Глава 18
Тьма… мягкая, обволакивающая. Она не давит — наоборот, словно бережно укачивает, погружая Айру в состояние полной невесомости. Ни тела, ни мыслей — только ощущение, будто она — капля света, парящая в бесконечности. Тело отсутствовало, осталась только душа. Где-то впереди пульсировал тусклый свет, тёплый и зовущий. И Айра, будто во сне, потянулась к нему…
Мгновение — и всё изменилось.
Комната. Мягкий свет лампы разливается по стенам, как мед, отбрасывая жёлтые блики на пол. Полки с книгами, старый ковёр, шторы с выцветшими цветами. На окне — занавески, за стеклом мерцал вечерний город. Лёгкий аромат ванили и чая. На диване — женщина. Её каштановые волосы собраны в небрежный пучок, но пара прядей падает на лоб. По щеке течёт слеза. Глаза покрасневшие, голос сорван. Она выглядит сломанной, но всё равно красивой.
Рядом на полу сидит Айра. Маленькая. Лет шести. Она знает, что это она. Рядом с ней мальчик — примерно того же возраста. Он ближе к женщине, иногда бросает на неё растерянные взгляды. Они оба тихи, как будто что-то чувствуют… но не понимают, что именно. Внутри Айры — тревожный комок. Во сне она знает этих людей. Она чувствует их. Но если бы проснулась — не назвала бы ни имени, ни лица. Знакомо. И больно.
Мальчик смотрит на женщину широко распахнутыми глазами, но молчит. В его взгляде — страх, смешанный с болью.
Перед женщиной сидит мужчина. Незнакомец в аккуратном костюме. Совершенно чужой. Его лицо кажется сухим, как бумага. Он держит в руках документы. Его голос спокойный, почти без эмоций:
— Они иммунные. Обоим... судьбой предначертано быть теми, кто переживёт. Эти дети — шанс. Мы должны забрать их. Ваша болезнь уже активна. Симптомы уже начались.
Женщина зажмуривается, сдавленно всхлипывает.
— Я не думала, что будет так больно… — шепчет она. — Я согласилась… ради них. Чтобы они жили. Чтобы были в безопасности. А теперь…
Он кивает. Его голос — как гвозди по стеклу:
— Они важны. Для человечества. Вы сделали верное решение. Слово «мать» — значит защищать. Даже ценой памяти.
Айра чувствует: внутри неё всё сжимается. Мама… мама? Это её мама? Почему же в жизни она не помнит её лица, не слышит этого голоса?
— Но... они дети. Они ничего не понимают. Они думают, что завтра мы пойдём в парк, что я испеку пирог…
Мужчина откидывается в кресле, сдержанно смотрит на детей.
— Если они останутся — вы погибнете, и они тоже.
Женщина зажимает рот рукой, как будто боится закричать. Она смотрит на Айру и мальчика. И вдруг шепчет:
— Простите меня… мои маленькие…
Она медленно опускается с дивана, прижимает их к себе. Трясёт головой, гладит по волосам. Слёзы капают им в волосы. Айра чувствует тепло её тела, дрожание рук, и ей хочется вцепиться в неё, не отпускать. Остановить этот момент.
— Простите меня… мои птенчики… мои сильные, мои родные. Я так хочу остаться. Я бы отдала всё… — она хрипло вздыхает. — Я вас очень люблю. Вы сильные… вы справитесь.
Айра чувствует, как что-то рвётся внутри. В груди разрастается тяжесть. Ей хочется закричать. Спросить: «Мама, что происходит? Почему ты плачешь?» Но голос — как ваты. Она открывает рот… и не может выдохнуть ни звука.
— Не бойтесь. Вы не одни. Никогда. Я всегда с вами. Всегда.
— Мам… — голос мальчика срывается. Он хватается за её пальцы. — Я не хочу…
— Тсс… — Она улыбается сквозь слёзы. — Ты защитишь её. Я знаю. Вы справитесь.
Айра хочет что-то сказать, но голос будто застрял в горле. Она тянет руку, губы дрожат, но тело не слушается. Всё внутри выворачивается. Пульс гремит в ушах. Она чувствует, как её сердце будто разрывается от невозможности произнести хоть слово.
Мальчик обнимает Айру. Пытается улыбнуться, но у него тоже дрожат губы.
— Мы с тобой. Всё будет нормально. Мы же вместе.
Айра чувствует, как глаза наполняются слезами. Она не знает, кто он. Но ей больно, будто сердце разрывается.
Мужчина встаёт. Берёт что-то со стола. Подходит к ним. Его тень закрывает свет.
— Они забудут. Так будет лучше для них.
— Пожалуйста… — говорит женщина, обращаясь уже к мужчине. — Хоть одно письмо. Одну строчку. Хоть кто-то… пусть расскажет, как они. Живы ли. Счастливы ли…
— Смысла в этом не вижу. Вы уже через пару дней потеряете рассудок.
В этот момент всё вокруг дрожит, как разбитое стекло. Свет вспыхивает, проникая под кожу, в глаза. Пространство искажается. Звук уходит. Картинка тускнеет. Мальчик кричит, но слов не слышно. Женщина кидается к детям, но её оттаскивают. Слёзы льются, губы что-то беззвучно шепчут. Она исчезает в белом свете…
Айра тянется к ней. Хочет бежать. Остановить. Но тело не слушается. Пальцы — каменные. Ноги — ватные. Внутри всё ноет, как в миг потери…
— Не забывай, — слышится последний голос. — Не забывай, кто ты…
И всё тонет. В глухом, сладком мраке. Айра проваливается в глубокий, тяжёлый сон. Она хочет кричать. Хочет бегать по пустоте, звать их, цепляться за память. Пульс — тихий, в груди. Как напоминание… что кто-то ждал, что кто-то знал. А она… забыла.