, правда? — сказал Мэтт.
Ава стояла в гостиной, на открытой планировки просто впитывая тепло, свет и свободу. Она никогда не была в таком прекрасном месте, с такими друзьями, как Бенни и Мэтт. Даже то, что её пригласили, поставило Аву в тупик до такой степен, что сначала она подумала, что это шутка, пока Бенни практически не умолял её поехать с ними.
У каждого из них была своя комната, застеленная мягкими одеялами для холодных ночей. Комната была размером почти со всю квартиру Авы.
Она радостно прыгнула прямо в центр большой кровати, зарываясь лицом в мягкое одеяло. Несколько минут она лежала лицо вниз, вполне способная заснуть, если бы захотела.
— Наслаждаешься жизнью, — послышался из-за двери, весёлый голос Бенни Уоттса.
— Как ты догадался? — сказала Ава приглушённым голосом, она всё ещё лежала лицом вниз. Она почувствовала, как прогнулся матрас, когда Бенни уселся на край кровати, его колено коснулось её бедра.
— Я знал, что тебе здесь понравится, — тихо сказал он.
Ава заставила себя наконец пошевелиться, глядя на него, когда скользнула по кровати к изголовью, положив голову на подушку.
Он смотрела на озеро за окном. Ава проследила линию его подбородка, то, как его волосы падали тонкими волнами на голову и на уши.
То, как Бэт говорила о том, что шахматная доска её отца прекрасна, давало ей новый взгляд на мир. Это заставило её думать обо всех других вещах, которые были прекрасны. Может быть, некоторые люди действительно красивы. Не только из-за внешности или стиля, но и из-за того, какие он на самом деле.
Может быть Бенни долбанный Уоттс был одним из этих людей.
Вскоре был разговор о шахматах. Они вчетвером сидели за большим обеденным столом с тарелками еды достаточно большими, чтобы накормить армию.
— Как поживает твоя подруга Бет Хармон, Бенни, — спросила Мод. Бенни закончил есть и положил вилку и нож на тарелку.
— С ней всё хорошо. Она приехала к нам на мой день рождения, в начале этого месяца.
— Вы играли ребят?
Бенни и Мэтт перевили взгляд на Аву. Они оба вспомнили, как она играла против Бэт. Бенни взял бокал с красным вином и, прежде чем ответить, сделал глоток:
— Да, мы это сделали. Мы все это делали, — добавил он, и Ава почувствовала, как в животе запорхали бабочки.
— А ты тоже играешь в шахматы Ава?
Шатенка передразнила Бенни, сделав глоток вина:
— Да, иногда, — она остановилась, так как мысль о том, что ещё добавить пронеслась в её уме. У неё было сильное желание продолжать говорить, открыться. Это было бы проще, чем ходить на цыпочках вокруг комментариев и вопросов…
Это было бы хорошо.
— Мой отец был шахматистом, — сказала Ава, не обращая внимание на взгляд, которые Мэтт и Бенни бросали друг на друга — Гроссмейстером.
— Боже мой, — начала Мод прямо-таки сияя. — Он должно быть, гордится твоей игрой, а? Особенно с такими как эти мальчики.
За столом во царила тишина, только нож и вилка Мод скрипели по тарелке. Ава несколько раз глубоко вздохнула, но лёгкая улыбка на её лице не исчезла. Даже когда она положила свои столовые приборы на тарелку.
— Он умер четыре месяца назад от сердечного приступа. — Мод перестала есть и повернулась к Аве. Её глаза были ошеломлены, на лице застыло выражение внезапной и непреодолимой боли. — Это было на его последнем турнире, как раз перед тем, как он сыграл свою последнюю партию в шахматы.
Ава понятия не имела, откуда взялись эти слова, но, произнося их, она испытывала странное ощущение.
Облегчение. Лёгкость.
Она осмелилась взглянуть на Бенни и увидела, что его глаза уже во всю смотрят на неё. Он не хмурился. В его глазах не было печали – он смотрел на Аву так, словно она только что выиграла партию в шахматы у Василия Боргова, словно она только что стала чемпионкой мира.
— Извините, это была не лучшей темой для разговора, — сказала Ава, и немного засмеялась из-за того, что она не могла поверить, что на самом деле это сказала. Она потратила четыре месяца, пытаясь забыть, что это вообще произошло, пытаясь жить так, как будто её отец не был одним из величайших шахматистов, которых знал мир, игнорируя взгляды, то, как люди печально опускали головы, то, как их глаза выражали только жалость.
И она, наконец, сказала это вслух.
— Чепуха, — вырвалось у Мод. — Этот стол и этот дом, место, где каждый может высказаться. Это всегда было мои правилом, — в её голосе была твёрдость, которую Авы оценила.
Несмотря на то, что мод настаивала, чтобы Ава отдохнула после ужина, она всё рано решила помочь ей прибраться на кухне. Она вытерла тарелки, стаканы и убрала остатки еды, и всё это со слабой улыбкой на лице.
— Моя дорогая, — тихо произнесла Мод, но Ава её услышала. Она подошла к ней и положила руку ей на плечо. — Разговор — это величайший целитель. Я узнала это после того, как отец Мэтта умер, но мне потребовалось много времени, прежде чем снова стать самой собой, — она тепло улыбнулась ей, проводя рукой по её щеке. — Когда ты говоришь, я знаю, что эти ребята будут слушать, — Мод убрала руку с её лица, но её глаза не отрывались от глаз Авы.
Шатенка сглотнула переполняясь эмоциями. Они хорошие люди. Ей удалось вырваться, и она не шутила. Это были люди, с которым Ава не ожидала так легко подружиться, которые приняли её, несмотря на то, что знали, кто она, и уважали её чувства, её желания, её слова.
Они обе повернулись к Бенни и Мэтту, которые сидели в гостиной и болтали. Можно было сказать, что Мод очень гордилась своим сыном. Она понятие не имела, что Мэтт тоже потерял отца — она почти чувствовала себя виноватой, за то, что не спросила о его семье, за то, что не была наблюдательной, но она также знала, что Мэтт почти не говорит о своей личной жизни. Приезд в дом его семьи был самым близким к тому, чтобы узнать о нём больше.
Ава чувствовала себя польщённой тем, что он впустил её.
Той ночью Ава не завешивала шторы в своей комнате, она лежала в постели и смотрела , как падал снег. Луна была яркой, и она чувствовала благодарность. Ирония в том, что она чувствовала себя так, когда приближался День благодарения, было комично, учитывая, что она его не праздновала.
Ава чувствовала благодарность за эту жизнь, за то, что её приветствовали. Она была благодарна своим друзьям и семье – матери и соседке по комнате в Англии.
Ава чувствовала благодарность за шахматы.
Сердце Авы ёкнуло, когда она услышала стук в дверь, достаточно громкий, чтобы разбудить её, если бы она спала. Она помедлила, прежде чем встать с кровати и натянуть халат. Ава медленно подошла к двери приложилась к ней ухом.
Снова раздался стук, за которым последовало «Ава?»
Это был Бенни – конечно, Бенни.
Ава выдохнула и открыла дверь. Она увидела Бенни в клетчатых пижамных штанах, с обнажённым торсом, если не считать шёлкового халата, накинутого на плечи.
Ава просто смотрела на него, когда лунный свет из её окна падал на его лицо. Её сердце забилось быстрее, чем хотелось бы. Он прислонился к дверному косяку, скрестив ноги. Он был так близко, и было так тихо, что можно было услышать, почувствовать его дыхание. Это было медленно и размерено, как будто он приходил в её комнату посреди ночи тысячу раз.
— Можно мне войти?
Ава понятие не имела, почему Бенни захотел прийти. Понятие не имела, почему он так поздно встал, чтобы подойти к её двери и постучать.
Ава открыла дверь ещё шире, пока Бенни не вошёл внутрь.
Закрывая дверь, на старалась не обращать внимание на тепло, которое распространилось по её телу.
Поэтому у неё не было выбора, кроме как принять его.