19. уроки плавания
Кульгавая, откинувшись на живот и подперев подбородок ладонью, пристально наблюдала за Алиной и Даней, их разговор обжигал ее изнутри яростным пламенем ревности, разжигая в душе неистовый пожар, который угрожал вырваться наружу неконтролируемым взрывом эмоций. Каждое слово, каждый жест, каждый взгляд, обмениваемый между ними, пронзал ее насквозь, вызывая острую боль и чувство беспомощности. Каждое усилие удержаться от немедленного вмешательства стоило ей невероятных мук, наполняя горькой тоской и отчаянием. Кровь клокотала в венах, разум застилала густая пелена гнева, и она чувствовала, как внутри все сжимается в тугой, болезненный узел, готовый в любой момент разорваться.
— Полегче, — Кирилл, лежавший рядом, легонько толкнул ее плечом. — Ты дымишься, как паровоз.
— Я сейчас, блять, взорвусь, нахуй, — прошипела Кульгавая сквозь зубы, сдерживаясь с невероятным усилием, чтобы не сорваться с места, не броситься к Алине и не оттащить ее подальше от парня. Перевернувшись на спину, она устремила взгляд в бездонную синеву неба, пытаясь найти там хоть какое-то успокоение, но безуспешно. — Хули он к ней прилип, как банный лист?
— Он ее парень, — напомнил друг, надеясь вернуть подругу к здравому рассуждению.
— Да хоть Папа Римский, — возмущенно фыркнула девушка, закрывая глаза и пытаясь утихомирить бушующий внутри нее гнев, пытаясь приглушить острые уколы ревности. — Почему, блять, он?
— Наверно, потому что до тебя она вообще не знала, что ей могут нравиться девушки? — съязвил парень.
— Первая и последняя, — упрямо заявила она, не допуская никаких сомнений.
— Ой, блять, как же вы обе меня заебали, — цокнув языком, Кирилл поднялся с пледа, разминая затекшие мышцы. — Идет твоя ненаглядная, — он кивнул в сторону Алины, которая быстрым шагом направлялась к ним, а лицо выражало явное раздражение, и она подняла руку, прося не задавать лишних вопросов.
— Что, наговорились? — поинтересовалась русая, приподнимаясь на локтях и прожигая Алину взглядом, полным не скрываемой ревности.
— Научи меня плавать, — выпалила она, останавливаясь рядом с русой и бросая раздраженный взгляд в сторону своего парня, который следовал за ней по пятам. — Либо я утоплюсь.
— Настолько все плохо? — с усмешкой спросил Кирилл, скрещивая руки на груди и с интересом наблюдая за разворачивающейся драмой.
— Настолько, что я готова спиздить его сраную тачку и уехать в город. Прямо сейчас.
— Не надо никуда уезжать, — Соня медленно поднялась с пледа и, приблизившись к ней, закинула руку ей на плечи. — Топиться тоже, желательно. Не хватало мне еще труп из реки вылавливать.
— Просто спаси меня от него, — взмолилась девушка, ухватываясь за ее футболку. — Он меня уже заебал, в край.
— Давай просто утопим его, — предложила Маша, внезапно появившись рядом с Кириллом, держа в руках надкусанный помидор. — И дело с концом.
— Отличный вариант, — он хлопнул в ладоши и, прищурившись, показал пальцами пистолет. — А лучше брось его, — резко сменив интонацию на серьезную, Кирилл выпрямился.
— Мне в лесу спать, что ли? — Агапова, повернувшись к ним, выгнула бровь, демонстрируя свое недовольство. — Где я жить буду?
— У меня, — без колебаний предложила Соня, бросая взгляд в сторону Дани, который не сводил с них глаз. — Мой дом для тебя всегда открыт.
— Я даже под дулом пистолета к тебе жить не пойду, — отрезала темноволосая. — Там бабушка твоя не даст покоя, снова начнет заставлять картошку чистить и компот варить.
— В будке жить будешь тогда, — предложила она, усмехаясь и переводя на Алину взгляд.
— У тебя разве собака есть? — одновременно спросили ребята, переглянувшись с удивлением.
— Нина Петровна хуже любой собаки, — произнесла русая, вспоминая характер своей бабушки. — Лучше не злить, сожрет на ровном месте, даже костей не оставит.
— У нее сильный конкурент появился, — усмехнулся Кирилл, кивая на подругу.
— Плавать научи, — заныла темноволосая, повиснув у Сони на шее. — Пожалуйста.
— Господи, — взяв ее за предплечья, засмеялась. — Шею сломаешь, дура.
— Либо спалит всю контору, — прошептала Ястребова, откусывая помидор и бросая многозначительный взгляд на Даню.
— Плавать, — продолжала ныть она, не обращая внимания на их перешептывания.
— Да все, пошли, заебала! — двигаясь вперед, Кульгавая удерживала девушку за талию, не давая ей упасть. — Не ори в ухо, придурошная. Я уже оглохла на одно из-за тебя.
— На два нужно, — весело протянула та, оборачиваясь через плечо, сфокусировав свое внимание на своих ногах, которые ступали по неровной земле.
— А может, лучше я научу? — предложил Селиванов, возникнув рядом с ними из ниоткуда.
— Как черт из табакерки, — пробурчала Кульгавая под нос, закатывая глаза, выражая свое раздражение
— Я хочу, чтобы она учила, — отрезала темноволосая, не давая Дане ни малейшего шанса вмешаться.
— А чем я хуже? — парень нахмурился, а его тон стал более резким, его самолюбие было задето отказом.
— Потому что, — Агапова пожала плечами, отводя взгляд от него, не желая объяснять свои мотивы. — Хочу, чтобы Соня учила.
— Да ладно тебе, Данек, что я с ней сделаю? — невинно улыбаясь, Кульгавая старалась сдержать победную улыбку, которая едва удерживалась на ее губах.
— Да кто тебя знает? — он подозрительно посмотрел на нее, чувствуя подвох, ощущая, что за невинной улыбкой скрывается что-то большее, что-то, что он не может разгадать.
— Че ты начинаешь? — вмешалась Маша, отвлекая его. — Мне бы тоже было спокойнее, если бы меня учила плавать девушка. В чем твоя проблема?
— Ладно, — неохотно согласился Даня, но его взгляд оставался прикованным к Соне, его недоверие и ревность никуда не исчезли. — Только смотри у меня...
Он не договорил, но все прекрасно поняли, что он имел в виду. Только попробуй, читалось в его глазах, и это обещание не могло не вызывать беспокойства.
Та лишь загадочно улыбнулась в ответ, не раскрывая своих карт, и пошла дальше, к реке. Приближаясь к воде, Алина все сильнее чувствовала нарастающую панику, начинала жалеть о своем спонтанном решении. Остановившись на берегу, она с сомнением глядела на воду, не решаясь сделать первый шаг, чувствуя, как страх сковывает движения.
— Че встала? — спросила Соня, обернувшись к ней с усмешкой. — Думаешь, я тебя утоплю? Не переживай, ты слишком ценный экземпляр для такого исхода.
— Просто... вода холодная, — пробормотала та, поежившись, пытаясь оправдать свою нерешительность.
— Конечно, — хмыкнув, она опустила ногу в воду, проверяя температуру. — Но ты же хотела научиться плавать? Или все это был спектакль, чтобы позлить Даню?
— Нет, я серьезно хочу научиться, — смутившись, темноволосая отняла взгляд от воды, переводя его на Соню. — Просто боюсь.
— Со мной страшно не бывает, — самодовольно заявила русая, протягивая Алине руку. — Давай, трусиха, заходи.
Собравшись с духом и обуздав свой страх, девушка взяла за руку Соню, ощущая тепло ее ладони, которое словно передавало ей частичку уверенности и решимости, и осторожно ступила в воду. По телу пробежал табун мурашек от прохладной воды, но, невзирая на этот дискомфорт, она продолжила идти вперед, крепче сжимая руку девушки, чувствуя ее поддержку.
— Ну вот, видишь, не так уж и страшно, — сказала Кульгавая, с мягкой улыбкой, излучая уверенность и спокойствие, которые должны были передаться Алине. — Сейчас немного привыкнешь, и все будет отлично.
Медленно преодолевая сопротивление прохладной воды, они углублялись в реку, пока вода не достигла им пояса. Соня, видя замешательство девушки, ее неуверенность и страх, терпеливо объясняла ей основные движения, показывала, как правильно дышать, чтобы не захлебнуться, как правильно двигать руками и ногами, чтобы оставаться на плаву. Алина, внимательно слушая инструкции, старательно повторяла за ней, неуклюже барахтаясь в воде, движения были неловкими и неуверенными, но в них чувствовалась явная настойчивость и стремление к успеху.
— Да в пизду, — внезапно выпалила она, спустя десять минут своих попыток и раздраженно смахивая мокрые волосы с лица.
— Ты думала, что с первого раза получится? — удивленно приподняла бровь Соня. — Тогда я тебя разочарую, маленькая моя.
— Себя разочаруй, — огрызнулась та в ответ, цокнув языком от досады и чувствуя, как к ней подступает разочарование, которое угрожало перерасти во что-то большее.
— Я и так разочарована, — тихо проговорила она, отводя взгляд.
Темноволосая замолчала, водя рукой по воде, взгляд был направлен вниз, она погрузилась в свои мысли и переживания. Она до сих пор не набралась смелости поговорить с Даней, не решилась разорвать эти отношения, которые приносили ей лишь боль и разочарование. Она понимала, что Соня ждет от нее какого-то ответа, ждет действий, ждет, что Алина наконец-то сделает этот шаг, но никак не могла заставить себя сделать это, откладывая принятие важного решения на неопределенный срок, позволяя страху управлять своими поступками.
Соня, заметив задумчивость Алины и видя, как ее лицо омрачается грустью, плеснула в нее водой, стараясь разрядить атмосферу и вернуть ее в реальность.
— Не кисни, — весело воскликнула она, надеясь вернуть на лицо девушки улыбку.
Агапова непроизвольно улыбнулась в ответ, заразившись ее веселым настроением, и, отбросив остатки грусти, брызнула в нее водой, начиная веселую перестрелку брызгами.
Капли воды разлетались в разные стороны, сверкая на солнце и осыпая их тела освежающим дождем. Забыв обо всем на свете, они плескались в реке, смеясь и играя, словно две беззаботные девчонки, не замечая, как время летит незаметно, как быстро исчезают все тревоги и сомнения.
Почувствовав, как сковывающее напряжение медленно, но верно покидает Алину, уступая место доверию, Соня незаметно подтолкнула ее к более глубокому месту, где вода доходила ей почти до плеч, крепко удерживая за талию.
— Я же не утону? — переспрашивала Агапова в сотый раз.
— Если спросишь еще раз, я тебе это обеспечу, — наивно улыбаясь, проговорила Соня, и, не дожидаясь ответа, она осторожно положила ее на живот, поддерживая под грудью. — Двигай давай.
— Это неловко, — пробормотала девушка, чувствуя себя неуклюже и скованно в этом положении, но, несмотря на дискомфорт, она старалась следовать инструкциям.
— Двигайся, — подбодрила она, — Я тебе вечером, клубнику принесу.
— Ну ради такого можно и постараться, — ответила темноволосая, пытаясь двигаться более уверенно, но получалось ужасно.
Даня с нарастающим раздражением наблюдал за девушками. Каждый их смех, каждое прикосновение, каждое мимолетное касание рук, каждое слово, сказанное шепотом или вполголоса, обжигало его изнутри, вызывая более интенсивную волну ревности, терзающей его душу и омрачающей и без того неспокойный разум.
Он машинально кивал в ответ на что-то монотонно вещавшего рядом Никиты, но все его внимание было сосредоточено на девушках, а слова друга не находили ни малейшего отклика в его сознании. Наблюдая за их беззаботным смехом, за их странным общением, он все сильнее раздражался, не понимая, что именно происходит между ними.
В памяти всплывали темные времена, когда наркотики были его единственным утешением, единственным способом убежать от реальности. Ради Алины он нашел в себе силы завязать с этой привычкой, но сейчас, в этот момент ему вновь хотелось сорваться и забыться, хотя бы на время избавиться от этой жгучей ревности, терзающей душу, от этого чувства несправедливости, которое все сильнее сдавливало его горло. Но он держался, стиснув зубы и сжимая кулаки, понимая, что один неверный шаг, один момент слабости могут разрушить все.
— Да че ты паришься, — равнодушно бросил друг, открывая новую пачку чипсов. — Без баб лучше, сам знаешь.
— Я хочу понять, почему они постоянно вместе, — пробурчал Селиванов, не отрывая взгляда от девушек.
— Говорю же, они трахаются, — поймав на себе злой взгляд друга, Никита пожал плечами. — А че?
— Хуйню не неси, — огрызнулся парень, чувствуя, как в нем все сильнее закипает гнев.
— Ты сам посмотри, как она крутится возле нее, — продолжал настаивать он, не обращая внимания на раздражение.
— Алина не такая, — упрямо возразил Даня, не желая верить в худшее.
— Да тебе откуда знать? — хмыкнул друг. — Она тоже была уверена, что ты другой, а ты...
— Рот закрой, — грубо перебив его, Селиванов опрокинул в себя остатки алкоголя, пытаясь заглушить нарастающую внутри него ярость.
— Да забей хуй, — пытаясь переметнуть Дани на свою сторону, продолжал настаивать на своем. — Если между ними есть что-то, то тебе же лучше.
— И почему же? — с плохо скрытым недоверием, испепеляя его хмурым взглядом, поинтересовался.
— Потому что мозг никто ебать не будет, — сказав очевидную вещь, открыл бутылку пива. — Тишина, спокойствие, никаких упреков и тусовки до утра, без всяких там «где ты была?» и «с кем ты была?». Рай, а не жизнь.
— Вот не поверишь, но с ней тоже можно так, — огрызнулся парень, чувствуя, как внутри нарастает еще одна волна раздражения, он пытался отстоять свои чувства. — У нас нет никаких запретов и ограничений.
— Да ты все равно не понимаешь, — Никита лишь отмахнулся от его слов. — Никто тебе мозг не пилит, когда ты смотришь на других баб, можешь спокойно с кем-то переспать, и никто тебе потом не будет вспоминать это до конца жизни.
— Мне и с ней хорошо, — упрямо повторил Селиванов, сжимая бутылку в руках.
— А ей с тобой? — с ехидной ухмылкой поинтересовался он, откидываясь на локоть и внимательно наблюдая за реакцией друга. — Вдруг ей не нравится твоя нежнятина, а? Ты же боишься ей ненароком причинить боль, вдруг у тебя опять выключатель сломается?
— Ее все устраивает.
— Именно поэтому она сейчас там, а не с тобой, — его слова прозвучали, как приговор, и эта фраза вонзилась в самое сердце.
— Они просто дружат, — уверенно заявил Даня, хотя внутри все кричало о прямо противоположном, его уверенность была лишь попыткой защитить себя от болезненной правды. — Между ними ничего нет и быть не может.
— Ага, конечно, — скептически хмыкнул Никита, подперев щеку рукой и с насмешливым видом глядел на друга. — А потом она просто случайно отбила у тебя девушку.
— Если ты сейчас же не закроешь свой рот, я тебе эту бутылку об голову разобью, понял? — с трудом сдерживая себя, процедил сквозь зубы.
— Я тебя просто предупреждаю, — махнув рукой, Никита закатил глаза и сделал еще один глоток пива.
Соня осторожно перевернула девушку на спину, руки мягко коснулись мокрой кожи, поддерживая ее тело, создавая ощущение безопасности.
— Ну как? — поинтересовалась она, помогая Алине подняться на ноги, но та, не желая отпускать этот момент близости, мгновенно обхватила ее ногами за талию, прижимаясь к ней.
— Не утонула — уже хорошо, — отшутилась девушка, стараясь скрыть свою неловкость и смущение, вызванное внезапной близостью момента.
— Завтра еще поплаваем? — с надеждой в голосе спросила Кульгавая.
— Не думаю, — темноволосая украдкой выглянула через ее плечо, бросая быстрый, нервный взгляд в сторону берега, где маячила фигура Дани. — Надо с этим обиженным хоть немного времени провести, а то он мне потом весь мозг выебет.
— Скоро я начну тебе мозг ебать, — многозначительно приподняв бровь, хмыкнула, пытаясь скрыть свое раздражение.
— А ты что, по-твоему, все это время делаешь? — хитро улыбаясь, Алина провела кончиками пальцев по ее шее, вызывая у нее трепет.
— Терплю тебя, — шутливо закатив глаза, старалась скрыть внезапное смущение, вызванное неожиданным прикосновением.
— Взаимно, — она быстро чмокнула Соню в губы и отстранившись от нее, решительно двинулась в сторону берега.
Кульгавая, ошарашенная такой смелостью и внезапностью действий, лишь беспомощно развела руками и, глядя ей вслед.
— Бессмертной что ли стала?
— У тебя научилась, милая.
***
Девушка сидела на берегу у самой кромки воды, влажная трава мягко щекотала босые ступни, а пальцы судорожно сжимали колени, пытаясь скрыть дрожь, что пробирала до самых костей. Комары, назойливо кружась над ней и покрывая кожу зудящими укусами, оставались для неё лишь фоновым раздражением, почти незаметным на фоне внутренней тревоги, поглощающей все мысли и чувства.
Смахнув украдкой с щеки слезу, скатившуюся по коже, она с горечью вспомнила Даню. В мыслях неспокойных крутилась мятущаяся мысль о собственной вине, что, может быть, она сама сглазила их счастье, когда, устав от излишней нежности парня, попросила быть немного грубее, не подозревая, что эта просьба приведет к боли, жестокому и неожиданному удару прямо в самое сердце. Но пути назад не было — ее сердце уже давно принадлежало Соне.
Внезапный порыв ветра взъерошил ее волосы, и девушка невольно поежилась. Слезы вновь начали тихо скатываться по щекам. Что делать? Как поступить правильно? Стоит ли остаться, пытаться склеить разбитое, цепляться за то, что уже невозможно исправить, или же рискнуть — бросить все и выбрать Соню? Этот вопрос гулко звенел у нее в голове, не давая ни минуты покоя, вгоняя в растерянность и страх.
Внезапный шорох тихо колышущейся травы заставил ее вздрогнуть и обернуться. Из мрака вынырнул Кирилл, он плюхнулся рядом, достав из кармана сигареты и, щелкнув зажигалкой, закурил, вдыхая горький дым.
— Что-то ты совсем раскисла, — произнес он, выдыхая клубок дыма в небо. — Чего ревешь, малая? Опять Даня?
— А ты попробуй пожить моей жизнью, — устало ответила она, вырывая из земли травинки и комкая их в руках. — Тогда бы понял, как это тяжело.
— Будь я тобой, — парень глубоко затянулся, прищурившись от едкого дыма, — давно бы уже сделал выбор и был бы по-настоящему счастлив, не мучая ни себя, ни других. Не понимаю, чего ты тянешь так долго.
— Я боюсь, — выдохнула темноволосая, обхватив себя за колени, уткнувшись лицом в них.
— А крутить шашни за спиной у Дани не боишься? — усмехнулся Кирилл, медленно повернувшись к ней, убирая с ее волос прилипшее сено. — Это значит, не так уж и страшно, а?
— Кирилл, пожалуйста...
— Аль, — махнув рукой и стряхивая пепел, сказал, — не играй с ней. У нее уже был похожий опыт, и он был далеко не самым приятным.
— Я не играю, — всхлипнув, ответила она, вытирая слезы, что казались бесконечными. — Просто это трудно.
— Нет ничего трудного, если ты честна с собой, — возразил он, потушив окурок о землю, а затем обнял ее за плечи, слегка притянув к себе. — Сделай то, что велит тебе сердце, а не разум.
— А если и оно ошибется? — прошептала темноволосая, вглядываясь в его лицо, пытаясь найти в его глазах хоть намек на уверенность.
— Не думаю, — ответил Кирилл, медленно покачав головой. — Жизнь – это череда ошибок и разочарований, но без них невозможно найти истинное счастье.
— А вдруг?
— А ты попробуй, вдруг она сделает тебя счастливой, — мягко произнес парень, отпустив ее плечи. — Вдруг это именно то, что тебе нужно? Пока не попробуешь - не узнаешь.
Он ушел, оставляя Алину наедине с собой, с ее мыслями и чувствами, которые теперь казались еще более запутанными и противоречивыми, полными неразрешенных вопросов и неясных тревог. Она смотрела ему вслед, пока его силуэт полностью не исчез в густой листве деревьев, окутанных ночной темнотой,. Его последние слова эхом отдавались в голове, заставляя ее вновь и вновь переосмысливать происходящее, искать ответы на вопросы, которые, казалось, никогда не найдут своего разрешения.
С Соней она чувствовала себя настоящей, свободной, способной дышать полной грудью, не задыхаясь от лжи и притворства, от тех ограничений, которые навязывала ей жизнь с Даней.
Достав из кармана телефон, она долго смотрела на номер Сони в списке контактов, на этот единственный, решающий шаг, который мог бы изменить всю жизнь. Палец завис над кнопкой вызова, дрожа от волнения и страха. Она не решалась сделать этот шаг — страх перед неизвестностью, перед тем, как все может измениться, парализовал ее. Она боялась сделать неправильный выбор, боялась причинить боль Соне, боялась разочаровать Даню.
Прикрыв глаза, она почувствовала, как новые слезы тихо скатываются по щекам, обжигая кожу, оставляя за собой следы боли и отчаяния. Она убрала телефон обратно в карман, не решившись на звонок, не найдя в себе смелости сделать этот шаг, отложив принятие решения на неопределенный срок, позволив страху и неуверенности взять вверх над собой.