Никогда не уступай

Джин провел ужасную ночь. Спал он урывками, часто просыпался, и в единственном запомнившемся ему сне главная роль принадлежала Намджуну. Омега направился в ванную за аспирином, надеясь, что спасительные таблетки утихомирят боль, сдавившую его виски.
Поняв, что поспать ему больше не удастся, Джини поплелся на кухню, заварил крепкого кофе и с чашечкой в руках пошёл в гостиную. Не обращая внимания на головную боль, Джин вытащил из сумки банковскую декларацию. Удостоверевшись в том, что он не сделал в ней никаких ошибок, Джин откинулся на подушку и посмотрел в окно. Перед его мысленным взором тотчас же возникло улыбающееся лицо Джуна. Он такой симпатичный, подумал с нежностью Джин. Омега почувствовал, что от одних лишь мыслей о нем по всему телу разливается какое-то особое тепло. Даже тогда, когда омега вёл себя с ним непозволительно грубо, альфа был сама любезность и предупредительность. Чего только не не придумывал Джун, сто бы развеселить и подбодрить омегу, особенно когда тому приходилось уж очень туго. Джин сделал ещё один глоток и с отвращением оставил чашку.
Омеге пришлось согласиться, что все, что делал, как поступал Джун, нравилось омеге. И другие альфы дарили омежке цветы и конфеты, галантно ухаживая за ним. Но то, как это делал Джун, было иначе. Чем это объяснить? Джин загадочно прищурился.
"О, нет, только не это! - взмолился он. - Я не должен влюбляться в него! У нас нет ничего общего! Но все же влюбился!" - заключил Джин, больше не сомневаясь в своих чувствах к Джуну.
Всё это нахлынуло на Джина так внезапно! Джину не хотелось наспех размышлять о своей интимной жизни, и, решительно оставив мысли о Джуне, Джин отправился на кухню готовить завтрак. Невзирая ни на что, он проголодался.
Джин разбил на сковородку два яйца, обильно смазал гренки папины ежевичным джемом и уселся с утренней газетой, надеясь что-нибудь узнать интересное о происходящем в мре. Самое главное отвлечься от о Намджуне. Когда раздался знакомый стук в дверь, Джин стоял у раковины, ополаскивая посуду. Он прислонился к кухонному столу, раздумывая, открывать ли дверь.
Всё же он решил открыть, ведь подсознательно он ждал этого визита.
На лестничной площадке стоял Нам. В руках у него был пакет, обернутый в яркую бумагу.
" Ну почему он всегда так замечательно выглядит?" - раздражённо подумал Джин. Сердце, обрадованное появлением Джуна, готово было выскочить из груди.
- Можно войти? - спросил он. - Или ты так и будешь стоять, не отводя от меня глаз?
Возмущенный его самонадеянностью, Джин отступил в глубь прихожей. Альфа вручил ему очередной презент и с напускной важность прошествовал мимо омеги. Джин на силу сдержался, чтобы не выпроводить его обратно.
- Зачем ты пришёл?
- Хотел тебя увидеть. - он повёл носом. - О, кажется, пахнет кофе! Могу я попросить чашечку?
Джин прошёл на кухню, по пути разворачивая свёрток. Он вынул из шкафчика чашку и подал её Джуну.
- Налей себе сам.
- А ты разве не составить мне компанию?
- Я уже и так выпил больше чем достаточно.
Джин, помедлив, вернулся из куни. Пористый шоколад. Как он угадал? Это лакомство - самая большая слабость омеги.
- Спасибо тебе, - спохватился он, с жадностью откусывая изрядный кусок от плитки. - Угощайся, пожалуйста. - Джин протянул Джуну коробку, однако тот вежливо отказался. - Не любишь сладкое, да?
Едва вымолвив это, Джин пожалел о сказанному. Но слово - не воробей, вылетит - не поймаешь. По иронии, выражавшейся в глазах Намджуна, он разгадал ход его высказанных мыслей.
"Я люблю только один вид сладкого", - прозвучало в ушах омеги так ясно, как если бы Джун произнёс это в слух.
- Почему альфы почти всегда в самых невинных фразах ищут скрытый смысл? И, как правило, думают, что речь идёт обязательно о спальне?
- Прости, не понял? - брови Нама поползли в верх, выражая крайнее удивление. - Кто сказал хоть слово о спальне? Только не я!
- Тебе и не надо говорить!
Джун самодовольно улыбнулся.
- Когда ты сердишься на меня, то становишься ещё красивее, - сказал он и подошёл поближе к Джину, - твои глаза горят, словно пылающие уголки, а щеки становятся пунцовыми.
Только когда руки Джуна обвились вокруг талии омеги, он осознал, что Джун вовсе не должен был здесь находиться.
Омега вопросительно посмотрел на альфу. Глаза омеги потускнели; они были холодный.
- И вообще, что ты тут делаешь? Разве тебе не нужно работать?
- Если бы я не знал того, что точно знаю, то подумал бы: ты пытаешься избавиться от меня, Сокджини. Да, у меня сейчас нет работы. Пока корабль не будет готов к отплытию, я вряд ли смогу быть чем-нибудь полезен капитану. Так что, - и он как всегда усмехнулся, - я могу посвятить тебе все свое время.
"И почему я так удалив?" - недоумевал Джин, высвободившись из его объятий. Омега избегал его прикосновений. Омега не хотел, чтобы он сейчас находился здесь. У него не было ни времени, ни желания серьёзно подумать о своём открытии, которое омега сделал. И Джин слабо надеялся, хоть ненадолго, если не навсегда, сохранить свою тайну от Джуна. Джину казалось, что он не должен лишиться свободы.
- Не отталкивай меня, Джини, - просил Джун, целуя его, но в этот раз поцелуй альфы был бережным и осторожным, лишенным властности. - Дай себе волю, Джини. Я не причиню тебе никакой боли, - пообещал Нам.
С одной стороны, Джину очень хотелось исполнить просьбу Джуна, с другой - омега боялся и себя и его. Колебания его быстро иссякли, он перестал сопротивляться и прикрыл глаза, не в силах выдержать пристального завораживающего взгляда альфы. Джин застыл в ожидании нового поцелуя. Джун грустно улыбнулся. Он понял тайное намерение омеги. Джин не будет сопротивляться, но останется пассивным, готовый лишь " подставлять щеку". Нет, такое поведение его не устраивает. Эта омега ему слишком дорог и очень желанный. Джун дал себе слово: он будет любить омегу только тогда, когда он захочет этого не меньше альфы, когда в Джине проснётся настоящая страсть к альфе, к нему, к Намджуну.
Приняв это бесповоротное решение, Джун опустил руки и спокойно взглянул на разгоряченного такой неожиданной переменой Джина.
- Может, оденешь я и пойдёшь со мной? Мне надо заехать кое-куда по делам.
Джин озабоченно взглянул на него.
- Хорошо, - согласился он, ноги его не слушались, когда он пошёл в спальню.
"Следует благодарить Бога за то, что Джун не воспользовался моей слабостью" - подумал Джин. Сейчас Джуну ничего не стоило, презрев все омежьи уловки, легко добиться желаемого. Джин ощутил разочарование и досаду. Он был недоволен собой, ибо проявил малодушие.
- Надо будет пополнить твою музыкальную коллекцию, - заметил Джун, когда через несколько минут в комнату вошёл одетый в черную кофту и синие джинсы с дырками на коленях Джин. Нам просмотрел его магнитофонные записи и удивился, что у него - только классическая музыка.
- Я доволен тем, что у меня есть, - ответил ничего неподозревающий Джин.
- Да? Вообще-то я тоже, если подумать, - с особой многозначительностью подтвердил Джун, лукаво взглянув на Джина.
- Черт возьми, я совсем не то имел в виду, и ты отлично знаешь это! - рассердился омега.
- Конечно, не то, и я просто мерзавец, что дразню тебя. Но мне так нравится, когда из твоих глаз сыплются искры.
Джун счастливо улыбнулся, ощутив прилив надежды. Затравленное выражение все реже и реже появлялось теперь в глазах Джина, и если он проявит характер, то никогда больше не увидит во взгляде любимой омеги тоску.
Через несколько минут Джун подвёл Джина к длинному сверкающему лимузину.
- А что случилось с твоим фургоном? - спросил Джин.
- Моя сестра с мужем взяли у меня его напрокат, чтобы поехать за город, а взамен оставили мне эту роскошную машину.
Джин недоверчиво посмотрел на Джуна. Похоже, тому не нравится этот респектабельный лимузин, в то время как омега и мечтать не мог о таком. Джин с наслаждением откинулся на мягкую кожаную спинку и блаженно прикрыл глаза.
- И что же именно тебе надо сделать? - спросил он, не открывая глаза.
- Поговорить с одной леди о самолёте и ещё с одним джентльменом, который занимается планером. А потом я повезу тебя обедать в один замечательный ресторанчик, который обнаружил на пляже.
Джин растревожился. Он догадался, что самолёт, вероятно, предназначался для прыжков с парашютом. И что если его браться занимаются дельтапланеризмом, то и Нам тоже скорее всего увлекается им. Омеге пришла в голову мысль, что сестра и зять Джуна - не единственные, кто пользуется его фургоном, выезжая за город.
"Что же я делаю с таким человеком?" - спросил себя Джин, незаметно бросив взгляд на Джуна. Между ними действительно нет ничего общего. Нам - баловень судьбы, свободный и беззаботный. Эти качества распространяются, очевидно, и на его отношения к собственной безопасности. Так что же надо ему от омеги - человека опустошенного, обремененного житейскими заботами?
Хотя по дороге Джин продолжал непринуждённо болтать с Джуном, омега ни на секунду не забывал о существующей между ними разнице в положении. Так что, когда Джун остановил красную сверкающую машину у подъезда здания, в котором занимались тренировочными полетами, Джин решил, что не имеет права любить Намджуна, поскольку жизнь с таким избалованным и пресыщенным человеком не сулит им с Чимином ничего хорошего.
" Нет, нет и ещё раз нет, - с отчаянием подумал про себя Джин. - Я не могу связать свою жизнь с этим человеком. Это будет опрометчиво по отношению к Чимину". Джун слишком легковерен, слишком не надёжен. Совсем не такого отца желал омега для своего сына. И не такого мужа для самого себя. Приняв Джуна таким, каков он есть, омега все равно не сможет войти в его семью. Без сомнения, все Кимы - люди странные, для которых домашний уют не имеет значения, а жизнь где-нибудь в мотеле, без телефона и телевизора омеге не по душе. ( говорится о семье Намджуна)
- О чем думаешь? - спросил Джун, встревоженный суровым выражением лица омеги.
- Ни о чем, - отмахнулся тот, - просто у меня затекла шея.
Джун промолчал, хотя понял, что Джин не сказал ему правды.
- Останешься в машине или пойдёшь со мной?
- Лучше выйду и погуляю где-нибудь поблизости. Если, конечно, никто против этого не возражает.
- Только не уходи слишком далеко.
И он помог Джину выйти из машины. "Что-то мучает его", - подумал Джун, глядя но то, как тот идёт. Плечи его были напряжены, а движения порывисты. " Ах, Джини, - сокрушался Нам, - что же мне с тобой делать?" Задумчивый и погрустневший, он скрылся в здании, где занимались спортом.
Через сорок минут Джун и Джин уже входили в прибрежный ресторанчик. Нам предупредил омегу, что не отвезёт домой, пока тот как следует не пообедает.
- Ну да, ты привык к тому, что твои мальчики сметают все, что только можно жевать, - пошутил Джин.
В том, что Джуну понравился этот ресторанчик, не было ничего удивительного. С виду "Сахарная Лачуга" был, конечно же, не более чем обычной забегаловки. Но отсутствие респектабельности и купалась превосходной едой и прекрасным видом на океан.
- Океан, видно, так и манит тебя, - заметил Джун, удобно расположившись в кресле.
- Люблю смотреть на него, - отозвался Джин. - Когда я рос, мы жили неподалёку от пляжа, так что я вряд ли когда-нибудь смогу привыкнуть к жизни вдали от океана.
- Тогда, может, тебе понравится жить на плоту?
- Плот слишком маленький. У меня, по-моему, нечто вроде клаустрофобии.
- Тогда мы просто переоборудуем один из моих судов. Короля тебе будет достаточно?
Джин насторожился. Ну как он мог ответить на это вряд ли серьёзное предложение? Чтобы выиграть время, омега медленно цедил кофе. По тому, как он нервничал, Джун понял,что опять сказал что-то такое, что вывело омежку из равновесия. Господи, какой же он красивый! Стараясь скрыть свою печаль, он, как и Джин, занялся спасительным кофе. До чего же ему не терпелось признаться омеге а любви! Как хотелось сказать, что если он ему позволит, альфа докажет ему, что отнюдь не все альфы - грубые и не благодарные твари. Но момент был явно неподходящим для объяснений в любви.
Джун бросил взгляд на его левую руку, где красовался синяк, его зелёные глаза потемнело от гнева. Какой-то подонок осмелился здорово навредить омеге.
- Ты не против десерта? - прервал затянувшееся молчание Джун.
- Нет, спасибо. Вряд ли я способен ещё что-нибудь съесть.
Улыбка любящего альфы осветила загорелое лицо Джуна, и Джина охватил страстное желание наклониться и прижать свой рот к его улыбающимся губам. Он с трудом подавил в себе этот порыв и без всякой надобности потянулся к стакану с водой.
- Ну, тогда пойдём? - осторожно спросил Нам.
У Джина было такое странное выражение лица, что альфе захотелось узнать, о чем тот думает. Но расспрашивать его об этом он не решился. А когда его рука коснулась локтя омеги, он мгновенно забыл о своём намерении.
Они вернулись к дому омеги уже в сумерки.
- Сегодня вечером я, наверное, тебя не увижу, - сказал Джун,- на одном из кораблей что-то вышло из строя, и если ребята сделали все так, как я им велел, то к этому времени должны быть подобраны все необходимые для починки детали. Придётся работать всю ночь, чтобы корабль смог завтра выйти в рейс по расписанию.
Услышав, что сегодня вечером Джун не придёт в бар, омега почувствовал одновременно и облегчение и разочарование.
- Надеюсь, все у вас отлично получится с починкой, - сказал омега, поднимаясь по лестнице.
- И я тоже на это надеюсь.
Когда они очутились на площадке перед его квартирой, Джун взял у него ключ и сам открыл дверь.
- Спасибо, - поблагодарил Джин, входя в прихожую.
Нам быстро вошёл вслед за ним, так что, когда Джин повернулся, он оказался чуть ли не вплотную прижат к нему. Джин поспешно отодвинулся.
- Ты доставил мне удовольствие, показав залив и накормил вкусным обедом.
- Мне кажется, ты собираешься побыстрее меня вы проводить, - мягко упрекнул его Джун.
- Разве ты только что не говорил, что у тебя много срочной работы на судне?
Джун согласился, но лицо его стало печальным.
- К сожалению, это так.
Он подошёл к омеге поближе и уже привычным для него жестом взял за подбородок.
- Я буду скучать по тебе, - сказал Джун, прижимаясь к нему. - Скажи же, что тоже будешь скучать по мне, Джини.
- Я буду слишком занят для того, чтобы скучать по кому бы то ни было, - не задумываясь, ответил он, опасливо отступая.
Вот только Нам, к сожалению, все ещё держал того за подбородок.
- Когда-нибудь, Сокджини, ты по знаешь свои истинные чувства. - сказав это, Джун коснулся губами его губ.
Джин затаил дыхание, испытывая наслаждение от его близости.
- Ради Бога, дыши же, Джини!
В следующее мгновение он уже крепко прижимал омегу к себе, покрывая лицо, шею и веки быстрыми поцелуями. И каждый раз, когда его губы касались его губ, омега замирал от счастья.
- Скоро увидимся. - Намджун с большой не охотой отпустил Джина.
Джин, разгоряченный поцелуями, безумно захотелось попросить альфу остаться. Глаза омеги сомкнулись - он чуть не заплакал. Что, черт возьми, с ним творится? То он убеждает себя, что не может и не будет связывать с ним жизнь, то всерьёз собирается сказать ему о своих чувствах.
- Пока, Джун, - опомнился Джин, когда дверь за ним закрылась.
- Не пока, Джини, а до встречи, - возразил из-за двери Нам. Голос у него был ласковый и весёлый.

Проснувшись утром в воскресенье, Джин понял, что молитвы его были услышаны. Он чувствовал себя на удивление хорошо. И, несмотря на свое желание под благовидным предлогом отказаться от поездки, был совершенно готов, когда ровно в девять за ним приехал Джун.
- Это тебе от мальчиков, - сказал Джун, подавая ему коробку с конфетками.
"Вероятно, хотят меня умилостивить", - подумал Джин. Впрочем, он признался себе, что в последнее время и сам вёл себя с ними не лучшим образом. Он вежливо поблагодарил за подарок. Джин решил во что бы то ни стало хорошо отдохнуть и повеселиться.... даже если это и будет иметь для него пагубные последствия.
У его искреннему удивлению, чем дальше, тем больше он убеждался в том, что братья Нама ему определенно нравятся. Юнги, Тэмин и Чонгук из кожи вот лезли, чтобы он чувствовал себя прекрасно. Джину и в самом деле нравилось то, как они проводят воскресенье. Все было как-то особенно празднично и непринужденно. Альфы по очереди стояли у руля, и каждый из них ненадолго уступал омеге свое место. Иногда он был неуклюжим, и они поддразнивали его, но как-то удивительно по-доброму.
Что касается Джуна, то он по-отечески следил за тем, как альфы наперегонки старались услужить омеге, и нисколько не возражал против этого, даже радовался.
- Вода холодная! - воскликнул Джин, в третий раз нырнув в ледяной океан.
Он быстро растерся полотенцем, которое ему бросил Джун.
- Надень это.
Джун подал ему тёплый белый свитер.
- По-моему, нам надо отвезти Джина домой, Джун, - заметил Юнги, видя, как омега дрожит. - Не думаю, что он успел привыкнуть к нашему климату.
- Всё со мной будет хорошо, - возразил Джин, хотя зубы его выбивали чечетку.
- Конечно. - Джун полез в плетеную корзинку и извлёк серебряную фляжку. - Вот, выпей это. - он подал омеге фляжку и, когда Джин отказался, велел Юнги принять на себя управление катером.
Подойдя к Джину, Нам заставил его глотнуть бренди. Казалось, что спиртное обожгло ему все внутри, но зато по телу разлилась приятная теплота.
- Как это бренди, ужасное на вкус, может быть столь живительно? - удивился Джин.
- Ну что, согрелся теперь? - спросил Нам и, не дожидаясь его ответа, заметил: - Но я мог бы согреть тебя и своим ещё более эффективным способом.
Особенная дрожь, которая пронзила Джина, когда он услышал эти слова Джуна, не имел ничего общего с той, которая и ходила от холодного ветра.
- Как я рад, что ты поехал с нами, Джини, - сказал Джун, садясь рядом с ним.
- И я рад, - прошептал он, кладя голову тому на плечо.
"Ну вот мы и продвигаемся вперёд", - подумал Намджун, гладя волосы омеги. Теперь он не был таким ершистым, а в глазах его больше не появлялось выражения затравленности, которое огорчало когда-то альфу. Джун не ожидал большего. Пока он довольствовался тем, что омега не оттолкнул его и был рядом.
Когда Нам привёз Джина домой, была уже почти полночь. Они стояли на площадке, желая друг другу спокойной ночи. Дверь в квартиру омеги была приоткрыта, но Джун не делал ни малейшей попытки войти внутрь.
- Я заеду за тобой в полдень, - сказал он, целуя омегу.
Джин смутился. Он не помнил, чтобы они договаривались о свидании.
- Я повезу тебя на пикник, - сказал альфа, проведя рукой по спине омеги, отчего по его коже поползли уже привычные мурашки.
Мысли омеги сосредоточились только на ощущениях, вызванных ласковым прикосновениями альфы, поэтому слова заменил кивок согласия.
- Отлично. - он прижал к себе омегу, а после - медленно, очень медленно наклонился, чтобы вновь сомкнулись их губы.
У Джина опять перехватило дыхание. Голова закружилась, и чем страстнее становились поцелуи альфы, тем сильнее кружилась голова омеги. Перед ним разверзлась пропасть, в которую безудержно влекло Джина.
Вдруг все встало на место. Джун освободил его из своих жарких объятий. Сердце альфы пело - ведь омега даже и не пытался оттолкнуть его! Судя по выражению лица Джина, он готов был попросить Джуна остаться. Но он не станет торопить события. Эту омегу ещё легко спугнуть. И если он проявит нетерпение, то погубит все. А ему этого не надо!
- Спокойной ночи, Джини. Увидимся завтра. И надень что-нибудь тёплое, а то в горах бывает прохладно. - и, не устояв перед соблазном, Джун провел пальцем по очаровательному изгибу губ омеги. Потом резко повернулся и побежал в низ по лестнице, понимая, что если замешкается хоть на минуту, то не сможет уйти.
- Спокойной ночи, Намджун, - повторил Джин, глядя ему в след....
С его уходом он почувствовал себя очень одиноким.

Слушая, как тётя Мери на все лады расхваливает Намджуна, Джин проклинал про себя Тэхёна за длинный язык. Ведь это он - кто же ещё? - рассказал тёте о Джуне. Джин поднёс трубку к другому уху. Слушать о том, как подростком Джун нагонял страх на всю округу, а теперь стал солидным уважаемым человеком, занимающим положение в обществе, омеге было неинтересно. А то, что он был богат и ему принадлежало процветающее корабельное дело, омегу и вовсе не волновало.
" Да, он состоятельный бизнесмен и скорее всего не мучает бедных животных", - пошутил Джин. И очень может быть, что он даже помогает старушкам и дедулькам переходить улицу...
- Да, вероятно, так и будет, - прошептал Джин, когда тётя Мери заявила, что из Джуна выйдет прекрасный муж и отец.
   Довольная улыбка появилась на его губах, когда он представил себе Джуна и Чимина, играющих в парке на лужайке..... или Чимина, сидящего на плечах Джуна, и себя рядом с ними. И Джуна, наклонившегося к нему, лежащему в постели в своей любимой розовой пижаме. Он представил себе, как будет улыбаться Джун, рстегивая многочисленные пуговки на его рубашке, и то, какими тёплыми и нежными будут при этом его руки, и как будут дрожать его длинные, загорелый пальцы, когда доберутся наконец да желанного тела омеги.
      - Что? - переспросил он, услышав резкое "Джин", - извини, тётя Мери, просто я мало спал сегодня. (не скажет же он, что думал о Намджуне)
     - Ничего удивительного, ты ведь весь день проводишь с Чимином, потом работаешь до середины ночи, а потом встречаешься с Намджуном. Ты должен сказать ему, чтобы он иногда давал тебе поспать.
   Как будто омега мог хоть в чем-то убедить Джуна! Джин скорчил забавную гримасу. Альфа был поистине без надёжен. Если омега говорил ему, что больше не хочет его видеть, он отвечал: "Ты постоянно говоришь мне это", а потом делал, что хотел. Он удивительно легко умел опровергать все доводы Джина, какими бы убедительными они ни казались!
   Мысли Джина нарушил бесцеремонный тётушкин голос.
    - Я была несколько удивлена, когда узнала, что ты не рассказал Джуну про Чимина, дорогой. - Джин похолодел, боясь, что его тайну раскрою.
     - Но ты не сказала ему о нем?
Так Джун сам говорил с его тётушкой!
     - Нет, не сказала, - продолжала тётушка Мери. - Но ты должен это сделать. И, думаю, лучше всего сказать об этом на пикнике в горах. Не порядочно с твоей стороны, что Джун все ещё не знает о Чимине.
   "Непорядочно по отношению к Намджуну?" Джину захотелось кричать от обиды. А почему никто никогда не заботится о том, справедлива ли жизнь по отношению к нему? В горле у Джина защипало. Он готов был расплакаться.
    - Спасибо, что не рассказала мою тайну.
  В уголках его глаз выступали слезы, но он не стал смахивать их. Если дело касается Чимина, его личные чувства едва ли что-нибудь значили.
     - Когда я решу, что Джуну нужно узнать о Чимин, я сам скажу ему.
  "Если вообще когда-либо решусь на это", - добавил он про себя, чувствуя, что его охватывает панический страх. Когда же он расскажет Намджуну о Чимине, то раскроет перед ним всю свою душу и окажется в его власти. Нет, он определённо не может себе этого позволить. Но ничего подобного Джин не сказал тетушке, чтобы не оскорбить её своим упрямством и независимостью.
    - Спасибо, что заботишься обо мне,тетя, я люблю тебя.
  Немного помолчав, Мери ответила:
     - Мы тоже любим тебя, дорогой, потому-то и беспокоится о тебе и о Чимине.
    - Благодарю. - Джин постарался, чтобы в голосе его чувствовалась теплота. - У нас с Чимином все будет прекрасно, пока мы есть друг у друга.
   Мери начала было что-то говорить, но потом передумала.
    - Ну, желаю тебе хорошо провести время с Джуном, милый, - сказала она и повесила трубку.
  Джин устало откинулся на подушку. Он чувствовал себя так, будто только что пришёл к финишу после марафоновской дистанции.
   "Сколько же с тобой хлопот, Ким Намджун", - подумал он и пошёл в спальню, чтобы переодеться для пикника, о котором знали уже, по-видимому, все родственники. Джин поедет с ним, но только по одной причине. Чтобы довести наконец до сознания альфы: что он не хочет впредь иметь с ним ничего общего.

Ошибок много - я знаю. Извинтеляюсь за них. Скоро в процесс пойдёт глава 6, только я "хз" когда возьмусь за неё. А ещё хочу изменить обложку, *а может ни стоит*
А как вы думаете: название прежнее.