Никогда не уступай

"Легче сказать, чем сделать" - теперь, когда Джин глядел на остатки на славу удавшегося пикника, это выражение обрело для него новый смысл.
Джун взял с собой еду, которую омега особенно любил. И ещё он захватил множество плёнок с любимыми музыкальными записями Джина. И все это великолепие венчали свежими дикие розы в изящной корзинкк.
Как мог омега после всего сказать Джуну, что не хочет больше его видеть? Видеть это было бы откровенной и неблагодарной ложью. От одного его взгляда у Джина замирало сердце, и омега хотел лишь одного - чтобы альфа любил его, любил со всем пылом и негой страсти. Но тут же вторглась прежняя, всеомрачающая убежденность: между ними ничего не может быть, так как близкие отношения принесут им только горе.
Джину было тяжело, сверх его сил идти против самого себя. Он отвернулся от Джуна, надеясь, что, не видя его глаз, омеге будет проще произнести свой приговор. Но красота окружающей их природы отвлекала Джина, и он забыл о том, что собирался сказать Джуну.
Они расположились у подножия поросшей лесом горы. Справа от них раскинулось озеро, название которого омега не знал. А на горизонте маячили другие горы, и их недосягаемые вершины скрывались в пушистых облаках.
- Поговори со мной, Джини, - как и прежде, попросил Джун, прикоснувшись к руке омеги.
Омега вспомнил что собирался сказать альфе. Слова, которые он знал наизусть, были тут как тут - наготове, но Джин понял, что произнести их не сможет. Улыбка Джуна была такой доверчивой, мальчишеской, ничего не подозревающей, что у Джина защемило сердце. Будь прокляты эти слова, означающие разлуку! Сейчас он больше всего на свете хотел, чтобы Джун прижал его к себе и держал в объятиях до тех пор, пока все страхи не исчезнут.
- О чем поговорить, Джун? - голос омеги прозвучал подозрительно спокойно.
Больше всего Намджуну хотелось узнать, почему омега так боится довериться ему. Ответ на этот вопрос скрывался где-то в прошлом омеги. Возможно, он был с человеком, оставившим в нем гораздо более глубокий след, нежели белый круг на осиротевшем пальце. Джун посмотрел в глаза Джина. Он чувствовал, что готов отдать все что угодно, только бы исчезло выражение безысходной грусти с его чудесных, с лёгкой поволокой глаз.
- Начни хотя бы с того, почему сидишь так далеко от меня, - шутливо сказал он, лаская руку омеги.
Его прикосновение всегда вызывало сладкую дрожь.
- Мне вполне удобно здесь,- заметил Джин, обрадовавшись, что их разделяет импровизированный стол.
Но Джин сидел, вытянув перед собой ноги, и не мог сопротивляться, когда Джун притянул его к себе.
- Это несправедливо, Джун, - запротестовал омега, стараясь у вернуться от ищущих губ альфы.
- А по-моему, совершенно справедливо. - он наклонился и жадно приник к губам Джина.
Через мгновение он оторвался от него, но только для того, чтобы сказать: "Дыши же, Джини!", - и снова поцеловал его.
Почувствовав, что омега опять задержал дыхание, он ударил его костяшками пальцев по груди.
- У тебя поразительная ёмкость лёгких. Видно, что ты много тренировался, - заметил Нам, печально улыбаясь.
Омега только было собирался возразить, но в этот момент заметил на волосах альфы снег.
- Снег! - удивился Джин и стряхнул белую пелену с густых волос Джуна.
- Ну и что? - усмехнулся Джун. Он задрал голову и попытался открытым ртом поймать летящую снежинку.
Для снегопада было ещё рановато, но, так как они находились довольно высоко в горах, Джун не слишком удивился.
- Но я не думаю, что снег будет идти долго, - успокоил он Джина.
- А ты уверен в этом? - засомневался Джин.
Омега заметил, что маленькие пушистые хлопья падают на землю все чаще и чаще. Облака, ещё недавно лёгкие и белые, приобрели грязно-серый оттенок и как-то сразу отяжелели.
- Ну да, вот проживёшь с моё в этих краях и тоже научишься читать по облакам. Судя по ним, я бы сказал, что снегопад прекратится через несколько минут. Земля даже не успеет покрыться снегом.... Так на чем я остановился? - он вновь нашёл податливые губки омежки.
Джин изо всех сил старался дышать ровно, хотя это было не так-то просто. Сердце стремительно забилось. А разум и тело безуспешно сражались. Разум его настаивал на том, чтобы он сопротивлялся, пусть даже внешне, а возбужденное тело требовало ласк альфы. Вдруг Джун оторвался от него. Джин открыл удивлённый глаза.
- Вот теперь действительно посыпало! - воскликнул Джун, показывая на плавно падающий снег.
- Так, значит, землю снегом не прикроет, да? - поддразнивал его Джин.
Омега начал собирать вещи. С неба полетели большие и мохнатые хлопья. Ветер усилился, и от его ледяного дыхания тонкий свитер не спасал. Снег не только долетал до земли - слой его на удивление быстро становился все толще.
- Значит, я был не прав, - признался Намджун, - можешь притянуть меня к суду за это. - он взял одеяло, вытряхнул и подал Джину. - Вот, возьми. И беги в машину. Я по забочусь обо всем остальном.
Джун у не пришлось повторять это дважды. Джин не на шутку промерз и поэтому со всех ног побежал к машине. Там он завернул я в одеяло. Удивительно, как быстро этот мир из сверкающего и доброго превратился в серый, не уютный и враждебный.
- Черт, ну и холодрыга! - проворчал Джун, забравшись в фургон.
Он завёл двигатель и на полную катушку включил обогрев.
- Ничего, через несколько минут здесь будет, как в бане,- пообещал он, повернув, вентиляционные отверстия таким образом, чтобы тёплый поток воздуха шёл прямо на Джина.
Ведя машину по дороге, которая на пути к озеру казалась гораздо шире, Джун испытывал сильное напряжение. Вид облаков ему совсем не нравился, кроме того, его волновало то, что, несмотря на хорошую работу дворников, ветровое стекло все же было идеально чистым. Несколько миль он вёл машину, повинуясь только инстинкту. Джуну не раз приходилось вести машину по этой дороге, когда они возвращались с семейных пикников. После продолжительной рыбной ловли и выпитого вина отец засыпал, и за руль содился Джун. На пол пути к городу у дороги имелось что-то вроде смотровой площадки, и по иронии судьбы дворники отказались именно тогда, когда они до неё добрались.
- Незадача, - промолвил Нам, выруливая на площадку.
- Ты сможешь их подчинить? - встревоженно спросил Джин.
- Во всяком случае, попытаюсь. - Джун открыл дверцу и спрыгнул вниз. Нога его поскользнулась, и ему удалось удержать равновесие.
- Должно быть, причина в моторе, - сказал он, вернувшись после осмотра дворников. Он потёр онемевшие пальцы.
- В моторе?
Его резануло то, что в голосе Джина явно слышался страх.
- В том, от которого работают дворники, Джини.
Голос его был спокоен, глаза светились нежностью. Он заботливо убрал со лба омеги спутанную небрежно упавшую прядь чёлки.
- Мы здесь посидим немного, а когда снег поутихнет, я поведу машину и без дворников.
Это говорил тот же человек, который до того убеждал, что снег будет идти не больше нескольких минут. Поэтому Джин нашёл свои сомнения в справедливости его слов вполне оправданными. Однако вслух этого омега не сказал. И только неподвижно смотрел испуганными глазами в ветровое стекло, отчаянно пытаясь различить хоть что-то сквозь покрывавшую его белую пелену.
Внезапно омега почувствовал себя пойманным в капкан, и его охватил непреодолимый страх.
- Я бы сказал тебе, чтобы ты перестал волноваться, но, вижу, мои слова не очень-то тебя успокаивают, - сказал Джун, наблюдавший, как омега нервно сжимает и разжимает руки.- С другой стороны, - заметил он, - если ты будешь волноваться, делу это все равно не поможет, ведь правда?
- Возможно, но я ничего не могу с собой поделать. Я так опасался жуткого ощущения безысходности. Может, это и ненадолго, но ведь сейчас мы в мышеловке, не так ли?
Джун был совершенно уверен в том, что они выдержат это испытание, но если омега сомневается в нем... Он искоса взглянул на Джина и ободряюще улыбнулся.
- Может, лёжа ты будешь чувствовать себя лучше? Сзади есть спальник и одеяло. Вздремни, отдохну, ты не будешь так нервничать.
Из всего сказанного им Джин услышал только.... спальник и одеяло....
С растущей подозрительностью омега смотрел на довольно улыбающегося Намджуна. Он вырос здесь и знал этот город, как свои пять пальцев, по крайней мере так он утверждал, когда они ехали к озеру. Кроме того, он говорил, что умеет читать по облакам. А если он знал, что разразится метель?
В глубине души Джин понимал, что Джун никак не мог знать, где именно откажут дворники, и откажут ли они вообще. Но омега замёрз, был напуган и потому не мог рассуждать здраво.
- Ты знал, что пойдёт снег. - омега произнёс это очень тихо, и оттого его слова прозвучали ещё более оскорбительно.
- Знал? - удивился альфа.
Он прислонился к дверце и некоторое время озадаченно смотрел на омегу.
«Боже, да что с ним происходит?» Или он считает его непроходимым тупицей? Зачем же альфа отправился именно сюда, если знал, что разыграется метель?
Его подчеркнутое спокойное выражение лица нисколько не обмануло Джина. Определённо он находился даже в большем, чем омега, напряжении. Джун мог владеть своим лицом, но ему были неподвластны глаза - они говорили о том, что он еле сдерживается, чтобы не сорваться и не ответить грубостью.
- Предположим, что я знал о надвигающемся снегопад - зачем тогда мне понадобилось везти тебя в горы на пикник? - альфа старался говорить как можно спокойнее и ласковее.
- Причина очевидна, - возразил омежка. - Сальники.... одеяла..... не будешь же ты утверждать, что всегда берёшь их на пикники.
Что-то внутри Джуна оборвалось. Ему было больно сознавать, как омега мог подумать, что альфа падёт так низко, лишь бы соблазнить его.
- Ты слишком много на себя берёшь, - сказал он строго. - Конечно, ты сексуально неотразим, и признаюсь, что в последнее время я вряд ли мог думать о чем-либо ином, кроме как о том, чтобы затащить тебя в постель. Но ты поистине сумасшедший (Джун перемен о тон), если ты думаешь, что я подверг нас обоих опасности только ради того, чтобы заняться с тобой любовью.
Говоря это, он открыл дверцу фургона, и не успел Джин и глазом моргнуть, как Джун уже вылез из машины, и за хлопнул дверцу с такой силой, что омега подпрыгнул.
- Ну и кто же из нас ещё сумасшедший? - спросил омега.
Снегопад все не стихал, а ветер был таким холодным, что хлопья, падая на стекло, тотчас превращались в лёд. При других менее тревожных обстоятельствах зимний волшебный пейзаж за окнами очаровывал бы Джина, но не сейчас он вряд ли мог им залюбоваться. Его захлестнул страх. В услужливой памяти промелькнули рассказы о погибших в снегу людях - истории, которые он когда-либо слышал или читал. Мысли его обратились к Чимину. Его малыш никогда не сможет понять, почему его папа не вернулся к нему, как обещал! А его родители? Они любили Чимина и с удовольствием ухаживал за ним, пока омега сам не мог дать ему кров. Но ведь они уже не молоды! И им будет невероятно трудно растить ещё одного ребёнка. Унылые мысли Джина прервал Джун.
- Сегодня мы никак не сможем добраться до дома, - уверенно заявил он, после чего приглушил мотор, сунул ключи в карман джинсов и полез на заднее сиденье.
Джин с любопытством смотрел, как альфа забирается в спальник. Глаза омеги были затуманены непролитыми слезами. Он откровенно злился на себя, на Джуна, на то, что им грозит ещё нечто худшее.
- Неужели ты собираешься спать?
- А почему бы и нет?
- Потому что мы должны предпринять что-то, чтобы выбраться отсюда.
- Мы? И что ты предлагаешь предпринять, чтобы выбраться отсюда?
- А почему я должен что-то предлагать? Я не виноват в том, что мы попали в эту заварушку.
Слова, которые раньше никогда бы не сорвались с губ омеги, ошеломили их обоих. Намджун ответил ему так тихо, что он совсем не расслышал его. Но вместо того, чтобы оставить своего спутника в покое, Джин спросил.
- Что случилось, боишься сказать громко, чтобы я расслышал?
Приподнявшись на локте, Джун сердито посмотрел на омегу.
- Я просто выражаю свою благодарность праотцам за то, что они поставили меня в то положение, в котором я сейчас оказался.
- Нашим праотцам?
Намджун был уже доведен Джином до белого каления и потому не стал выбирать слова, рассказывая нечто, похожее на притчу:
- Когда они вы садились на скале Плимут и женщина пожаловалась на то, что муж привёз её в ужасное, богом забытое место, где нет даже приличной шляпной мастерской, ему следовало бы столкнуться её со скалы, дав хорошего пинка.
- Какое все это имеет отношение к той ловушке, в которой мы сейчас оказались? - вспыхнул Джин.
- Несчастный принёс ей свои извинения, и с тех пор все мужчины извиняются перед женщинами за все что угодно, - начиная со Всемирного потопа и кончая промокшими чулками. - Джун с трудом передохнул. - Вот и я иду по стопам этих несчастных мужчин и приношу тебе свои жалкие извинения за снегопад, за сломанные дворники и вообще за все те несчастья, которые когда-либо случались в твоей жизни.
Джин собрался достойно ответить ему, но не смог придумать ничего путного. Конечно, у альфы было полное право возмущаться поведением омеги. Омега с досады нахмурился и, сжавшись в комочек, попытался забыть о своём страхе.
«Неужели он плачет?» Джун услышал, как омега всхлипывает. Он немного приподнял я и перегнулся через сиденье. Джин казался таким маленьким, таким одиноким. Джун почувствовал острую жалость.
- Джини?
Ответом ему было молчание, и он подумал, что омега не скажет ни слова, но ошибся.
- Что?
- Иди сюда. Сейчас холодно, но к утру будет ещё холоднее.
- Благодарю, но мне и здесь не плохо. - как мог он объяснить, что просто-напросто боится оказаться в одном спальник с ним? Что доверяет себе ещё меньше, чем ему?
«Упрямый, разочарованный омега, - подумал Джун, - к утру ты отморозишь свою маленькую задницу!» Нам закрыл глаза и прочитал в уме до десяти.
- Не глупи, Джини. Иди сюда. Пока не удастся выбраться отсюда, давай притворимся, что мы лучшие друзья и по-братски разделим этот спальник. В нем хватит места для двоих.
Джин от холода уже не чувствовал даже кончиков своих пальцев, он смирил свою гордость и согласился с ним. Джун помог омеге перелезть через сидение, он сбросил обувь и юркнул в спальный мешок. Альфа застегнул молнию и повернулся к омеге спиной.
- Спасибо, Джун, - вежливо поблагодарил Джин.
Альфа промолчал.
«Будем считать, что ты сказал:«Не за что», - подумал омега.
Джин согрелся не сразу, хотя широкая спина, к которой он прижался, согревала его. Он расслабился, осторожно пошевелил замершими пальцами ног, желая убедиться в том, что они ещё живые. Чтобы стало ещё теплее, он спрятал лицо в вложенные руки и попытался успокоиться.
Постепенно наступила ночь. Тишину нарушило только мерное дыхание Джуна. Омега по завидовал ему - он-то совсем не хотел спать, потому что его близость волновала омегу.
«Не думай об этом!» - приказал он себе и попытался уснуть. Но заставить себя быть равнодушным, когда рядом спал желанный мужчина, было равносильно тому, чтобы заставить лёгкие обходиться без кислорода. Джин медленно повернулся в Джуну и сжал пальцы в кулаки - только так он мог побороть свое желание дотронуться до спины альфы. Как хотелось омеге прикоснуться к его кудрявившимся на шее волосам.
    И почему омега не может разбудить его и, не стесняясь, попросить, чтобы он занялся с ним любовью? Зачем обкрадывать себя, ведь он современный омега! Жил же он когда-то с альфой и даже родил ребёнка. Джин хотел дотронуться до Джуна, но быстро отдернул руку. Нет, он не в силах преодолеть свою робость!
    Джин жадно вдохнул аромат его тела, наслаждаясь давно забытым запахом мужчины. Желание охватило его настолько сильно, что заболел низ живота. Джун тихо застонал. Движения омеги сводил его с ума, но он твёрдо решил притвориться спящим. А было бы так просто повернуться к омеге, сказать о своих чувствах и убедить, что любви грешно бояться! Но он знал, что не сделает этого. Его захлестнуло презрение к себе. Если сейчас он только поцелует омегу, он и то, наверное, обвинить его в изнасиловании, если они доберутся до города.
     И Джун, хотя и возбужденный донельзя, заставил себя не думать о Джине. Он вспомнил все прежние случаи, когда поездка в горы не кончилась для него столь плачевно. Но и это не помогло. Омежье тело, приникшие к нему, непреодолимо влекло к себе. Джун пьянел от свежего аромата его кожи, запаха, и колдовского букета его духов.
     Истомленный желанием, Джин догадался, что сможет добиться своей цели совсем просто. Он разбудит альфу - случайно, конечно же. А затем предоставит все решать ему. Джин отважился полностью подчиниться его веле, следовать за ним всюду, куда бы он его не позвал.
    В течение нескольких минут извиваний, стонов, трогательных вздохов он добился-таки своего. С притворным недовольство Джун наконец повернулся к омеге.
- Этот мешок довольно просторный, но не настолько, чтобы выдержать твои пляски, - раздражённо прошептал на ухо омежки. - Найди удобное положение и спи!
- В чем дело? - спросил омега, делая вид, что озадачен его поведением. - Что-то не так?
    Его удивление было настолько фальшивым, что Джун с трудом сдерживал смех.
- Я знаю, чего ты хочешь от меня, Джини, - сказал он, стараясь не выдать своего ликования, - знаю, почему  ты все это проделываешь...
- Неужели?! - сердце Джина затрепетало.-Так ты хочешь сказать мне, почему?
- Мы оба - и ты и я - знаем почему, Джини. - он подчёркнуто говорил очень тихо.
    О, как же Джин обрадовался, что в темноте альфе не видно, как вспыхнули щёчки омеги! «Ух! Противный, высокомерный... » - подходящие слова не приходили омеге в голову.
- Слушай, ради того, чтобы не подвергать тебя опасности обморозиться, я так и быть готов пойти на жертву и заняться с тобой любовью.
    Он привлёк Джина к себе, поцеловал, нежно поглаживая его округлую попу и гладкое шелковистое тело под свитером.
    Джин страстно ответил на его ласки. Он потянул руку и слегка дотронулся до лица Нама, с нежностью его губы и шею. А Джун пылал от долго сдерживаемой страсти. Альфа вскочил, стащил с себя свитер и рубашку и бросил их на переднее сидение.
   Джин встретил его облегчённым вздохом блаженства. Кожа Джуна была восхитительная на ощупь. Омега провел кончиками пальцев от середины его спины до талии. Джун вздрогнул, и губы омеги раскрылись в счастливой улыбке, обнажив ровные блестящие зубы.
- Джини, - прошептал он, изнемогая от нахлынувших чувств.
   Он смотрел на омегу, не веря своим глазам, боясь вздохнуть. Он и не мечтал, что омега признается ему в любви, но так хотел услышать, что он хочет его, любит, что он необходим омежке.
   Джин без слов понял что ему нужно. Из духа противоречия, который жил в нем, ему захотелось сказать альфе, что все это просто ошибка. Но он так делал его! Губы омеги раскрылись, но слова, которые альфа мечтал услышать, так и остались непроизнесенными. Опасаясь признаться в том, что альфа нужен ему, Джин обвил его шею руками и зарылся лицом в его груди, и в этот момент альфа приподнялся.
- Скажи, Джини, - настойчиво попросил он, - скажи:я хочу, чтобы ты любил меня, Джун.
- Меня зовут не Джун, - возразил омега, смеясь своей шутке. - Но ты обязательно займешся со мной любовью?
- Любым способом?
   И почему ему нужно ставить омегу в неловкое положение такими вопросами?
- Сейчас не время для твоих идиотских шуточек, Джун.
- А кто тут шутит? - произнёс он, притворившись, что ничего не понимает. - Я безумно хочу заняться с тобой любовью, и всеми известными мне способами. - губы его заскользили по щеке омеги и достигли мочки ушка.
  Омега вздрогнул и тихонько застонал.
- Черт побери, Джини, дыши же!
- Я дышу!
   Он забылся, отдышавшись восхитительным ощущениям, вызванные ласками Намджуна. На Джина накатывали тёплые волны блаженства. Чувства, которые переполняли его, были знакомы, но теперь они казались более захватывающими, всепоглощающими.
    Какие силы скрывались в этом человеке, что делало его совсем на всех остальных? На тонкой шее — там, где пульсировала голубая жилка, Джин почувствовал губы альфы. Его нежность настолько потрясла омегу, что больше для него ничего не существовало.
    На то, чтобы раздеться, ушли считанные секунды.
- Вот так намного лучше, - заметил Джун,вновь принимая его в свои объятия.
     Джин почувствовал: возбуждение альфы достигло накала. И снова усомнился, не опрометчиво ли он поступает? Но прошло мгновение, Джин способен был думать только о горячих губах, покрывающих его лицо страстными поцелуями, о хрипловатом низком голосе, шепчущем слова восхищения, и сильных руках, Джуна, ласкающих все его тело.
- Конечно, намного лучше, — шептал разгоряченный Джун, беря в руку его член. Пальцы его обвивали уже затвердевшую плоть, в то время как язык дразнил сосок, возбуджая Джина ещё больше.
     Пальцы омеги запутались в его густых волосах, таких нежных и шелковистых, - и он восхитился тому, как угадывал Нам, где именно надо его ласкать. С удивительной нежностью он играл на его теле, как искусный музыкант на отлично настроенном и прекрасном инструменте. Обласкав одну грудь, Джун начал ласкать другую. Одна его рука гладила его тело, другая — волосы. Пальцы альфы облюбовали бедра омеги, отчего Джин страстно содрогался.
- Джун, - прошептал омега, почувствовав скольжение проворных пальцев между бёдрами, спускаясь к колечку мышц.
- Ш-ш-ш, - прошептал он, отрывая губы от груди омеги. - Лежи спокойно и наслаждайся.
    И он снова обратился к его обнажённой груди. Джун ласкал его розовый сосок до тех пор, пока Джин не затрепетал в глубокой истоме. Когда своими неутомимыми ласками он довёл омегу до иступления, Джин выгнулся и тихонько призывно застонал. Он ощутил острое желание того, название чему даже не мог подобрать. Джин попытался объяснить Джуну, что больше не в силах ждать, но его губы преградили путь словам омеги. Омега почувствовал, как чужой язык прикасается к его небу. Джин в это мгновение ощутил себя неотделимой частью этого альфы. Восхитительное чувства слияния потрясло все его существо.
    Джин опять забыл о дыхании, все его мысли сосредоточились на особых, ещё не изведанных ощущениях. Но тут Джун внезапно оторвался от него...
- Расслабься, Джини.... ты ведь можешь наслаждаться и при этом дышать. Попробуй... - он снова поцеловал омегу легко и нежно.
   Когда руки альфы вновь начали ласкать его сокровенное естество, Джин сладостно за дрожал.
- Ммм, шикарно, - повторял он, - твоё тело шикарно! - Джун поцеловал чуть припухшие губы омеги. Потом его ищущий наслаждения язык переместился туда, где его ждали тугие, вожделенно набухшие соски.
    Альфа, совершивший обряд любви, был неотразим. Джин, зачарованный его ласками, забыл страхи и сомнения и теперь пытался побороть неотступно томившее его желания прикоснулся к нему. Он дотронулся до его кудрявой поросли на груди, ища плоские мужские соски - сначала один, потом другой, и принялся ласкать их до тех пор, пока они не превратились в тугие тяжёлые узелки. Джин почувствовал, как и по его телу пробежала дрожь, услышал его стон, исполненный томления.
     Слегка поколебавшись, его рука скользнула вниз. Намджун млел от возбуждающих ласк омеги, и на него обрушились волны неизъяснимого наслаждения.
- О, Джини, - благоговейно произнёс он и открыл глаза.
     Наму захотелось взглянуть на омегу. На его губы витала счастливая улыбка, глаза ярко светились. Как же легко и радостно было у него на душе! Что бы ни случилось потом, сегодня омега лишь его.
- Иди сюда. - он притянул его к себе, ложась на спину.
     Когда он начал бережно учить омегу, как лучше любить мужчин, Джин сначала ничего не понял ничего.
- Вот и все...
       Как мог омега сказать ему, что именно это ему было в новинку, что единственный его любовный опыт был связан с альфой, который всегда предпочитал быть сверху — и в прямом и в переносном смысле этого слова.
- Это для тебя в новинку? - в голосе альфы слышалось удивление. - Это даже лучше, любимый, - успокоил он Джина, помогая ему принять нужное положение.
      Джину не верилось в то, что в этом зрелом альфе скрывались столько нерастраченной нежности! Его внутренняя сила и уверенность в себе позволяли ему, не задевая омежьей гордости, наставлять, любить, отдавая себя без остатка. Он ласкал омегу, не забывая хвалить и подбадривать, а его любящие руки учили его делать ритмические движения, благодаря которым их подбрасывало все выше и выше, до тех пор пока все окружавшее их не исчезло, и они остались одни на этом свете... существовали только их руки, губы, их разгоряченные тела, поднявшиеся на высокой волне, имя которой — страсть. Когда любовная волна разбилась, они медленно опустились на землю.
- Джини, дорогой, что с тобой? - тревожно спросил Джун, услышав звук, напоминающий плач. Дотронувшись до его щеки, он почувствовал тёплую влагу. - Я сделал тебе больно? - Джун наклонился и нежно поцеловал омегу.
   Нет. Омега и не подозревал о том, что на его глазах выступили слезы.
- Может, это из-за того, что я забывал дышать?
- Вряд ли.
    Омега не убедил его. Джун провел пальцами по на бухшему члену Джина.
- Как вы хороши, мистер! - восторженно проговорил он и поцеловал его грудь. - Очень, очень хороши! - без предупреждения он лёг на омегу и осторожно раздвинул его ноги. - Слишком хороши, чтобы быть моим.
- Но ты очень хочешь, чтобы я принадлежал тебе, и потому сделаешь все, чтобы овладеть мною, правда?
- На самом деле, - сказал Джун, целуя его, - я просто не представлял себе, как ты восхитителен, поэтому мне придётся сделать все возможное, на что способен опытный любящий мужчина.
     Огромные чёрные тучи поглотила луну, и любовники оказались в непроглядной тьме. Но Джин больше не боялся. Какое-то шестое чувство подсказывало ему, что, пока он с Намджуном, ему нечего бояться. Томительные ласки альфы увлекли его в бездну... Джин прильнул к не ему и так, держась за него, без страха соскользнул в неё.
      Когда все кончилось, они, лёжа рядом, снова и снова мысленно переживали волшебные мгновения разделенной любви.
      Холод подкрался к их разгоряченным тела, и Джин не мог преодолеть озноб. Джун застегнул мешок, снова притянул его к себе и блаженной закрыл глаза. В его объятиях Джину было тепло и безопасно.
      И все же в душе его шевелилось смутное беспокойство; омега лежал без сна, прислушиваясь к ровном дыханию альфы, наслодившегося любовью, не знающего ни сомнений, ни страхов, а потом безмятежно спавшего.