Глава 6
Ава ахнула, когда открыла глаза. Она была полностью одета, уложена в постель, когда утро в Нью-Йорке только началось. Она попыталась встать, и вместе с этим пришло ощущение того, что её ударили кирпичом по голове. Ава поморщилась, причмокивая губами, чтобы попытаться избавиться от сухого, несвежего привкуса во рту. Всё, что она сейчас знала, это то, что ей нужна вода, а это означала идти на кухню.
Ава заставила себя сесть на край кровати, когда острая боль пронзила её вески. Она поставила ноги на пол и попыталась встать. Вместе с этим на неё накатила волна тошноты. Она чувствовала себя дерьмово. Чистое, нефильтрованное дерьмо.
И всё это была полностью её вина. Ава винила только себя за то, что выпила слишком много прошлой ночью.
Прошлой ночью.
Ава пыталась вспомнить – она вспомнила «Монте», потом как они пришли в её квартиру, но что было дальше, было размытым пятном, которое она просто не могла вспомнить.
Она заставила себя сделать шаг, потом ещё один, и ещё один и вдруг её нога во что-то врезалась. Ава сразу же потеряла равновесие и упала на пол, успев вовремя вытянуть руки, чтобы хоть как-то смягчить своё падение.
— Господи… — заговорил грубый голос, из-за чего Ава сразу же вытянулась, чтобы посмотреть во что врезалась.
Бенни грёбанный Уоттс лежал на её полу, завёрнутый в плед с её дивана, подложив под голову подушку. Он схватился рукой за ребро, морщась от боли.
— Какого чёрта ты это сделала? — застонал он.
— Какого хрена ты на моём полу?
— Какого хрена ты пнула меня в ребро?
— Почему… — начала Ава, но сухота в её глотке, достигла своего пика — Подожди, — сказала она и встала с пола, хватаясь за столешницу, чтобы дойти до раковины. Ава даже не взяла стакан, она просто сунула рот под кран и включила его.
Она снова начала чувствовать себя нормально, после нескольких больших глотков воды. Ава вдохнула и выдохнула, пытаясь унять тошноту, прежде чем она повернулась, чтобы осмотреть остальную часть квартиры.
В комнате валялись остатки чашек и стаканов, возле проигрывателя стояли пустые виниловые пластинки. Бенни свернулся калачиком рядом с её кроватью, на его лице всё ещё было страдальческое выражение, а в центре комнаты…
— Это шахматная доска моего отца? — произнесла Ава, заикаясь.
Бенни посмотрел на неё снизу вверх, и в его глазах можно было прочитать замешательство.
— Ты сама достала её. Мы играли.
— Мы играли? — спросила Ава, отчаянно пытаясь вспомнить, что произошло, но ничего не приходило в голову.
— Ты серьёзно не помнишь? — спросил Бенни и Ава хмуро посмотрела на него в ответ.
Бенни встал, вытянув руки над головой, его живот был едва виден, когда футболка немного задралась. Его волосы были взъерошены, лицо бледное, глаза стеклянные. Ава не осознавала, что смотрит на него, пока он снова не встретился с ней взглядом. Она сделала вид, что не таращилась на него и сонно повернулась к кофейнику.
— Ты хочешь кофе? — без энтузиазма спросила она.
— Да, это было бы здорово, — прохрипел Бенни, топая на кухню, как будто он был малышом, который только что проснулся после дневного сна.
Ава занялась приготовлением кофе, когда её мозг всё ещё был в отключке.
Она чувствовала, что находится в сказочном мире, в реальности, которая на самом деле не была реальной, и присутствие Бенни утром делало всё это ещё более похожим. Ава налила кофе в пустые кружки и подвинула одну из низ Бенни, когда он облокотился на стойку. Он взял кружку, но пить не стал.
— Нам нужно поговорить, — сказал он, от чего её сердце ушло в пятки. Это была фраза, которая никому не нравилась, будь они в отношениях или нет. — Ты снова победила меня прошлой ночью.
Ава не знала, что ответить. Вместо этого она потягивала свой кофе, ожидая когда он продолжит.
— Ава посмотри на меня, — потребовал Бенни и она немедленно подчинилась. Он никогда раньше с ней так не разговаривал. И она бы солгала, если бы сказала, что от этого у неё не подскочил адреналин.
Она смотрела ему в глаза, чувствуя себя невероятно уязвимой. Она чувствовала себя незащищённой, пойманной в ловушку под каким-то прожектором, неспособная отступить в тень. Бенни прочистил горло:
— Ты также победила Хармон.
Аве казалось, что она бы прямо сейчас упала бы в обморок, если бы Бенни Уоттса не было рядом. Самое большое, что она могла выдавить из своего рта это звук похожий на полу вздох, полу гудение. Она не могла поверить в то, что это правда. Этого ведь просто не могло быть на самом деле.
Единственный способ, который она нашла, чтобы снова заговорить — это сменить тему разговора. Она подавила своё беспокойство и замешательство и просто пила кофе, заставляя себя говорить о чём-нибудь, о чём угодно другом.
— Это не объясняет, почему ты спал на моём полу, прошлой ночью.
Лицо Бенни смягчилось. Он постучал пальцами по кружке, его глаза метались повсюду кроме самой Авы. Она поняла, что он делал это, когда чувствовал себя неловко или разоблачённым.
— После того, что случилось на твоей первой игре, я не хотел, чтобы, когда ты проснулась трезвой и осознала, что натворила, после чего тебя вырвало, ты чувствовала себя одиноко, — глаза Авы расширились от его слов. Он продолжал постукивать по кружке, после чего, наконец, посмотрел в её глаза. — Просто хотел убедиться, что с тобой всё будет в порядке.
— Я в порядке, — сказала Ава после паузы, прежде чем прерывисто вздохнуть. Она положила голову на столешницу, и холодная поверхность принесла её голове некоторое облегчение. — Не могу поверить, что я, блядь, не помню этого, — в её голосе было больше разочарования и печали, чем она хотела выразить, но брать слова назад было поздно.
Даже представить, что она победила Бет Хармон, казалось неправдоподобно, но победить её в состояние алкогольного опьянения, играя на шахматной доске своего отца, на которую она больше месяца не могла даже взглянуть, не говоря уже о том, чтобы взять её в руки и сыграть на ней.
Ава была не просто расстроена, она была зла. Она злилась на себя, за то, что она чувствует, за то, что больше не знает кто она, и за то, что с ней происходит. Ава была расстроена тем, что даже не могла вспомнить, как победила двух чемпионов мира. Одного за другим.
Это только укрепило её чувство полного беспорядка внутри себя. Она была слишком напугана, чтобы смотреть на грёбаную шахматную доску, слишком пьяна, чтобы помнить, как она играла.
Ава сглотнула, когда почувствовала знакомое ощущение тошноты. Она не знала, было ли это из-за того, что она просто чувствовала себя дерьмово, или может, это было из-за чего-то другого, но она наконец сорвалась и позволила одной слезе прорваться - только на этот раз.
Она выпала из уголка её глаза, стекая по переносице, пока не упала на столешницу, разбрызгиваясь со звуком. Всё её тело замерло, когда она почувствовала, как рука Бенни мягко опустилась ей на голову.
Ава вдыхала и выдыхала, не осознавая, что за тёплое чувство разливается по её груди. Её ресницы непроизвольно затрепетали, когда он начал нерешительно расчёсывать её волосы, своими пальцами, слегка дёргая, если добирался до узла, прежде чем продолжить до самых кончиков, а затем вернуться к макушке.
Ава ничего не говорила, не зная, что будет, если она это сделает. Она никогда не чувствовала такой помощи, такого уровня комфорта и эмоциональной поддержки, и всё потому, что глупый шахматист в ковбойской шляпе решил провести своими пальцами по её волосам.
И всё потому, что он хотел утешить её.
Когда она почувствовала, что её глаза снова наполняются слезами, у неё не было другого выхода кроме, как отстраниться. Бенни убрал руку, как будто её там никогда и не было, но то как он смотрел на её лицо, говорила Аве, о том, что он помнит, то что он делал.
Ава сглотнула, внезапно схватив своё кофе и выпив, его в два глотка. Она повернулась к нему спиной, ставя кружку в раковину, и поставила руки по обе её стороны, зажмурила глаза. Она была в шоке от того, что только что произошло.
Не потому, что это было странно, а потому, что Ава никогда и не подозревала, что так сильно в чём-то нуждается, пока он не положил руку ей на голову.
Прошло несколько месяцев с тех пор, как к ней прикасались каким-нибудь образом, платоническим или сексуальным. И сейчас она на грани слёз из-за того, что Бенни погладил её по волосам.
— Я действительно победила Бет? — тихо выдыхает Ава.
Ей просто нужно было услышать это снова, чтобы она поняла, что это правда. Она повернулась к Бенни уже более спокойная.
— Да. Ты это сделала, — сказал он, и в его глазах можно было увидеть облегчение от смены темы.
— Думаю, мне нужно сделать это снова, чтобы я могла это запомнить, — добавила Ава, и на губах Бенни появилась лёгкая улыбка. Он обошёл стойку, прошёл мимо Авы, чтобы поставить свою кружку в раковину, прежде чем встать перед ней и мягко ткнул её в грудь.
— Это именно то, что я хотел услышать.
Ава не тронула шахматную доску, пока Бенни не ушёл. К тому времени уже перевалило за полдень. Он остался ещё на две чашки кофе, обсуждая книги, которые он принёс ранее, и справляясь с похмельем.
Он сказал, что Бет вечером уезжает обратно к себе домой, а это означало, что у неё не будет возможности снова сыграть с ней, по крайней мере, в течении нескольких месяцев.
— Ты не думала о, я не знаю — турнирах? — выдохнул Бенни, но было видно, что он пытался сделать вид, что это не имеет для него большего значения.
— Это исключено, Бенни, — сказала Ава, пролистывая месячный журнал «Шахматного обозрения».
— Но почему нет? — добавил он, с отчаянием в голосе. — Я мог бы помочь тебе, наставить тебя, может быть…
— Этот разговор окончен, — строго сказала Ава, стрельнув в Бенни взглядом. — Я говорю серьёзно.
Он нетерпеливо постучал по своей кружке, отводя взгляд от её сурового. Ава проигнорировала его, когда он встал, поставив кружку обратно на кухонную стойку, прежде чем он пошёл, чтобы надеть куртку. Он повернулся лицом к Аве, надевая шляпу на голову.
— Я передам Бет, что ты попрощалась, — резко вдохнул он. Ава встала, когда он открыл дверь, желая сказать, что-нибудь, что разрядило бы напряжённую обстановку, но у неё не было возможности это сделать, поскольку он захлопнул дверь раньше.
Ей удалось положить доску и её фигуры обратно в коробку до того, как она почувствовала тошноту в животе. Не только потому, что это была его доска, но и потому, что разочарованный взгляд Бенни запечатлелся в каждом уголке её сознания.
Он был раздражён.
И Ава понятия не имела, почему он так относился к тому, что она не хотела профессионально играть в шахматы. Может быть, он был угрюмым потому, что это означала меньше работы для него и для Бет. Возможно на поле не было никого нового, с кем можно было играть, особенно если учитывать тот факт, что она обыграла двух чемпионов мира подряд во второй и третьей сыгранных ею играх.
Она взяла коробку с шахматной доской, раздумывая, поставить её обратно в шкаф или нет. Странное чувство охватило Аву, когда она подумала о том, что оно лежит там, в темноте, спрятанное под её другими вещами.
Он бы этого не хотел. Он бы хотел, чтобы она видела солнце, даже если бы это означало, что дерево побелеет от света.
Ава подошла к окну и положила её на подоконник, всё ещё в коробке. Она не была видна как шахматная доска, нет, но она, наконец, выбралась из тёмного, душного чулана. Это было начало, и Ава знала, что это такое, и это было всё, что имело значение.
Её взгляд упал на пустую кружку Бенни на стойке. Ава нахмурилась, представив, как его беспокойные пальцы постукивают по ней, заставляя кофе плескаться и булькать. Его отсутствие заполнило её квартиру, когда она пошла мыть посуду. Это было отсутствие, которого она не ожидала, пока не осознала, сколько времени она проводит рядом с чёртовым Бенни Уоттсом. По крайне мере, несколько раз в неделю, а потом долгие периоды времени, как в то утро и днём, просто разговаривали, или гуляли, или, возможно, делали что-то глупое.
Ава вспомнила его пальцы, когда они перебирали её волосы, то, как смягчилось его лицо, когда он рассказал ей о том, почему он остался. Это было не первый раз, когда она вела себя как дура из-за Бенни.
И ей нужно было что-то сделать, чтобы это исправить.
Ава помнила об этом, когда на следующей неделе входила в двери Студенческого союза, зная, что шахматный клуб только начал свою встречу. Она завернула за угол и сразу увидела его шляпу. Он стоял у доски спиной к участникам и записывал ходы, в то время как все ловили каждое его слово. Он изложил план игры, перекрестив стрелки вокруг быстрого наброска чёрно-белой доски. Ава сразу узнала что это...
Королевский гамбит.
Бенни нравилось играть в Королевский гамбит. Она знала это из его книги и из того, как он начал свою первую игру в скоростные шахматы.
— Хорошо, — сказал он, бросая мел на пол и почти угрожающе навалился на стол. — Кто хочет поиграть?
— Я хочу, — немедленно отозвалась Ава, входя в комнату.
Когда его глаза встретились с её, это почти ужалило, но не так сильно. Это было похоже на момент узнавания, понимания, когда его тёплые глаза пронзили её холодные. Он не смягчил своего хмурого взгляда и не перестал хмурить брови, но Ава могла увидеть огонь в его зрачках. В них говорилось, что он сожалеет о том, что сорвался, сожалеет, что оттолкнул её, но ещё больше сожалеет о том, что она сказала «нет».
Её извинение было в виде того, что она села за средний игровой стол напротив тощего первокурсника в очках с толстой оправой, который буквально трясся. Извинение Авы было игрой в игру. Доказать ему, что она попытается, может быть, не слишком быстро, но что она добивается своего.
Что она исцеляется…
И он помогал.