14. дождь
— Да не бойся ты его, — смеясь, проговорила Соня, наблюдая, как в глазах Алины плещется неподдельный ужас, который заставлял ее дрожать всем телом.
— Да иди ты нахуй, — прошипела она, пятясь назад, ее глаза, расширившиеся от страха, с опаской косились на гуся, который, казалось, буравил ее насквозь своим немигающим взглядом. — Он, кажется, всерьез намерен меня сожрать, не иначе!
Уже целую вечность, по ощущениям Алины, она пыталась перебороть свой страх перед этим пернатым чудовищем. Но все ее усилия сводились на нет, едва гусь делал шаг в ее сторону, а Соня, стоявшая за спиной, то пугала ее, то заливалась смехом, подливая масла в огонь, усиливая панику и бессилие.
— Милые здесь только комары, и они тоже, между прочим, мечтают тебя сожрать, — мрачно пошутила девушка, положив руки на плечи Алины.
— Единственный, кто здесь действительно способен кого-то сожрать, так это ты, — буркнула Алина, исподлобья глядя на нее через плечо.
— Ну, я бы тебя, конечно, не сожрала, а скорее зацеловала бы до смерти, — промурлыкала русая, и та почувствовала, как по ее спине пробегает волна мурашек.
Кульгавая провела руками по плечам девушки, скользнув ниже, к талии, потянулась к ней, намереваясь поцеловать, но Алина резко стукнула ее по лбу.
— Дистанцию держи, — прошипела она, нервно оглядываясь по сторонам, хотя вокруг и не было ни души, кроме гуся, но сама мысль о том, что кто-то может их увидеть, заставляла ее чувствовать себя неловко.
— Да здесь никого нет, кроме этого него, — заверила Соня, закатывая глаза. — Успокойся.
— Ушла на пять метров от меня,— упрямо повторила Агапова, выбираясь из цепких рук и натягивая на лицо натянутую улыбку.
— Я тебе это еще припомню, — пригрозив ей пальцем, сделала шаг назад. — Сама корми своего Веню, если такая смелая.
Резко опомнившись, осознав свою ошибку, она сделала шаг в сторону Сони, намереваясь попросить о помощи в кормлении гуся, но та снова отступила, хитро поглядывая на Алину, наслаждаясь ее растерянностью.
— Ну, Сонь! — протянула она в умоляющем тоне.
— Ты же сама сказала держать дистанцию, вот я и держу, — разводя руками, девушка продолжала свою игру, игру которая приводила Алину в бешенство.
— Я пошутила, приебись обратно, — взмолилась темноволосая, не отводя глаз от приближающегося гуся.
— А как же Данечка, который может нас увидеть и неправильно понять? — с притворным ужасом в голосе протянула Соня. — Или все же правильно?
В этот момент, услышав громкое гоготание прямо за своей спиной, Алина резко обернулась и увидела Веню, который, расправив крылья и вытянув шею, надвигался на нее с угрожающим видом.
— Мамочки! — резко спрятавшись за спину Сони, девушка судорожно сжала ее футболку на спине и пролепетала, едва сдерживая панику. — Спаси меня!
Соня, прикрывшись рукой от мнимой атаки гуся, театрально вскрикнула:
— О нет! Теперь, кажется, и меня он намерен слопать целиком и полностью!
— Очень смешно, — прошипела Алина, выглянув из-за плеча. — Убери его к чертям собачьим!
— А чего это ты ко мне прицепилась? — она поплелась прочь от разъярённого гуся, а та упрямо следовала за ней по пятам, не отставая. — Твой гусь – твои проблемы, маленькая моя.
— Убери его! – почти прорычала девушка.
— А если я этого делать не стану? — словно играя с огнем, Кульгавая остановилась и вызывающе посмотрела на нее.
— Я тебе не дам, — с вызовом заявила она, бросая на Соню многозначительный взгляд, от которого у Сони по спине пробежали мурашки.
Намек был более чем очевидным.
— Ты правда думаешь, что этим меня можно напугать? — усмехнувшись, Соня выгнула бровь, не веря в серьёзность слов.
Агапова в ответ лишь серьезно и пристально смотрела на нее, не отводя взгляда, а в глазах не было ни намека на шутку. Та, ощущая на себе этот взгляд, внезапно осознала, что Алина сейчас совершенно серьезна. Вздохнув, Соня подняла с земли пакет с зерном и решительно направилась навстречу к гусю.
— Между прочим, ради такого... героического поступка, — нарочито наигранно проговорила она, — за спасение прекрасной дамы от когтей свирепого гуся, мне, безусловно, положена щедрая награда.
— Хуево ты как-то справляешься, если честно, — прошипела Алина ей вслед, продолжая с тревогой наблюдать гусем.
Дразня гуся пакетом с зерном, словно заманивая его в ловушку, девушка направилась к миске, валявшейся посреди двора, — после неудачной попытки покормить Веню. Высыпав в миску оставшееся зерно, она отошла от гуся на безопасное расстояние, давая ему возможность спокойно насладиться заслуженным обедом и, с самоуверенной улыбкой, направилась обратно к Алине, выжидающе глядя на неё, требуя заслуженной награды за свой героический поступок.
Но Алина, вместо ожидаемой похвалы, бурных объятий, лишь слегка похлопала Соню по плечу, поблагодарив за эту незначительную услугу и быстрым шагом направилась в сторону дома, оставляя русую в недоумении и легком разочаровании.
— А как же награда? — небрежно спросила она, почти бегом нагоняя Алину, стараясь сохранить спокойствие и непринуждённость, хотя голос звучал слегка обиженно.
— Не заслужила, — отрезала брюнетка, едва заметно улыбаясь.
Однако, завернув за угол дома, Алина внезапно замерла, увидев, как через калитку во двор входят смеющиеся Даня и Никита, словно гром среди ясного неба разрушившие ее тщательно выстроенные планы на вечер с Соней.
Даня, заметив девушек вместе, слегка приподнял бровь, выражая недоумение, с намеком на ревность, словно спрашивая, что здесь забыла Соня, но тут же натянул на лицо приветливую улыбку, стараясь скрыть недовольство. Агапова, в свою очередь, изобразила на лице фальшивую улыбку, излучающую показное радушие и направилась навстречу к парню, который собирался ее поцеловать, но та, уклонившись от поцелуя, быстро чмокнула его в губы, нервно теребя край футболки, скрывая свою тревогу.
Соня, скривившись от этой картины, от этой демонстрации фальшивого счастья, отвернулась, делая вид, что с огромным интересом рассматривает старый забор, словно в не можно было найти что-то увлекательное и необычное, что-то, способное отвлечь ее от жгучей ревности. Ревность бурлила в крови, отравляя радость, но она изо всех сил старалась не показывать своих истинных чувств, пряча их глубоко внутри, за маской безразличия.
— А ты че тут забыла? — небрежно поинтересовался Никита, делая большой глоток пива.
— Просто стало скучно, вот и решила зайти в гости, — ответила Соня, пожимая плечами и стараясь придать своему голосу спокойствие. — А что, уже нельзя, что ли? Или тут вход по пропускам?
— Да можно, конечно, — беззаботно ответил Даня.
— Тогда вопрос исчерпан, — стараясь сохранять видимость спокойствия, она направилась к дому, чувствуя на себе прожигающий взгляд Алины.
Она, в свою очередь, проследила за Соней взглядом, с досадой прикусив губу. Все тщательно выстроенные планы на этот вечер были в мгновение ока разрушены, испорчены этим нежданным, нежелательным появлением парней. Стараясь не выдавать своего разочарования, она повернулась к Селиванову, натягивая на лицо привычную маску беззаботности.
— Зай, сделай что-нибудь поесть, а то мы с Никитой очень проголодались, — попросил парень, потирая нос, пытаясь скрыть следы употребления.
— Да это ее прямая обязанность – стоять у плиты, — язвительно ответил Никита, усмехаясь и наслаждаясь тем, как он выводит Алину из себя.
— А твоя прямая обязанность – на заводе пахать и деньги в семью отдавать, — огрызнулась девушка, с трудом сдерживая гнев, который наворачивался на нее волнами. — Вали работать, а не сиди на шее у друзей.
— Оба угомонились, — рявкнул Даня, недовольный разгорающимся конфликтом. — Никита, следи за своим языком, а ты, старайся не реагировать на его провокации.
Разворачиваясь, темноволосая быстрым шагом направилась в дом, сжимая кулаки от накатившей волны злости, оттого бессилия, которое она испытывала перед грубостью и неуважением Никиты, и от осознания собственного бессилия что-либо изменить в этой ситуации.
Как же ей хотелось высказать Дане все, что накипело в душе, выплеснуть весь накопившийся гнев и разочарование, но она, как всегда, промолчала, стараясь избежать ненужной, изматывающей ссоры, хотя внутри все кипело от возмущения, от осознания собственного бессилия и несправедливости происходящего, от понимания того, что ее чувства игнорируются, а желания не учитываются.
Все настроение, казавшееся таким многообещающим и светлым в начале дня, было испорчено в одно мгновение, разрушено внезапным появлением парней.
Она вообще не понимала, что Никита собой представляет, каким образом этот человек умудряется существовать в этом мире, и как с ним вообще возможно общаться, не опускаясь до его уровня.
Его поведение, постоянное вызывающее и неуважительное по отношению к девушкам, граничащее с откровенным оскорблением, вызывало у Алины не просто неприязнь, а глубокое чувство отвращения и непонимания. Она не могла понять, как другие девушки могут мириться с таким поведением, как они могут находить его привлекательным, как они могут позволять себе быть объектами его насмешек и неуважения.
Зайдя в дом, она внезапно наткнулась на Соню, которая стояла возле двери, спиной прислонившись к стене и смотрела в пол, не решаясь поднять взгляд, в котором плескалась целая буря эмоций.
— Обними меня, пожалуйста, — тихо попросила Алина. Она чувствовала, как к горлу подступает комок обиды и злости, и она надеялась, что объятия Сони смогут хоть немного успокоить ее, хоть ненадолго принести облегчение на душе.
Соня, не говоря ни слова, потянула девушку за руку, притягивая к себе, и крепко обняла, утыкаясь лицом в ее шею, ища в этом контакте утешения и защиты от нахлынувших чувств. Ей самой тоже нужно было успокоиться, но не от злости, а от разъедающей ревности.
Стоя в объятиях, Кульгавая всеми силами старалась прогнать из головы навязчивый образ Дани, образ его руки на талии Алины. Это было болезненное напоминание о том, что она, Соня, всегда будет лишь тенью в жизни Алины, которой позволено немного больше, чем остальным, но которой никогда не будет дано того главного, что принадлежит Дане.
Она чувствовала, как напряжено тело темноволосой, как сбивчиво она дышит, как ее дыхание срывается от нахлынувших эмоций. Кульгавая знала, что Алина тоже не рада внезапному появлению, что этот показной спектакль, эта игра в беззаботность и счастье, даётся ей нелегко, требует огромных усилий и самоконтроля.
Соня понимала, что их связь – это хождение по лезвию ножа, по тонкому льду, где каждый неверный шаг, каждое неосторожное слово может привести к катастрофе. Но она не могла отказаться от этой опасной игры, не могла устоять перед неотразимым притяжением Алины, перед силой этих чувств, которые связывали их воедино. В объятиях Агаповой она чувствовала одновременно счастье и глубокое отчаяние. Счастье от близости и тепла и отчаяние от осознания того, что это всего лишь иллюзия, что все это рано или поздно закончится, что ей придётся отпустить Алину, позволить ей уйти к тому, кто имеет на нее больше прав, к тому, кто занимает законное место в ее жизни.
Отстранившись от нее, брюнетка слабо улыбнулась, словно извиняясь за свою слабость, за свою неспособность противостоять своим эмоциям.
— Поможешь с готовкой? — тихо спросила она, заправляя прядь волос за ухо, с надеждой смотря Соне в глаза.
— Куда я денусь?
Она знала, что не сможет отказать ей, не сможет бросить ее одну разбираться с навалившимися проблемами, даже если это причиняло ей невыносимую боль, даже если это медленно, но верно разрушало ее надежды на будущее.
***
За окном неумолчно стучал дождь, отбивая монотонный, унылый ритм по оконному стеклу, словно оплакивая чьи-то разбитые надежды, но внутри дома царила совсем иная атмосфера, внешне веселая и непринужденная, наполненная показным смехом и шутками. Атмосфера, которая, однако, казалась Алине удушающе липкой, пропитывающей каждый уголок комнаты, не дающая свободно дышать.
Ее раздражало больше всего наглые прикосновения Дани, которые он позволял себе исключительно на глазах у Сони, демонстрируя всем и каждому, что Алина — его собственность, и эта эта фальшивая идиллическая картинка, скрывающая гниль и трещины.
Соня, сжав в руке телефон, не сводила с них взгляда, а глаза горели смесью тоски, жгучей ревности и бессильной злости. В каждом ее движении читалась усталость от этого бесконечного спектакля, в котором она была всего лишь наблюдателем чужого счастья, мечтающим о скорейшем, желанном конце этой мучительной пьесы.
Понимая, что больше не в силах выносить эту компанию, Алина, сжав губы в тонкую линию, поспешно удалилась, сославшись на внезапную усталость и разболевшуюся голову. Оказавшись одна в своей комнате, она с облегчением рухнула на кровать, позволяя себе наконец расслабиться и выпустить наружу все накопившиеся эмоции, которые она так долго сдерживала. Устремляя взгляд на потолок, в котором не было ни ответов на ее вопросы, ни утешения, ни облегчения, подложила под голову руку, погружаясь в свои мысли.
Внутри нее разгоралась ожесточенный внутренний диалог, в котором каждый возможный вариант развития событий, казался одновременно и долгожданным спасением, и смертельным приговором. Она отчаянно пыталась понять, куда двигаться дальше, какой путь выбрать, как поступить, чтобы в будущем не сожалеть о сделанном выборе, чтобы не мучиться угрызениями совести, чтобы не чувствовать себя виноватой перед собой и перед другими.
Если она выберет Соню, то что, если со временем поймет, что это была лишь минутная слабость, вызванная отчаянием и тоской, и что это чувство не сможет принести ей истинного счастья? А если она останется с Даней, попытается сохранить эти разрушающиеся отношения, то может со временем поймет, что он ей больше не нужен? Это был невыносимый выбор, каждый из которых сулил как радость, так и страдание.
Внезапно дверь в комнату бесшумно отворилась, и в проеме появилась Соня, мгновенно закрывая дверь на замок. Алина приподнялась на локтях, и ее глаза расширились от неподдельного шока и удивления, оттого, что Соня осмелилась на такой шаг, особенно зная, что Даня находится в доме.
— Ты совсем с ума сошла? — воскликнула она, резко подскочив на кровати, с такой скоростью, что в голове слегка зашумело. Ее глаза расширились от неподдельного шока и удивления. Она лихорадочно метала взгляд между дверью и Соней, опасаясь, что кто-то может войти.
— С тобой оставаться адекватной просто физически невозможно, — Соня медленно приблизилась, остановившись между ног девушки, упираясь коленом в матрас. — Что за цирк вы тут развели?
— Да я-то тут причем? — попыталась оправдаться темноволосая, но в ее голосе не было и капли уверенности, только растерянность и страх.
— А ты хотя бы пытаешься что-то сказать, вместо того, чтобы молча это терпеть? — с вызовом спросила девушке, склоняя голову набок.
— Сонь, пожалуйста, перестань, — взмолилась она, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди.
— А что не так? Где, по-твоему, я не права? — продолжала настаивать Кульгавая, не обращая внимания на мольбы.
— Выйди отсюда, прошу тебя, — в панике прошептала Алина, оглядываясь на дверь, ожидая появления Дани.
Соня провела кончиками пальцев по ее щеке, прикосновение было почти ласковым, а затем другой рукой резко толкнула ее в грудь, снова укладывая на кровать и нависая сверху.
— Мне плевать, — прошептала она, обжигая губы своим дыханием и сжимая шею Алины в легком захвате.
Брюнетка затаила дыхание, чувствуя, как сердце пропускает удар, а затем начинает бешено колотиться, отбивая неровный ритм в унисон с монотонным стуком дождя за окном.
Соня впилась в ее губы, поцелуй был нежным, но одновременно и настойчивым, кусая ее губы и усаживаясь на ее бедра, не давая ей ни малейшего шанса отстраниться. В этот поцелуй она вложила всю свою обиду, всю свою жгучую ревность, всю ту невыносимую боль, которую она так долго держала в себе, тщательно скрывая за маской.
Алина, обвив руками ее талию, ответила на поцелуй с такой же яростью, пытаясь выбить из себя все сомнения, всю ту скопившуюся боль, которую они обе испытывали, наблюдая за этим нелепым фарсом, разыгрывающимся вокруг них.
Их языки сплелись в бешеном танце, исследуя друг друга, вызывая волну наслаждения, которая прокатилась по всему телу, заставляя мурашки бегать по коже. Дыхание участилось, стало прерывистым и хриплым, тело охватывал жар, сердце бешено колотилось в груди, заглушая все остальные звуки, стирая из сознания всё, кроме этого момента.
Соня углубила поцелуй, сильнее прижимая Алину к кровати, не оставляя ей ни единого шанса на сопротивление. Руки скользили по ее телу, обжигая кожу сквозь футболку, вызывая приятную дрожь. Это прикосновение было одновременно нежным и властным, ласковым и требовательным.
Она оторвалась от ее губ, тяжело дыша и принялась осыпать влажными поцелуями шею Алины. Но та, внезапно опомнившись, осознала реальность, поняла, что кто-то может войти в любой момент, что кто-то может увидеть их в таком положении.
— Остановись.
Русая тяжело вздохнула, прикрыв глаза, пытаясь унять бушующее сердце, стремясь подавить это желание, которое охватило с головой. Полная одновременно разочарования и смущения, она перекатилась на спину, прикрывая глаза рукой, желая скрыться от этой реальности.
Алина провела дрожащими руками по лицу, пытаясь стереть с него отпечаток только что пережитых эмоций, стереть следы этого поцелуя. Взгляд метался по потолку, ища там ответы на вопросы, терзающие душу, ища там успокоения. Она перевела взгляд на Соню, лежащую рядом, не в силах больше выносить это расстояние, придвинулась к ней, обнимая ее за талию.
— Может ко мне пойдём? — медленно перевернувшись на бок, Соня прильнула к ней, нежно поглаживая по спине.
— Сонь, я... — начала было Алина, но её перебили, не давая договорить.
— Я ни на что не намекаю, — успокоила ее девушка, оставляя поцелуй в лоб. — Просто посмотрим фильм, или бабушка опять нас в рабство возьмет, — усмехнулась она, пытаясь разрядить обстановку.
— Давай так полежим немного, — Агапова не хотела никуда идти, ничего решать, просто остаться здесь, в объятиях Сони.
Она прикрыла глаза, позволяя себе полностью погрузиться в это состояние покоя и умиротворения. Соня продолжала нежно поглаживать ее по спине, движения были плавными и ритмичными, словно колыбельная, убаюкивающая девушку.
Постепенно ее дыхание стало более ровным и глубоким, и Кульгавая поняла, что та уснула. Осторожно приподнимаясь на локте, стараясь не разбудить ее, посмотрела на спящее лицо, такое безмятежное и спокойное, словно ангел, спустившийся с небес. Девушка почувствовала, как волна нежности, накрывает ее. Она поняла, что эта девушка, вошла в ее жизнь, перевернув все с ног на голову, раскрасив ее существование в яркие цвета.