Глава 19
Айра очнулась не сразу — словно долго и мучительно всплывала из вязкой, удушающей тьмы. Первое, что она ощутила — тягучую слабость в теле, будто её выжали досуха. Она будто бритвой рассекала виски, будто гвозди вбивали в череп, будто её голова была сломана на тысячу хрупких, кричащих кусочков. Мозг скребётся в попытке вспомнить: где она? кто она? Почему веки такие тяжёлые, будто на них привязали гири?
Свет ударил по глазам, слишком резкий, почти болезненный. Айра зажмурилась, и лишь через пару секунд решилась приоткрыть веки. Она не сразу поняла, что лежит в постели медблока. Деревянный потолок, вырезанный топорным движением, с трещинами, будто и он сам устал от времени. Сквозь окно просачивались тёплые отблески заката, играя на стенах тенью. Медблок был полутемным, в нём пахло древесиной, уксусом и старым бинтом. Всё казалось Айре чужим, будто она и не здесь вовсе. Пульс стучал в ушах так громко, что перебивал любые звуки.
— Ты это... очнулась, — донёсся до неё осторожный голос. Это был один из медаков. Он сидел рядом на табуретке, с лёгким удивлением и облегчением в глазах. — Это Джефф. Ты в медблоке. Всё хорошо… ну, относительно.
Она чуть повернула голову, и резкая боль пронзила затылок. Грудь сдавило.
— Ну и… мать твою, — проговорил второй медик, подбегая ближе. Он быстро положил ладонь на её лоб, проверяя температуру. — Ты нас всех до полусмерти напугала.
Айра издала едва различимый звук. Губы тронула слабая судорога, словно она пыталась что-то сказать, но горло было сухим, как пустыня. В горле пересохло так, будто она проспала тысячу лет. Казалось, что она пробыла без сознания лишь минут пять, не больше, но когда Джефф заговорил, в животе всё оборвалось:
— Слава небесам, — выдохнул он. — Ты очнулась. Ты была без сознания почти трое суток.
У неё перехватило дыхание. "Три дня?" Сон, что казался ей не дольше пары минут, оказался провалом в пустоту. Но был настолько реальным...
Она вспомнила комнату, женщину с каштановыми волосами, мокрые от слёз щёки. Мужчина, чьё лицо вызывало отвращение до дрожи. И двоих детей. Один из них… был ей до боли знаком. Почему же теперь… всё исчезло, как мираж? Всё будто бы так реально… но прошло всего минут пять. А по-настоящему — почти трое суток. Тяжесть сдавила грудь. Чувство — будто её отрывают от дома, от сердца.
— Три... дня?.. — хрипло выдохнула она.
— Ты вырубилась прямо на кухне, — мягко сказал он, проверяя её пульс. — Почти три дня была без сознания. Ещё ты бредила. Только бред несла.… Про мать. Про то, что не хочешь, чтобы вас забрали. И… ты сильно всех перепугала, Айра. Особенно... — он чуть усмехнулся. — Особенно одного блондина.
Айра попыталась сесть — но тело будто не слушалось. Руки дрожали, пальцы слабые, в груди сжималось что-то неприятное. Тело будто пронзали тысячи иголок.
— Осторожно, — Джефф аккуратно поддержал её. — Ты обессилела. Тебе ещё восстанавливаться и восстанавливаться. Ньют всё это время не отходил от тебя. Спал тут, клянусь. Минхо заходил каждый вечер. Все волновались. Но Ньют сам на себя был не похож.
Что-то внутри Айры дрогнуло.
Ньют…
Дверь распахнулась с грохотом, будто кто-то плечом влетел внутрь — всё это ударило в череп, будто кто-то кувалдой бил изнутри. Сначала в дверях показался Клинт, запыхавшийся, будто бежал с другого конца света. За ним — Алби и Ньют. И ещё один, чуть отставая, но с таким выражением лица, будто он сам вытащил лабиринт на себе — Минхо. И каждый из них замер, когда увидел, как Айра сидит на кровати, опираясь на подушку, бледная, с застывшими глазами. Слишком много лиц. Айра попыталась сесть, но сразу застонала: всё плыло, каждый мускул болел.
— Ну наконец-то проснулась, спящая красавица, — сказал он, облокачиваясь на косяк. — Мы думали, ты сдохла.
— Минхо, — прошипел Алби, — помолчи хоть раз, а?
— Да ну, чего ты, — тот пожал плечами. — Я же скучал. Мы тут ставки делали, когда ты решишь нас снова почтить своим присутствием.
Алби стоял чуть поодаль, сложив руки на груди. Его взгляд скользнул по её лицу, он задержался на секунду, и уголки его губ дрогнули:
— Рад, что очнулась, — коротко бросил он. — Но больше не надо таких фокусов, Айра.
Айра молчала, глядя на них, как на странных существ. Её мир ещё не вернулся. Внутри всё трясло: руки, ноги, даже губы. Она не могла понять, где правда, а где сон. Словно всё происходящее — продолжение того кошмара. Однако было странно… уютно от их голосов. Словно за эти дни они успели соскучиться.
— Она точно в порядке? — выдохнул Алби.
— Почти, — отозвался Джефф. — Слабость, потеря аппетита, истощение.
— Ньют чуть не начал молиться.
— Не ври, — буркнул Ньют. — Я просто…
— Он тут как сумасшедший каждый час бегал. Если бы ты знала, Айра. Даже на меня орал — значит, совсем крышу снесло. — усмехнулся Минхо.
Ньют метнул в него взгляд.
— Ладно-ладно, молчу, — Минхо поднял руки, но глаза его светились: я рад, чёрт возьми.
Айра тихо засмеялась — коротко, болезненно, но в голосе была жизнь. Это почувствовал Ньют.
Он шагнул ближе. Не сразу. Словно каждое движение давалось ему через силу.
Он смотрел на неё — так, как будто видел после долгой разлуки. Глаза у него бегали, будто он пытался спрятать настоящее. Его лицо будто боролось само с собой: облегчение, тревога, злость и... ещё что-то, что Айра не смогла сразу уловить. Он стиснул кулаки, будто держал себя в руках из последних сил. Но он быстро её спрятал под ухмылкой:
Айра вцепилась в простынь, дыхание стало тяжёлым. Она, всё ещё ошарашенная, чувствовала, как ладони дрожат. Как разум пытается схватиться за что-то конкретное, но всё скользит.
— Можете свалить? Хочу с ней поговорить. — вдруг сказал Ньют, глядя на остальных. Его голос был не громким, но в нём сквозила такая твердость, что никто не стал спорить.
— Чего это ты?... — начал Минхо, но Алби остановил его жестом и вышел первым, бросив Айре короткий взгляд.
— Вали, Минхо, — фыркнул Ньют, не глядя на него.
Когда дверь закрылась, в комнате повисла напряжённая тишина. Айра посмотрела на Ньюта — его лицо было суровым, почти злым, но в глазах... В этих карих, вечно уставших глазах — будто шторм бушевал. Он подошёл к ней, руки в карманах, будто пытался спрятать в них всё что рвало изнутри. Он смотрел на неё, не моргая. А потом усмехнулся:
— Ты дура, — начал он, и голос сорвался на выдох. — Полная идиотка. Три, мать его, дня, Айра. Зачем так себя гробить, а? Что за привычка — всё в себе держать? Могла сказать, что тебе хреново, могла уйти с кухни. Но нет. Надо стоять, пока в обморок не хлопнешься, как мешок.
Айра, всё ещё слабо, но чуть яснее, смотрела на него. Глаза у него были покрасневшие, в голосе — трещины. Но он всё ещё стоял прямо, будто удерживал на себе вес всей этой комнаты. Губы плотно сжаты. Плечи напряжены.
— Приятно, что ты скучал, — хрипло усмехнулась Айра, пытаясь скрыть дрожь в голосе.
Ньют скрестил руки на груди, но его голос дрогнул. Не так, чтобы это было заметно, но Айра уловила это. Как будто он пытался удержать эмоции в клетке.
— Скучал? — Ньют шагнул ближе. — Я уж думал, тебя совсем теряем. А ты... — он резко махнул рукой.
— Я… просто не хотела, чтобы ты…
Он навалился вперёд, локти на колени, руки сцеплены.
— Чтобы я что, Айра? Забеспокоился? Начал волноваться, как идиот? Три дня не мог нормально говорить? — Его голос был тихим, но напряжённым, как тетива.
Айра напряглась, но увидела, как у него дрожит уголок рта. Не от смеха. От тревоги. Ньют сел на краешек койки, опустив взгляд на её тонкие пальцы. Он протянул руку — и замер. Потом всё же положил её поверх её ладони.
— Я не знала, как…
— Да что ты вообще знаешь? — огрызнулся он. Но взгляд — не злобный. Напротив. Он дрожал.
Айра почувствовала, как у неё всё внутри скрутило.
Он встал. Прошёлся. Потом снова сел. Глаза его метались по её лицу, как будто искали ответов, которых она сама не знала.
— Прости.
— За что?..
— За то, что не вытащил тебя тогда. Не увидел, как тебе плохо. Ты... ты бы видела себя. Бледная, как смерть. Ты не реагировала. Я звал тебя. Тряс. А ты... — он оборвал себя. — Три. Чёртовых. Дня.
Он наклонился чуть ближе. Лоб его почти коснулся её.
Айра чувствовала его дыхание. Его запах — как мята, пыль и металл. Как вечер после дождя. Тепло, немного дерзко, до дрожи родное.
— Я серьёзно, — его голос стал тише. — Больше не смей так делать. Ты не просто Глэйдер. Ты… чёрт, я к твоим подколам привык.
Она слабо улыбнулась, и в этот момент что-то кольнуло в сердце.
Слишком близко. Слишком важно.
И слишком рано.
Она подняла на него взгляд. Его глаза были красными. Он боролся с эмоциями, яростно, изо всех сил.
Деревянные стены медблока будто стали ближе, теснее. А Айра, глядя в его глаза, впервые за долгое время почувствовала — она не одна. В голове шумело, тело всё ещё казалось не своим. Но сердце, сдавленное и пульсирующее, вдруг успокоилось — как будто его кто-то взял в ладони.
Ньют встал.
— Отдыхай, Огонёк.
Дверь закрылась. А Айра осталась одна, уставившись в потолок, и вдруг резко выдохнула. Пальцы дрожали, но уже не от страха. Это была усталость. Жгучая, пронзительная, но живая. Она прикрыла глаза. И в полной тишине снова увидела лицо женщины из сна.
Тёплое. Со слезами.
«Мама…» — хотела сказать Айра, но не смогла.