18. ромашки
Доверчиво вложив свою ладонь в руку Сони, ощущала, как переплетаются их пальцы, чувствуя нежное тепло, которое разливается по всему телу. Не зная, куда именно ее ведет Соня, но полностью отдаваясь этому спонтанному порыву, Алина безоговорочно доверяла каждому шагу, позволяя этому чувству полностью завладеть ею. Ветер трепал ее волосы, а солнечные лучи играли на коже, оставляя после себя небольшой загар и покрывая кожу капельками пота.
— Ну чего ты плетешься, как улитка? — бросила Соня через плечо, улыбаясь.
— Я не улитка, — парировала та, закатывая глаза в притворном возмущении, но уголки губ предательски дрогнули в ответной улыбке, выдав истинное настроение. — Просто любуюсь красотой.
Они продолжали углубляться в окрестности деревни, оставляя позади последние деревенские домики. Дорога постепенно превращалась в узкую, едва заметную тропинку, затерянную среди высокой травы, которая ласково касалась их ног, шелестя на ветру.
— Долго? — заныла темноволосая, уставая от долгой ходьбы, уже с трудом плетясь за ней.
— Ага, — хмыкнула Кульгавая, потянув ее за руку, чтобы та шла быстрее. — Через лет пять дойдем.
Наконец тропинка вывела их на небольшую поляну, укрытую от посторонних глаз. Вся поляна была щедро усыпана белоснежными ромашками, их лепестки трепетали на ветру, создавая завораживающее зрелище.
Остановившись, обошла Алину и нежно обхватила ее за талию, притягивая к себе, сокращая расстояние между ними до предела. Агапова почувствовала, как ее дыхание участилось и слабо улыбнулась, укладывая свои руки поверх ее.
— Знаешь, — прошептала Соня, целуя девушку в плечо, отчего по коже Алины пробежали мурашки. — Ты напоминаешь мне эти цветы.
— Почему? — с любопытством и волнением спросила та.
— Вся такая милая, невинная и красивая... как эти ромашки, — прошептала девушка, слегка покраснев от того признания.
— Тогда ты тоже мне напоминаешь эти цветы, — усмехнувшись, Агапова повернулась к ней и, обвив ее шею руками, притянула к себе. — Романтично, не находишь?
— Тут просто красиво, — пробурчала она, пытаясь скрыть смущение. — Да и хочется побольше времени провести с тобой, пока Даня...
— Можно не портить момент?
Алина прильнула к ее губам, и поцелуй вспыхнул с той же знакомой искрой, которая всегда возникала между ними. Губы Сони откликнулись мгновенно, приглашая девушку в их личный мир, который существовал только для них двоих, мир, в котором не было места никому другому.
Поцелуй постепенно становился все глубже, все требовательнее, языки сплелись в танце, вызывая приятную дрожь, пробегающую по телам. Дыхание участилось, становясь все тяжелее, и темноволосая почувствовала, как подкачиваются колени, словно она вот-вот потеряет равновесие. Она отпустила шею Сони, и руки скользнули вниз, обвивая талию ее, прижимая к себе еще крепче.
Воздуха катастрофически не хватало, и они, неохотно отстранившись друг от друга, жадно глотнули его, пытаясь успокоить учащенное дыхание. Соприкоснувшись лбами, они пытались перевести дыхание, успокоить бешено стучащие сердца и привести в порядок разбушевавшиеся чувства, наслаждаясь этим прекрасным моментом близости.
— Это то самое место, которое ты так хотела мне показать? — прошептала Алина, перебирая ткань футболки в своих руках.
— Да, — ответила та, с улыбкой, скользя руками по ее спине, очерчивая каждый изгиб.
— Мне нравится, — ее глаза, наполненные искренним восхищением, говорили больше, чем любые слова.
— Естественно, тебе понравится, — усмехнувшись, проговорила Соня, с едва уловимой ноткой самодовольства. — Как будто я не знаю, что это твои любимые цветы.
— Если бы Даня не сказал бы тебе, ты бы и не знала, — упрекнула темноволосая, отстранившись от ее лба и опустив голову вниз, рассматривая море цветов.
— Вообще-то он не говорил, — неожиданно заявила она. — Во-первых, я сама догадалась, что ты их любишь, потому что тебе только дай шанс, и ты начнешь срывать их. А во-вторых, ты сама мне однажды это сказала.
— Хоть что-то ты узнала от меня, а не от него.
Солнце ласково грело их лица, даря ощущение тепла и комфорта, а вокруг царила умиротворяющая тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом листьев и пением птиц, которые создавали прекрасный фон для их нежного разговора. Они опустились на траву, и Алина, словно маленькая девочка, забыв обо всем на свете, увлеченно принялась собирать цветы, аккуратно складывая их в небольшую кучку.
— Что это ты там опять задумала? — поинтересовалась Кульгавая, наблюдая за ней с полуулыбкой.
— Венок хочу сплести, — не поднимая головы, ответила девушка, сосредоточившись на своем занятии.
— Венок? — в недоумении, с улыбкой подняв бровь, переспросила она. — Тебе что, десять?
— Не душни, — подняв голову и недовольно посмотрев на Соню, проворчала Агапова, но голос был лишен всякой злости.
— Да ладно тебе, маленькая моя, я же любя, — с улыбкой ответила девушка. — Лучше бы мне венок сплела, я бы в нее точно выглядела круче, чем ты.
Алина закатила глаза, но на губах появилась улыбка, а в ее взгляде читалась нежность.
— Мечтай, — сказала она, легонько толкнув Соню плечом.
Не удержавшись, она поддавшись внезапному порыву, повалилась набок, увлекая за собой Алину, и обе девушки оказались лежащими на траве, среди белоснежных ромашек. Темноволосая попыталась высвободиться из ее объятий, но Соня крепко держала ее, засыпая лицо лепестками ромашек и травой, вызывая у Алины смех, полный неподдельного веселья.
И началась шутливая борьба, в которой обе девушки, хохоча и визжа от удовольствия, пытались перекинуть друг на друга как можно больше цветов, словно маленькие дети, пока от нахлынувшей усталости не затихли, обессиленные, но при этом невероятно счастливые, полностью погрузившись в этот момент беззаботной радости.
Они лежали, тяжело дыша, рядом друг с другом, касаясь плечами, и смотрели в небо, где медленно плыли облака, похожие на огромные, пушистые клочки ваты, и чувствовали, как солнце нежно согревает их лица, а легкий ветерок ласково треплет волосы, унося с собой остатки былой усталости и наполняя их сердца спокойствием.
Повернув голову набок, темноволосая с нежностью смотрела на Соню, любуясь ее умиротворенным лицом, ее непослушной прядью волос, выбившейся из хвоста, и чуть приоткрытыми губами, которые она так любила целовать. Сердце переполняла нежность и благодарность за то, что эта девушка появилась в ее жизни, осветив своим ярким светом, сделав это лето поистине незабываемым, подарив ей чувства, о которых она даже и не мечтала.
Она медленно протянула руку и коснулась щеки Сони, проводя пальцами по коже, и та слегка приоткрыла один глаз, встретившись взглядом с Алиной, тепло улыбнулась ей и перевернулась на бок, подперев голову рукой.
— Мне кажется, что это сон, — задумчиво прошептала она, переплетая пальцы с пальцами Алины.
— Почему же тебе так кажется? — весело отвечая, она вглядывалась в лицо Сони, слегка прикусывая нижнюю губу. — Я же здесь, рядом с тобой.
— Потому что ты совершенно не входила в мои планы, — губы девушки дрогнули в ироничной усмешке, она сама не могла поверить в то, как все обернулось.
— Умею я, оказывается, испортить чужие планы, — хмыкнув, Агапова слегка приподняла бровь, саркастично протянув. — Какая же я плохая.
— Ужас, надо наказать тебя, — прошептала русая, скользнув пальцами по бедру девушки, вызывая приятную дрожь, пробежавшую по коже.
Этот неожиданное прикосновение заставило Алину замереть, а затем очнувшись от забытья, она почувствовала, как ее щеки заливает румянец. И тут же, словно желая разрушить образовавшуюся атмосферу, Соня выдала:
— Что-то мне подсказывает, что у нас скоро заведутся вши.
— Ты сама, как большая вша, — закатив глаза, фыркнула темноволосая, принимая сидячее положение и облокачиваясь на руки, наблюдая за Соней. — Ну, умеешь же ты романтику испортить, как никто другой.
— А что, вши — это не романтично, что ли? — спросила Кульгавая, перемещая свою руку на талию Алины, продолжая свою дурацкую игру, заставляя ту улыбаться. — Просто представь: маленькие существа, всегда рядом с тобой, кушают с тобой, спят с тобой...
— Фу! — сдерживая смех, прикрыла ей рот ладонью, пытаясь заткнуть. — Я не хочу это представлять, это отвратительно, — та, лизнув ладонь, на которой остались остатки цветов и травы, Алина тут же отдернула руку, кривя лицо от отвращения. — Глистов, что ли, захотела?
— Что, правда представила себе вшей? — заливаясь хохотом, сорвала травинку и бросила ее в девушку.
— Лучше бы сказала что-нибудь приятное, вместо этого всего, — успокоившись и вытерев ладонь о траву, Агапова, отвернувшись от Сони, уставилась в небо.
— Ну хорошо, хорошо, — примирительно проговорила девушка. — Когда я смотрю на тебя вот так... — ее голос затих, и она, наклоняясь к уху Алины, прошептала, — ты становишься немного менее похожей на надоедливое насекомое.
— Господи, как же ты меня достала, — рассмеявшись, ущипнула Соню за бок, пытаясь отомстить за все ее подколки.
Она вскрикнула от неожиданности, но, вместо того чтобы сердиться, она перехватила руку темноволосой, крепко сжав ее в своей, и потянула на себя. Алина, потеряв равновесие, подалась вперед и, не удержавшись, мягко упала на Соню, и в этот самый момент их губы встретились в случайном поцелуе.
Сначала обе замерли, ошеломленные внезапностью этого поцелуя, но потом он углубился, став более чувственным, более осознанным. Алина переплела свои пальцы с волосами девушки, нежно поглаживая ее затылок. Соня, в свою очередь, обняла ее за талию, а другой рукой водила по бедру, вызывая табун мурашек
В голове Агаповой вспыхивали яркие искры, а в животе порхали тысячи бабочек, устраивая настоящий хаос, заставляя сердце биться чаще и вызывая приятную дрожь во всем теле, которая пронизывала до самых кончиков пальцев.
Оторвавшись друг от друга, они тяжело дышали, глядя друг другу в глаза, и в их взглядах читалась целая гамма чувств.
— Это было... неожиданно, — прошептала Алина, слегка улыбаясь, а ее щеки тронул легкий румянец, выдавая смущение и удовольствие
— Но приятно, — закончила за нее Кульгавая. — Кстати, нам все равно придётся проверить друг друга на вшей.
— После такого признания мне резко захотелось сбежать от тебя навсегда, — нахмурив брови, изобразила недовольство. — Как можно дальше, чтобы никогда тебя больше не видеть.
— А кто сказал, что я тебя отпущу? — усмехнувшись, Соня притянула ее ближе, не давая ей возможности сбежать, и снова накрыла ее губы своими, целуя на этот раз нежнее.