Глава 5
Вечер опустился на Глэйд медленно, почти вязко, будто время начало тянуться в обратную сторону. Как будто кто-то выключает свет, оставляя лишь багровое зарево над головами, которое режет небо, как свежую рану.
Айра провела день как в бреду – ноги сами несли её по утоптанной земле, глаза выискивали хоть что-то понятное, родное, знакомое. Но кроме взглядов – слишком долгих, слишком хищных – ничего не было. Никаких ответов. Никаких намёков. Только чужие лица и каменные стены. Воздух наполнился гарью, жаром костров и запахом жареного мяса, который вызывал тошноту у Айры, несмотря на то, что желудок выл от голода.
Стены, такие же огромные и безмолвные, как с первого дня, терялись в темноте. Айра с трудом отличала, где заканчивается Глэйд, а где начинается нечто иное — то, что пугает всех настолько, что об этом никто не говорит. Только смотрят. Смотрят долго. Молча.
Фрайпан стоял у плиты, мясо шкварчало, масло капало в огонь, взрываясь языками пламени.
— Есть будешь – ешь. Нет – проваливай, — буркнул он, даже не глядя.
Айра машинально взяла кусок. Твёрдое. Жёсткое. Горькое. Она не понимала, из чего оно было, но ела. Потому что надо.
Костёр пульсировал живым дыханием. Он пылал в центре Глэйда, как сердце зверя, окружённого стенами, и отблески плясали на лицах, превращая подростков в чудищ – с перекошенными тенями и раззявленными ртами. Воздух был тяжёлый, пропитанный копотью, гарью, перегаром, потом, и чем-то ещё… чем-то звериным. Все смеялись, кричали, кто-то подначивал других, в воздух летела грязь, камни, даже какие-то шкурки. Кто-то уже хлебал жёлтую жидкость из бутылей – алкоголь, резкий, с запахом железа и тухлого яблока. Всё это было похоже на праздник… и одновременно на ритуал.
Айра стояла чуть поодаль. Ни к чему не прикасалась. Не говорила. Лишь смотрела, как огонь вырывает из темноты фигуры. Все смеялись, кто-то визжал от выпивки, двое боролись на земле, визжа как дикие. Один ударил другого, и по земле расплескалась кровь, но никто не остановил — наоборот, кто-то хлопал в ладоши. Кто-то свистел.
Её сердце билось слишком громко. Она не чувствовала рук. Всё это – сцена, которую она должна была бы принять как часть этой реальности… но всё внутри отторгало. Не принимало. Внутри хотелось завыть. Убежать. Прочь. Но стены… эти чёртовы стены. Как застывшие великаны, они обступали Глэйд со всех сторон.
Где-то сбоку кто-то ликовал — будто отбросил все страхи. Кто-то обнимался, кто-то танцевал, опрокидывая горькие глотки из бутылей.
А она сидела. Одна. И в какой-то момент почувствовала… взгляды. Неотрывные. Пристальные.
Как будто кто-то сжимал её горло, не касаясь пальцами.
Это не было веселье. Это было отчаяние, переодетое в празднование. Танец на костях.
Шаги. Тяжёлые. Уверенные. Медленные. Он подошёл сзади, запах дыма и мятой травы проскользнул мимо её носа. Ньют присел рядом, не говоря ни слова. Просто протянул флягу. Она не смотрела на него. Но знала — это он.
Ньют. Даже не имя — звук. Обрывок. Что-то, за что можно было уцепиться, чтобы не сойти с ума.
— Ты чего как привидение, — знакомый голос, лёгкий, насмешливый. Ньют. Он, будто, всегда появлялся, когда её голова начинала гудеть от собственных мыслей.
— Я... не знаю, — ответила она.
Он не стал уговаривать. Просто сел на землю, вытянул ноги.
— Иногда лучше наблюдать.
Они молчали. Вокруг уже кто-то танцевал под бой кастрюль, кто-то лез в драку – просто чтобы сбросить напряжение. Один парень ударил другого кулаком, тот отлетел, но тут же встал и засмеялся, кровоточащею губой. Это было дикое место. Это было адом, обёрнутым в подростковую кожу.
Айра всё ещё держала кусок мяса, уже холодный.
— А они всегда такие?.. — прошептала она.
— Когда есть шанс забыться — да. Но это не веселье, Айри. Это выживание. Просто в другой форме. — Ньют достал флягу. — Хочешь? Чтоб не смотреть на этих идиотов трезвыми глазами.
Фляга была тёплой. Металл дрожал в её ладонях. Пламя костра отражалось в металле, как будто играло с ними. Она отпила. Жидкость обожгла горло, и у неё на глазах выступили слёзы.
— Что это?
— Убийство вкусовых рецепторов, — хмыкнул он.
Она уронила взгляд в пламя.
И вдруг... Вдруг за его языками мелькнула тень. Рука. Лицо. Мальчик. Глаза — как будто из другого мира. Кто он? Айра подалась вперёд, но он исчез. Как мираж. Как забытый сон.
Сердце начало выстукивать имя... Но продолжения не было. И ощущение потери.
Как будто кто-то вырезал кусок её души, а теперь он бродит по лабиринту.
Кто-то завопил:
— Галли! Галли, сюда! Бьёмся или ты ссышь?
Толпа расступилась. Галли вышел, закатав рукава. Его лицо сияло от злобы и радости одновременно. Он подтащил к себе какого-то паренька, судя по лицу — новичка.
— Ставки делаем! Или мне по одному всех раскидать?
Айра вздрогнула.
— Это допустимо? — спросила она.
— Здесь? — Ньют повернул к ней голову. — Тут допустимо всё. Главное — чтобы тебя утром не унесли могильщики.
В этот момент подул ветер — и стены, будто, зашептали. Айра судорожно сглотнула. Они были не просто высокими. Они были живыми.
Ньют, будто почувствовал это.
— Привыкай. Здесь нельзя спать спокойно. Даже когда кажется, что всё хорошо — будь на чеку.
— Я не знаю, выдержу ли, — прошептала она. — Я даже не помню, кто я…
Он посмотрел на неё.
— Может, это и к лучшему.
Она замерла.
— Если б ты знала, кем была — может, захотела бы умереть.
Айра вглядывалась в пламя. Оно плясало, словно смеялось. Или предупреждало.
— Что это за праздник вообще? — голос Айры дрожал. От холода. От боли. От огня внутри.
— Не праздник. Просто так. Живы — уже повод. У нас редко бывают вечера, когда небо не рушится, — он усмехнулся, но в этой усмешке было много боли.
И где-то внутри, очень глубоко, проснулась тоска. Чёрная, глухая, беспощадная. А над Глэйдом взревел Лабиринт. Гулко. Как напоминание, что завтра — будет хуже.