Глава 24
Pov Newt:
Я не собирался умирать в этот день.
Хотя… может, и собирался. Но я точно не думал, что конец будет именно таким: глупым, нелепым, почти беззвучным.
---
Я хотел быть бегуном не из-за героизма. Я стал им, чтобы… исчезнуть. Чтобы однажды просто соскользнуть в трещину, пропасть в повороте, затеряться в лабиринте. Так, чтобы никто не заметил. Чтобы не задавали глупых вопросов. Чтобы не пришлось объяснять, почему сердце болит каждую ночь. Сколько раз я вынашивал этот план? Я ведь давно об этом думал, просто всё ждал момент. Когда только попал в Глэйд — этой мысли было больше, чем еды, чем воздуха. Хотелось просто исчезнуть. Без слов. Без следа.
Я шёл с остальными бегунами, взгляд цеплялся за узоры на каменных плитах, за извивающийся плющ, за все те мелочи, за которые обычно не замечаешь. Все были заняты картированием, сверкой маршрутов, кто-то что-то чертил, другие спорили — а я в этот момент уже обдумывал, как соскользнуть незаметно. И соскользнул. Тихо, уверенно, будто репетировал это много раз в голове. Я знал, где свернуть, где плотно прижаться к стене, где обогнуть поворот. Я скрылся в одном из тупиков.
Сердце билось, но не от страха — от решимости. Руки тряслись. Не от усталости — от того, что я всё ещё не мог поверить, что лезу сюда. Что всё вот-вот закончится.
Плющ был влажный от утренней росы. Я с трудом вцепился в него, срывая себе руки — кожа рвалась, пальцы соскальзывали. Он лип к ладоням, царапался, словно пытаясь остановить меня, как будто знал, что я собираюсь сделать. Я цеплялся за него, карабкался вверх, будто по старому обветшалому канату, а сердце с каждым ударом становилось тяжелее. Я знал, что никто не смотрит. Никто не должен был видеть.
Я не должен был оставаться один. Я знал это, и чувствовал это каждой клеткой, когда оглядывался на тех, кто ещё не успел заметить моего исчезновения. Всё было спланировано.
— Чёрт возьми... ну давай... ещё чуть-чуть... — прошипел я сквозь зубы, пока колени соскальзывали по гладкому камню.
С каждой попыткой подняться выше пальцы соскальзывали, оставляя на листве слабые следы отчаяния. Я не понимал, почему чертов лабиринт всегда такой ледяной, будто бы пропитанный мертвецами, которые не вернулись. Но я лез. Потому что когда-то хотел исчезнуть.
Когда я достиг верха стены, мир замер. Подо мной пустота, впереди — тупик. Я сел, поджав ноги, глядя вниз. Здесь не было никого. Только ветер, рассекающий тишину. Перевалиться бы вперёд. И всё. Одиночество закончится. Страх закончится. Я закончусь.
"Вот и всё..."
Я сел на край, свесив ноги вниз, чувствуя, как ветер хлестал по лицу, не щадя. Сердце билось так тихо, что казалось — оно вымерло внутри меня. Тяжесть мира навалилась, как каменная глыба. Под пальцами — неровная, тёплая от солнца поверхность камня. Ниже — бездна. Каменные стены уходили в пропасть, и с этой высоты даже самые знакомые углы казались чужими. Всё было будто не моим. Я — будто не я. Всё здесь стало таким, с того самого момента, как я очнулся в этом проклятом месте. Я помнил, как сразу тогда, в первую же ночь, когда все спали, я смотрел на стену, и мне казалось, что это выход. Или… путь к концу. Я не знал, чего я хотел больше.
Несколько раз я слышал шаги, крики. Минхо звал. Один раз голос был так близко, что я замер, притаившись, дыхание сбилось. Я отполз от края, сжал пальцы в кулаки, чтобы не выдать себя.
— Ньют! — кричал он. — Ну отзовись же, чёрт тебя дери!
Я отодвинулся от края. Даже не знаю зачем. Потому что… это был мой выбор. Мой последний.
Никто меня не нашёл — потому что им было плевать? Или потому что я всё хорошо спланировал? Неважно. Я добился своего. Я один. Как хотел. Как заслужил...
«Сделай это. Просто отпусти руки», — мысленно говорил я себе, глядя вниз. Ладони сжались в кулаки. Сердце колотилось, неистово, будто зная, что на кону. Не страх. Нет. Пустота. Невыносимая, раздирающая.
Я посмотрел вниз, затем — вверх, туда, где светило солнце. В памяти мелькнула её улыбка.
Айра. Мой огонёк. Моя надежда, которую я не заслуживал. Её имя словно вытеснило все остальные. Маленькая вспышка света в моей жизни, которая вдруг зажглась — и всё вокруг потускнело. Та, что смотрела, будто знала, что за всей этой злостью у меня внутри просто... боль. Её смех, её взгляд, то, как она упрямо дергалась, когда я говорил ей не лезть куда не просят. Она… останавливала бурю внутри. Делала мир хоть чуточку тише. Она врывалась в мысли даже тогда, когда я хотел быть пустым. Как зараза, она впитывалась в кровь. В этом гниющем, душном аду она появилась как тёплая вспышка где-то глубоко в груди. Она смеялась — громко, несмотря ни на что. Глупо. Я не имел права даже думать об этом. Но когда она улыбалась — пусть даже на секунду — я чувствовал, что не всё потеряно. Что может… есть шанс. Хоть малейший. А теперь — она где-то там, в Глэйде. Возможно, страдает. А я? Я сижу тут, как трус, не способный ни жить, ни умирать.
Она бы не простила мне этого... Да что ж ты за идиот, Ньют, какого хрена ты снова думаешь о ней, когда полез сдыхать?!
Я провёл рукой по глазам. Слёзы. Когда я успел заплакать? Чёрт…
Мои пальцы дрогнули. Я потянулся назад, хотел отступить, хотел спуститься. Хотел ещё один день. Хотел увидеть её. Услышать. Хотел просто дышать с ней рядом. Я хотел жить. Ради неё, даже если она никогда не узнает.
Но подошва соскользнула по мокрому плющу. Падая, я не чувствовал страха. Только лёгкость. Как будто всё, что было болью, вырвало из меня. Время растянулось, как вечность. Мгновение полёта — и перед глазами пролетела вся жизнь в Глэйде: первая ночь, когда я дрожал от холода, первый раз, когда кто-то бросил в меня поднос с едой, как я дрался, как смеялся, как однажды в первый раз посмотрел на неё — и понял.
Я не хочу умирать.
Хочу обратно в Глэйд. К ней. Ко всем.
Но поздно.
Удар был глухим, как будто кто-то опрокинул мешок с мясом. Я почувствовал, как кровь горячей лужей вытекает из моей головы, обволакивая затылок. Боль пришла не сразу. Сначала — ощущение, будто тело не моё. Будто я воздух. Как будто душа покидала тело, устав от битвы, в которой не было побед.
"Ну и кретин...", — первая мысль которая пришла мне в голову. — "Вот так, значит? Даже попрощаться не успел?"
Грудь сдавило. Хотелось закричать. Закричать от того, что только встретив её — я понял, как сильно боюсь исчезнуть. Хотелось вернуть всё. Исправить. Успеть. Хотелось пожить... Но, кажется, я не ценил жизнь. И теперь она отняла у меня всё.
Я лежал, сжав зубы, упрямо, как будто пытался доказать что-то самому себе. Что меня не нужно спасать. Что если я исчезну — это будет мой выбор. Я хотел подняться… Но всё тело ныло. Каждая кость кричала от боли. Что-то было сломано, но я не знал что.
Где-то вдали слышался гул. Голоса. Кто-то звал. Я не разобрал слов. Не мог. Веки дрогнули, но не открылись. Всё тонуло в темноте. Жизнь уходит из меня капля за каплей.
Но в этой темноте вспыхнул один последний огонёк. Я увидел её глаза. В них была вся моя жизнь.
Прости.
Её лицо, чуть удивлённое, чуть испуганное, свет в глазах. Я всматривался в это видение, как будто если достаточно долго не моргать — не исчезнет. Пожалуйста, пусть не исчезает.
«Не думал, что так глупо сдохну, — прошептал я мысленно. — Но зато… зато я хоть знал, ради кого хотел жить… Чёрт… Айра…»
Я выдохнул. И всё исчезло.
Никто не знает, где ты. Потому что ты сам спрятался от них.
Ты сам хотел исчезнуть.