13. звездопад
Алина все время терялась в своих мыслях, где единственной мыслью были губы Сони и те поцелуи, которые сводили ее с ума, вызывая желание снова и снова ощутить его вкус. Каждый поцелуй, каждый случайный взгляд, каждое прикосновение, – все это вызывало в ней бурю эмоций, заставляя желать снова и снова ощутить этот опьяняющий вкус свободы, тот запретный плод, который она так отчаянно желала.
С горем пополам, преодолевая внутреннее напряжение и постоянное чувство тревоги, она, наконец, закончила приготовление, постоянно ловя на себе взгляд Сони, которая вместе с Даней расположилась на диване, играя в какую-то игру на телефоне.
Плеснув себе в лицо холодной водой, пытаясь хоть немного охладить свой пылающий от эмоций разум. Она достала из холодильника бутылку пива и сделала большой глоток, надеясь притупить это невыносимое напряжение, которое давило на нее. Находиться в одном доме с Даней и Соней одновременно было невыносимо, это было подобно хождению по лезвию ножа – один неверный шаг, одно не то слово, один случайный взгляд – и все могло рухнуть.
Любое невинное слово, брошенное в сторону Сони, любой взгляд, случайное прикосновение, – все это вызывало конфликт со стороны Дани. Она устала слушать каждый божий день претензии на счет их общения, устала от постоянных подозрений и ревности, от необходимости оправдываться. Ей хотелось хотя бы на один день, чтобы Даня забыл о ее существовании, чтобы она могла просто расслабиться, отдохнуть от этой игры и насладиться обществом Сони.
— Сюда иди, — подойдя к ней со спины, Соня, не дав ей опомниться, резко дернула ее за локоть, увлекая в дальний угол кухни, подальше от глаз Дани.
— Ты что творишь? — испуганно прошептала она, ошеломленно глядя на Соню, пытаясь понять, что происходит.
— Если не хочешь, чтобы Даня нас спалил, — русая поставила бутылку пива на стол и, наклонившись, прошептала, — заткнись и наслаждайся моментом.
В мгновение ока она впечатала Алину в столешницу, лишив возможности сопротивляться или сбежать, и накрыла ее губы своими, а руки крепко сжали талию. Задыхаясь от нахлынувших эмоций, от этого внезапного поцелуя, Агапова почувствовала, как мир сужается до ощущений, до прикосновений, до вкуса губ Сони, до этого пьянящего чувства близости. Потеряв остатки разума и тоскуя по ее прикосновениям, ответила на поцелуй, ее руки скользили по спине Сони, впиваясь ногтями в кожу.
Углубляя поцелуй, усадила темноволосую на столешницу, перемещая руки на бедра, притягивая еще ближе, желая стереть всякое расстояние между ними. Руки поползли выше, под футболку девушки, вызывая у нее дрожь.
Агапова, оторвавшись от нее, переместила свои губы на шею, оставляя там влажные поцелуи, слегка покусывая кожу, вызывая еле слышные стоны и сбивчивое дыхание.
— Принеси пива, — крикнул Даня, не отрываясь от экрана телефона, совершенно не подозревая о том, что происходит у него под носом.
Алина лишь сильнее сжала ногами талию Сони и впилась в ее губы, не желая прерывать этот момент. Она не хотела хотела возвращаться в мир, где ей приходилось скрываться, где ее счастье зависело от чужого мнения, от постоянных взглядов и подозрений. Кульгавая провела руками по бедрам девушки, поднимая одну руку выше и обхватывая ее за шею, слегка сжимая. Алина едва успела подавить стон, прежде чем выдать себя.
Оторвавшись от губ, Соня тяжело дышала, ее грудь тяжело вздымалась, а глаза горели все еще огнем. Она оставила еще один, мимолетный, прощальный поцелуй и взяла бутылку пива, удаляясь к другу.
Вцепившись пальцами в столешницу, Агапова отчаянно пыталась обуздать дрожь, охватившую все тело. Воздух обжигал легкие, а сердце билось в груди в безумном ритме, отголосками отдаваясь в пылающих губах.
Сползая со столешницы, она поправила футболку и быстро проскользнула к лестнице, стараясь быть незаметной, чтобы Даня не успел завалить ее вопросами, на которые она вряд ли сможет ответить.
— Она конченная, — с ходу начала девушка, ворвавшись в комнату подруги и рухнув на кровать лицом вниз.
— Ну, если судить вас двоих, — задумчиво проговорила Маша, растягивая слова, – по вашим поступкам, то можно сделать вывод, что вы обе, мягко говоря, ебанутые.
— Да она поехавшая! — обняв плюшевую акулу, лежавшую рядом на кровати, ища утешения в ней, Алина закричала в нее от безысходности. — Она все мозги себе отбила!
— Кайфуй, пока можешь, — блондинка пожала плечами, продолжая листая ленту в телефоне. – Потом будешь вспоминать эти «отбитые мозги», как лучшее, что с тобой случалось.
Темноволосая перевернулась на спину, уставившись в потолок. Слова Маши не успокаивали, а скорее наоборот, подливали масла в огонь, усиливая внутренний конфликт, усиливая чувство вины и отчаяния. Но как можно кайфовать, наслаждаться жизнью, когда каждое прикосновение Сони, каждый поцелуй – это одновременно и блаженство, и предательство? Соня была как наркотик, как запретный плод, который манил своей сладостью и опасностью, обещая неописуемое наслаждение, но одновременно угрожая ужасными последствиями.
***
После того, как Кульгавая ушла, время в доме словно застыло и тянулось невыносимо медленно. Каждая секунда казалась вечностью, наполненной томительным ожиданием и невыносимым желанием. Алине были не нужны мимолетные касания, украдкой брошенные взгляды, эти жалкие крохи близости, – ей хотелось большего, ей хотелось нормальных, полноценных прикосновений, не омраченных страхом быть замеченной.
Ее парень, казалось, что-то заподозрил, его взгляд стал более пристальным, он внимательно следил за каждым ее движением, за каждой интонацией, за каждым вздохом. Поэтому большую часть времени ей приходилось прятаться в своей комнате, притворяясь уставшей, избегая встреч с ним, избегая его назойливого внимания, избегая того неминуемого конфликта, который она чувствовала всем своим существом. Как только она убедилась, что Даня крепко заснул, Алина, стараясь не издать ни звука выскользнула из комнаты и помчалась к конюшне.
Добравшись до места встречи, зябко поежившись от пронизывающего ночного воздуха, девушка плотнее запахнула плед вокруг себя, пытаясь согреться, но тело все равно дрожало от холода и от волнения. Она нервно переминалась с ноги на ногу у дверей конюшни, то и дело оглядываясь по сторонам, выискивая в темноте знакомую фигуру. Сердце бешено колотилось в груди, предвкушая встречу, но страх быть пойманной не отпускал ни на секунду.
Внезапно чьи-то руки обвили ее талию, а горячее дыхание опалило шею, заставляя кожу покрыться мурашками.
— Напугала, — улыбаясь, Алина повернулась к Соне, обвивая ее шею руками.
— Если твой страх выглядит так, то боюсь представить, как выглядит твоя радость, — усмехнулась та, оставляя быстрый поцелуй на губах девушки. — Этот день был просто невыносимым. Я так соскучилась, что готова была взвыть.
— Давай ты больше не будешь так... рисковать? — тихо произнесла она, проводя пальцами по ее шее. — Либо я боюсь, что Даня в какой-то момент спалит нас.
— Дорогая моя, ты несколько часов крутилась рядом со мной, а я даже не могла прикоснуться к тебе, — проворчала Кульгавая, притягивая ее ближе к себе. – Это было настоящей пыткой.
— У меня парень, — напомнила она, проводя рукой по затылку Сони, пытаясь своей нежностью смягчить ситуацию.
— Да хоть Папа Римский, — проворчала русая, закатывая глаза, ее губы скривились в гримасе. — Ни обнять, ни поцеловать, даже просто взять за руку нельзя.
— Не начинай, — Агапова провела рукой по ее щеке, стараясь успокоить. – Я тоже соскучилась. Больше, чем ты можешь себе представить.
— Не верю, — дразнила она, притягивая Алину ближе к себе, не отрывая взгляда от её губ. — Докажи.
— Нас могут увидеть, — оглядываясь по сторонам, хотя она и знала, что в конюшне в это время никого нет.
— Во-первых, слишком долго до тебя доходило, что мы на виду, — девушка сделала шаг вперед и прижала Алину к стене. — А во-вторых, тут никого. Только мы и лошади, которым, поверь, все равно.
Долгое ожидание выпило все силы Алины, оставив лишь томительную жажду прикосновений, и слова Сони стали сигналом. Темноволосая подалась навстречу Соне, и их губы встретились в долгожданном поцелуе. Она запустила пальцы в волосы, углубляя поцелуй, позволяя себе утонуть в этом моменте, забыв о страхе и тревоге.
Тела их прижались друг к другу, и они почувствовали, как от одного прикосновения кожа покрывается мурашками. Поцелуй становился все более требовательным, в неи чувствовалась отчаянная потребность утолить голод разлуки.
Кульгавая медленно провела кончиками пальцев по позвоночнику девушки, вызывая у нее дрожь, пробирающую до самых костей, и скользнула под футболку, проводя холодными руками по ее спине. Пальцы, то нежно поглаживали кожу, то слегка царапали её, вызывая мурашки, от которых перехватывало дыхание.
В голове зашумело и мир вокруг, до этого казавшийся таким ясным, словно растворился в тумане, оставив лишь это пьянящее ощущение горячих губ Сони, сильных рук и бешено колотящегося сердца, которое отбивало безумный ритм.
Оторвавшись друг от друга, они соприкоснулись лбами, пытаясь отдышаться и прийти в себя. Их дыхание было прерывистым, а их тела дрожали от нахлынувших эмоций.
— Пойдём, — прошептала Соня, переплетая их пальцы в крепкий замок, и легонько потянула ее за собой.
— Куда? — с легким недоумением спросила та, невольно подчинялась воле Сони.
— Увидишь, — одаривая Агапову загадочной, почти манящей улыбкой, которая обещала что-то волнующее, подмигнула, добавляя интриги.
Повинуясь какому-то внутреннему порыву, доверчиво последовала за русой, сильнее сжимая ее руку в своей. Она куталась в теплый плед, пытаясь укрыться от прохладного ночного ветра. Растерянный взгляд был направлен на Кульгавую, в нем читалось непонимание и одновременно любопытство, она не могла разгадать, что же та задумала в такой поздний час, но доверяла ей безоговорочно.
Они шли молча, вдыхая свежий ночной воздух, наполненный ароматом цветущих трав и влажной земли, и с каждым шагом Алина чувствовала, как напряжение последних дней покидает ее, уступая место умиротворению и спокойствию. Она ощущала легкий озноб, пробирающий сквозь тонкую ткань одежды, но тепло руки Сони, крепко сжимавшей ее ладонь, согревало лучше любого огня.
Соня привела Алину к небольшому пригорку, поросшему мягкой травой, и опустилась на землю, увлекая ее за собой. Устроившись рядом, Агапова заботливо укрыла ее пледом, прижимаясь к ней, а та в ответ обняла ее за плечи, устраиваясь поудобнее.
— В следующий раз одевайся теплее, — с заботой проговорила Соня, нежно поглаживая руку Алины большим пальцем.
— Если бы я начала перебирать вещи в шкафу, Даня бы точно проснулся, — усмехнулась та, укладывая голову на ее плечо.
— Неужели ты совсем не умеешь собираться тихо? — с легкой усмешкой спросила она.
— Нет, — рассмеялась девушка. — Мне нужно перевернуть полкомнаты, разбудить всех кур и коров, чтобы найти какую-нибудь мелочь.
— Ты ходячая проблема, ты в курсе? — с улыбкой произнесла русая.
— Конечно, — беззаботно ответила темноволосая, наслаждаясь этим моментом спокойствия и близости.
Не в силах устоять перед очарованием Алины, коснулась ее губ нежным поцелуем, и в этот самый момент небеса разразились потоком падающих звезд, каждая из них, прочерчивая ночную тьму, оставляла за собой светящийся след, создавая ощущение волшебства и чуда. Алина, оторвавшись от девушки, словно зачарованная, устремила взгляд в небо, и ее глаза наполнились неподдельным восхищением, удивлением и восторгом.
Звездопад был настолько сильным, настолько захватывающим, что казалось, будто все небо горит и мерцает, создавая неземное зрелище, от которого перехватывало дыхание. Это было похоже на волшебную сказку, на дивный сон, на чудо, которое могло случиться только в эту ночь, только с ними двумя.
— Вау, — выдохнула она, не находя других слов, чтобы описать это невероятное зрелище.
— Тебе нравится? — поинтересовалась Соня, прижимаясь губами к волосам девушки.
— Безумно, — прошептала Алина, не отрывая взгляда от неба.
— Я старалась, — тихо сказала она.
Вдруг Алина смахнула с лица слезу, предательски блеснувшую в свете падающих звезд.
— Ты чего? — обеспокоенно спросила русая, поворачивая лицо девушки к себе и растерянно заглядывая ей в глаза, пытаясь понять причину внезапных слез.
— Просто это... так мило... даже не знаю, как описать, — смущенно улыбнулась она. — Я никогда не видела ничего подобного, и никто никогда не пытался показать мне, как это может быть красиво.
— Ты ебанутая, — ласково проговорила Кульгавая, прижимая Алину к себе и поглаживая её по волосам, утешая и успокаивая.
— Спасибо, — прошептав, прильнула к ней, продолжая смотреть на небо.