Глава 22. «П.»
Утро выдалось удивительно тихим. Ни звука с улицы, даже солнце светило осторожно, будто боялось потревожить.
Элис ещё спала. Я не знал, часто ли она вот так спокойно засыпает рядом с кем-то. Но эта ночь точно была другой. Не из-за меня — а потому что она позволила себе отпустить хоть на мгновение всё, что держала в себе.
Я сидел на краешке кровати, смотрел на неё и боялся дышать громче обычного. Хотел остаться. Остаться и молчать. Остаться и быть. Просто быть с ней.
Но я знал — ей сейчас нужно пространство. Она дала мне больше, чем думала. И мне не хотелось нарушить это доверие.
Я встал, надел кофту и оглянулся. Она спала, прижавшись щекой к подушке, волосы раскинулись, как тень от ветра. Тихая, настоящая, ранимая.
Я нашёл листок бумаги у входа, оторвал угол, взял ручку, которая валялась рядом с её блокнотом.
«Ты сильнее, чем тебе кажется.
И мягче, чем ты сама себе позволяешь быть.
Я рядом. Не потому что ты меня впустила — а потому что ты заслуживаешь, чтобы кто-то остался.
П.»
Я положил записку на стол, туда, где она обычно садилась писать. Потом — открыл окно, вдохнул воздух и выскользнул за дверь, стараясь не шуметь.
Солнце уже поднималось.
Но внутри меня всё ещё стояла та самая ночь. Тихая, как её голос.
И тёплая, как её ладонь под моей.
Я проснулась позже, чем обычно. Солнце пробивалось сквозь полуприкрытые шторы и мягко касалось моего лица, как будто напоминало, что всё ещё можно начать сначала.
На столе рядом с гитарой лежал свёрнутый лист бумаги.
Я медленно подошла, села на край кровати и развернула записку.
«Если бы можно было забрать твою боль — я бы забрал.
Но раз уж не могу, я хотя бы рядом. Всегда.
— П.»
Буква внизу была словно прикосновение — тёплое, не требующее ничего взамен. Я сидела, уставившись в листок, и чувствовала, как внутри что-то немного, совсем немного оттаивает.
Это был не громкий жест. Не отчаянная попытка вытащить меня силой. А просто кто-то, кто не боится быть рядом. Даже с моей тенью. Даже с тем, что я прячу.
Я выдохнула, обняла колени. И впервые за долгое время — улыбнулась.
⸻
Чуть позже я вышла на улицу, взяв с собой плейлист, наушники и блокнот. Просто пройтись. Просто почувствовать, как ступни касаются земли.
Проходя мимо кафе, я увидела знакомую фигуру. Гави. Он сидел за столиком под зонтом, листая телефон. Рядом — кто-то ещё. Высокий, с косичками. Кунде.
Мир, оказывается, не такой уж и большой.
Я остановилась на секунду. Гави поднял взгляд, и наши глаза встретились. Несколько мгновений тишины. Его взгляд — сдержанный, но в нём не было злости. Только ожидание. И, кажется, осторожная надежда.
Я подошла.
— Эй, — сказала я просто. — Могу сесть?
— Конечно, — отозвался Кунде до того, как Гави успел что-то сказать. Он улыбнулся тепло. — Рад снова тебя видеть.
— Взаимно, Жюль.
Гави молчал. Потом откашлялся, неловко потёр шею.
— Я... Я не знал, как с тобой говорить после всего. Боялся, что испорчу ещё больше.
Я опустила взгляд на свои руки. А потом тихо, сдержанно, но честно произнесла:
— Знаешь, может, ты и правда не всегда понимал, что мне нужно. Но я ведь тоже не говорила. Просто копила. Прятала.
А потом... взорвалась. Я не жду, что ты всё исправишь. Но если мы можем попробовать снова — как брат и сестра — я не против.
Он выглядел так, будто не верил, что слышит это.
— Я... Я скучал по тебе, Элис.
— Я тоже, Гави, — сказала я, слегка коснувшись его руки на столе.
На несколько секунд воцарилась та самая тишина, которая не давит. Тишина, в которой дышится.
— Ну и... — вставил Кунде, облокотившись на спинку стула, — с тех пор, как ты уехала, я больше не пил французский кофе. Это же преступление?
Я фыркнула от смеха.
— Определённо.
⸻
Позже, уже дома, я сидела с блокнотом. Открыла свежую страницу. На полях всё ещё оставались следы прошлых слов — те, что писались в отчаянии.
Но теперь, когда солнце клонилось к закату, я позволила себе набросать строки о дне, который не был идеальным. Но был настоящим.
И внизу страницы, без всякого плана, рука вывела:
«Спасибо тебе, П.»