15. фильм
Слушая музыку в одном наушнике, Алина закрепила прищепку на влажной, еще пахнущей свежестью наволочке, и легкий летний ветерок тут же подхватил ткань, стремясь унести ее вдаль. В уголках губ девушки затаилась едва заметная улыбка, не желая покидать лицо.
В памяти всплывали отголоски вчерашней ночи, которые оставляли приятное тепло в душе: поцелуи Сони, их прогулка, где они держались за руки и попытки затащить Алину в воду, в которых чувствовался тот самый страх, который был так силен раньше, но сейчас уже был ослаблен.
Она до сих пор не могла полностью осознать и понять, как человек, едва появившийся в жизни, смог так стремительно завладеть ее вниманием, мыслями и чувствами, заставив прежние, казавшиеся такими сильными и нерушимыми чувства, померкнуть и отступить на второй план.
Внезапно чьи-то руки обхватили ее за талию, заставив вздрогнуть от неожиданности, а губы коснулись плеча. Алина испуганно обернулась, но не успела произнести ни слова, ни единого звука, как Соня, с улыбкой, игравшей на губах, подхватила одну сторону простыни, и, словно создавая импровизированную палатку, встала посередине, заключая девушку в свой плен.
— С ума сошла? — испуганно проговорила она, торопливо убирая наушник в карман шортов.
— Нас не видно, — прошептала Соня, водя руками по талии девушки, притягивая все ближе к себе.
— Давай-ка границы установим, а то, кажется, ты слишком загнала, — попыталась отстраниться Алина, стараясь скрыть охватившее ее смущение.
— А давай ты просто замолчишь? — с хитринкой предложила та, и, не дожидаясь ответа, притянула к себе, заключая в поцелуй.
Жаркая волна мгновенно охватила девушку, вытесняя все попытки сопротивления, все мысли о границах и приличиях. Поцелуй был подобен бушующему пламени, сжигающему все сомнения, все страхи, все колебания. Руки Сони изучали каждый изгиб тела, вызывая мурашки, бегущие по коже, легкие, нежные касания сменялись жаркими объятиями, и Алина чувствовала, как тает под этим напором.
Простынь, колыхавшаяся на ветру, создавала иллюзию укрытия от посторонних взглядов, позволяя им обеим отдаться во власть чувств, не оглядываясь на возможные последствия. Алина знала, что этот момент не может длиться вечно, но она отчаянно хотела продлить его, насладиться каждой секундой, каждым прикосновением, каждым поцелуем, пока их не настигнет суровая, холодная реальность.
Алина отстранилась первой, тяжело дыша и смотря в глаза Сони, в которых плескалось такое же возбуждение, смешанное с тревогой, с предвкушением и страхом. Она опустила взгляд, не в силах выдержать прямой взгляд русой, чувствуя, как щеки заливаются предательским румянцем. Брюнетка машинально поправила бретельку майки, пытаясь привести в порядок не только свою одежду, но и свои мысли, свои чувства, свою растерянную душу.
— Я сегодня одна, — сообщила Соня. — Бабушка уехала к маме в город, а дед с соседом на рыбалку собирается.
— Намек, чтобы я осталась у тебя? — полушутя, полусерьезно спросила та, стараясь скрыть волнение, которое охватило ее при этих словах.
— Приглашение, — поправила она.
— Посмотрим, — уклончиво ответила девушка.
Выбравшись из-под простыни, Агапова продолжила развешивать белье, стараясь не смотреть на девушку и делая вид, что ничего не произошло. Соня же, прислонившись к дереву, к которому была туго привязана бельевая веревка, закурила сигарету, выпустив тонкую струйку дыма, и наблюдала за девушкой с загадочной улыбкой. Она прекрасно понимала, что «посмотрим» – это непрямое согласие.
Алина чувствовала на себе взгляд, прожигающий насквозь, и это заставляло нервничать еще больше. Она старалась сосредоточиться на белье, тщательно расправляя каждую складку, но мысли были далеко, в плену у этого поцелуя, у этих объятий, у этой опасной близости, которая так манила и пугала одновременно.
— Ну и что ты там высматриваешь? — не выдержала она
— Любуюсь, — Соня усмехнулась, затягиваясь сигаретой, с нежностью наблюдая за ней.
Закончив развешивать на натянутой между деревьями веревке постельное белье и полотенца, Алина потянулась, шумно выдохнув, позволяя спине приятно хрустнуть, освобождаясь от напряжения, от скованности, которая накапливалась за время работы.
Подойдя к Соне, темноволосая выхватила из ее пальцев сигарету и глубоко затянулась, прикрыв глаза от удовольствия, от этого знакомого аромата табака. Дым медленно рассеивался в теплом утреннем воздухе, оставляя после себя едва уловимый, но стойкий терпкий привкус. Кульгавая подцепила указательными пальцами петлю для ремня на джинсовых шортах Алины и, слегка потянув на себя.
— Наглая, — промурлыкала она, смотря на Алину снизу вверх.
Та усмехнулась, чувствуя, как легкий румянец заливает ее щеки, вызывая приятное тепло. Она выпустила остатки дыма и бросила окурок на землю, тут же затушив его носком своего шлепанца.
— А ты ожидала другого? — Алина наклонилась ближе к ней, проведя пальцем по ее скуле, чувствуя, как та невольно подается навстречу, закрывая глаза от этого неожиданного, но приятного прикосновения.
— От тебя другого и не дождешься, — пробормотала она, открывая глаза. — То енота притащишь, то сигареты воруешь, то парня обманываешь.
— Заметь, мы обе его обманываем, — возразила та, пытаясь разделить ответственность за их обман.
— Я не виновата, что у него отличный вкус, — пожала плечами Кульгавая. — Это его проблемы.
— Вот как? — произнесла темноволосая, намеренно растягивая слова, придавая им особый оттенок. — Значит, это я должна быть благодарна за внимание к моей скромной персоне?
— Именно, — девушка наклонила голову вбок, не отрывая взгляда от Алины.
Не дожидаясь ответа, опасаясь, что Агапова передумает или скажет что-то, что разрушит эту атмосферу, Соня придвинулась ближе, сокращая расстояние между ними до критического минимума, до той точки, когда их дыхание смешалось в едином ритме.
Прильнув к ее губам, Соня почувствовала, как та замерла в шоке, не зная, как реагировать на столь стремительное развитие событий. Но почти мгновенно она расслабилась, отвечая на поцелуй, который вспыхнул на губах.
Он становился все глубже и более требовательным, но при этом оставался невероятно нежным и ласковым, полным чувств и скрытой страсти. Руки Сони скользнули по спине, вызывая мурашки, бегущие по коже, вызывая дрожь, которая смешивалась с нарастающим желанием. Агапова ответила на этот поцелуй, отдаваясь во власть момента, позволяя чувствам взять верх над разумом, не заботясь о том, видят ли их кто-то, о том, что подумают другие.
В ее голове кружились мысли, пытались осознать происходящее, но чувства, заглушали все рациональные доводы, все предосторожности и сомнения, стирая лишнее из сознания. Соня углубила поцелуй, сжимая ягодицы девушки, вызывая взрыв чувственности, от которого у Алины подкосились ноги, отчего она вцепилась в плечи русой.
Замедляя поцелуй, пытаясь растянуть эти последние секунды этого волнующего мгновения, Агапова медленно отстранилась, чувствуя, как тепло губ постепенно исчезает, оставляя после себя приятное покалывание.
— Все же давай установим границы, — выдохнула она, пытаясь восстановить контроль над своим дыханием.
— Правила созданы, чтобы их нарушать, — с улыбкой возразила Соня. — Не люблю правила.
— Соня.
— Нет меня.
— Кульгавая, епт твою мать, — шикнула девушка на нее, отходя на шаг и скрещивая руки на груди, прожигая ее недовольным взглядом.
— Подтверждение моего отличного вкуса, — с улыбкой ответила она, проигнорировав слова, продолжая свою игру. — И приятный бонус к приглашению на сегодняшний вечер, о котором я надеюсь, ты не забудешь.
— Я подумаю, — уклончиво ответила темноволосая, не желая давать однозначный ответ.
— Подумай хорошенько, — не дожидаясь ответа, она притянула ее к себе и коротко поцеловала в лоб. — У тебя есть время до вечера, чтобы принять решение.
***
Переодевшись в белоснежный кроп-топ с длинными рукавами, открывающий плечи, и облегающие джинсовые шорты, машинально откинула назад свои темные волосы, заправляя передние пряди за ухо. Она нервно поглядывала на часы, ощущая, как каждая секунда тянется невыносимо долго, будто стрелки намеренно замедлили свой ход, испытывая терпение. Волнение переполняло ее, а мысли, беспорядочно метались в голове, заставляя сердце биться все быстрее и быстрее, отсчитывая последние минуты до долгожданной встречи.
Спустившись на кухню, залитую солнечным светом, проникающим сквозь окна, Алина заварила себе чашку чая с черникой, надеясь успокоить нервы. Она машинально потянулась к пачке сигарет, обычно лежавшей на подоконнике, но нащупала лишь смятую упаковку. Нахмурившись, она отчетливо помнила, как вчера вечером оставила там почти целую пачку.
Оставив чашку чая на столе, так и не прикоснувшись к ней, девушка прикрыла глаза, пытаясь справиться с нарастающим раздражением, которое постепенно вытесняло волнение. Она прекрасно понимала, кто мог взять ее сигареты, и это лишь усиливало недовольство. Войдя в комнату, застала Даню полулежащим на кровати, поглощенным увлекательной перепиской с кем-то в телефоне.
— Ты выкурил мои сигареты? — спросила она, стараясь сохранить ровный, спокойный тон.
— Да, — буркнул Даня, не отрывая взгляда от экрана, даже не удостоив ее взглядом.
— А мне что, курить? — Алина скрестила руки на груди, ожидая хоть какого-то объяснения. — Я, конечно, понимаю, что твои потребности превыше всего, но я тоже нуждаюсь в сигаретах.
— Хуй завернутый в газету, — огрызнулся парень. — У Сони возьмешь, ты же так ее любишь.
Не выдержав, темноволосая схватила первую попавшуюся под руку подушку с мягкого кресла, и со всей силы швырнула ее в Селиванова. Подушка глухо ударилась о его плечо, не причинив ему никакого вреда, только немного привлекая внимание к себе.
— Заебал уже! — вырвалось у нее, прежде чем она успела обдумать свои слова.
В следующее мгновение парень вскочил с кровати, отшвырнув телефон в сторону, где он с глухим стуком упал на пол, и оказался рядом с Алиной, нависая над ней. Его лицо исказила гримаса гнева, а глаза метали молнии, готовые испепелить все вокруг.
— Ты меня тоже, — прорычал он.
— Может, мне тогда уехать? — выпалила Агапова, отступая на шаг назад, ощущая, как страх переполняет ее.
— Уезжай, — бросил парень. — Спокойнее станет.
— Конечно, — сарказм в голосе темноволосой был таким густым, что его можно было резать ножом. — Сони же нету рядом, ревновать не надо.
— Я не ревную, — процедил Даня сквозь стиснутые зубы, сжав кулаки, а вены на шее вздулись.
— А я Анджелина Джоли, — парировала девушка, закатывая глаза и скрещивая руки на груди. — Если уж на то пошло, то я скорее поверю в существование инопланетян, чем в твои слова.
Она отчетливо видела, как дергается его челюсть, как подрагивают уголки губ, выдавая его гнев. Она знала, что сейчас он на грани взрыва, что сдерживать себя ему становится все сложнее, и почему-то, несмотря на подступающий страх, ей хотелось довести его до точки кипения, проверяя, сколько еще он сможет выдержать. Даня сделал резкий шаг вперед, сокращая и без того небольшое расстояние между ними.
— Ты хоть понимаешь, как это выглядит? — прорычал он, наклоняясь к ее лицу. — Вы постоянно вместе, пропадаете неизвестно где, и возвращаетесь радостные, будто у вас там происходит что-то.
Алина попыталась выпрямиться, чтобы хоть немного увеличить расстояние между ними, но Даня, словно предчувствуя ее намерение, не давал ей этого сделать.
— У нас просто общие интересы, — попыталась объяснить девушка, стараясь сохранить спокойный тон, но ее голос предательски дрожал, выдавая страх разоблачения. — Мы просто подружились, и нам нравится проводить время вместе.
— Подружились? — Селиванов издевательски усмехнулся. — Ты мне сказки не рассказывай. Я вижу, как она смотрит на тебя, как она за тобой наблюдает, как она к тебе тянется.
— Ты просто ищешь повод, — прошептала Алина, отворачиваясь, пытаясь избежать его взгляда.
Он резко схватил ее за плечи, грубо разворачивая к себе, его пальцы впились в кожу, оставляя болезненные следы.
— А ты не даешь мне повода? — заорал он. — Ты вечно пропадаешь где-то с Соней, проводишь с ней все свое свободное время. Ты думаешь, я ничего не замечаю? Ты думаешь, я слепой и безмозглый?
— А что ты должен заметить? — прокричала она в ответ.
— Я, что тупой по-твоему?! — кричал он ей в лицо, все сильнее сжимая ее плечи, заставляя испытывать не только физическую, но и моральную боль. — Она влюблена в тебя, и ты это прекрасно понимаешь!
— Да что за бред?! Мы просто дружим! — Агаплва изо всех сил пыталась докричаться до него.
— Выдумал? Да пацаны уже прикалываются надо мной, что у вас какие-то мутки!
— Если ты не прекратишь так себя вести, то я просто уеду! — заявила она, не выдерживая его криков.
Девушка изо всех сил попыталась вырваться из его сильных лап, чувствуя, как пальцы Дани сжимают плечи с железной хваткой, не позволяя ей сделать ни шага назад.
— Отпусти меня, — прошипела Алина сквозь стиснутые зубы.
— Я говорю то, что вижу, — холодно ответил парень.
— А я вижу, что тебе мозги хорошо промывают!
В следующее мгновение парень резко дернул ее на себя и грубо впился в ее губы, желая заглушить любые слова и протесты, заставить ее замолчать. Алина опешила от неожиданности, не зная, как реагировать на этот жест, который был одновременно навязчивым и отталкивающим, вызывающим отвращение. Это было не просто неожиданно — это было противно, нарушающим все ее границы. Толкнув его в грудь с такой силой, что Даня отшатнулся назад, Алина, вытерла губы тыльной стороной ладони, пытаясь стереть этот поцелуй.
— Ты мне противен, — выкрикнула она, с отвращением смотря на него. — Завяжешь с наркотой, тогда поговорим, а пока — держись подальше.
— Ну тогда пиздуй к Соне, — огрызнулся Селиванов, отступая назад. — Она же у нас святоша.
— Она хотя бы не пытается меня унизить, — прошипела Алина, сжимая кулаки так крепко, что ногти впивались в кожу.
— Ну конечно, — парень скривился в усмешке, одновременно полушутливой и ядовитой, — Какая-то девчонка, которую ты знаешь всего месяц, стала тебе ближе, чем твой парень за целый год, да?
— Да, — ответила девушка, не задумываясь.
— Ты блять серьезно? — Даня был поражен, не ожидая такого развития событий.
— А я похожа на клоуна, чтобы шутить?
— Какая же ты конченая!
— Да хотя бы не наркоманка!
С этими словами Алина вылетела из комнаты, с губ сорвалось невнятное ругательство, когда она, не глядя под ноги, спотыкаясь, понеслась вниз по лестнице, едва не столкнувшись с Кириллом, который, стоя на лестнице, с удивлением наблюдал за ней.
— Малая, ты чего такая злая? — придерживая ее за руку, видел, как ей трудно сдерживать себя.
— Потому что от мужиков одни проблемы, — огрызнулась девушка, пытаясь вырваться из его хватки.
— Аллилуйя, прозрела, — Маша вышла из кухни, жуя бутерброд с колбасой и сыром, и с любопытством наблюдала за происходящим.
— Опять Даня? — он вздохнул, зная, что это уже стало привычным сценарием.
— Естественно, — выдохнула Алина, проводя рукой по волосам, пытаясь успокоиться, но ее руки все еще дрожали.
— Мы когда-нибудь сдвинемся с этого долбаёба? — с усмешкой протянула подруга, вспоминая, как часто повторяет эту фразу.
— Когда-нибудь, — пробормотала темноволосая.
— Ну раз у нас такое событие, — улыбаясь, Ястребова и обняла Алину за плечи. — Давай выпьем.
— Я не могу, — девушка вырвалась из объятий подруги, боясь сорваться на нее. — Я с Соней договорилась, — спокойно, почти безэмоционально произнесла.
— Я что-то пропустил? — его брови изумленно приподнялись, отражая искреннее недопонимание.
— Сам спроси у нее, — просто ответила Агапова, похлопав его по плечу. — Я пошла.
Внутри все сжималось от накатывающей волны эмоций, она отчаянно пыталась взять себя в руки, чтобы не дать бушующим внутри эмоциям прорваться наружу, чтобы не выплеснуть весь свой гнев и разочарование. Сердце бешено колотилось в груди, отбивая тревожный ритм, а в голове пульсировала одна-единственная мысль: успокойся, успокойся, успокойся...
Выйдя из дома, Алина, с огромным усилием воли, сдержала порыв захлопнуть дверь. Вместо этого, она прислонилась к двери спиной, ища хоть какую-то опору и закрыла глаза, пытаясь оградиться от нахлынувших воспоминаний. Глубокий, прерывистый вдох, медленный выдох. Еще один вдох, и еще один выдох. Она отчаянно пыталась унять предательскую дрожь в руках, пробиравшуюся до самых кончиков пальцев, и замедлить сбивчивое дыхание, вернув ему его естественный ритм.
Нужно было во что бы то ни стало успокоиться и собраться с мыслями, прежде чем встретиться с Соней, чтобы не омрачить этот вечер, и, что еще хуже, чтобы не вывалить на Соню весь свой негатив, свои проблемы, которые так давили на нее.
Медленно, шаг за шагом, с огромным усилием, девушка отчаянно пыталась вернуть себе контроль над эмоциями, над собственным телом, которое, казалось,, жило своей собственной жизнью.
Постепенно сердце начало биться ровнее, обретая свой привычный ритм, дыхание стало более спокойным. Она чувствовала, как внутри нее утихает гнев, уступая место тихому, почти незаметному, но оттого еще более ценному ощущению надежды, что, несмотря ни на что, все обязательно наладится, что впереди ждут светлые дни.
Выйдя за калитку, Алина неспешно направилась к дому Сони. На ходу, слегка дрожащими от пережитых эмоций пальцами, она достала из кармана телефон и набрала номер Сони. Нервно ковыряя ногтем надоедливый, не поддающийся никаким усилиям заусенец на пальце, украдкой покусывала нижнюю губу, словно это могло хоть как-то облегчить её состояние.
— Да, — раздался в трубке спокойный голос Сони. — Вы надумали все же придти ко мне?
— Я... я могу пораньше прийти? — неуверенно спросила девушка, сильнее прикусив губу, боюсь услышать отказ.
В ответ Алина услышала короткий, еле слышный вздох девушки, а затем скрип половиц, свидетельствующий, как Соня переходит из комнаты в комнату.
— Дед, ты когда уходишь? — спросила она, чуть улыбнувшись, в своем привычном, немного ироничном тоне.
— Уже скоро, — ответил ей дедушка, в котором звучала веселая усмешка. — Скоро уйду, не волнуйся ты так.
— Да ты сам сказал, что на рыбалку с соседом пойдёшь и у него останешься, пока бабушки нет, — с наигранным беспокойством протянула Соня, стараясь как можно быстрее смотивировать его на скорейший уход. — Я переживаю, что она может узнать, что ты снова стырил самогон.
— Тише ты, — мужчина приложил палец к губам, оглядываясь, словно Нина Петровна могла появиться в любой момент. — А то услышит еще.
— Конечно, — усмехаясь, Кульгавая покачала головой, прислонившись к косяку двери. — Ко мне придти должны, а ты немного мешаешь.
— А с вами можно? У меня самогон есть, — дед не унимался, пытаясь вытянуть из ситуации максимум выгоды. — Даже поделюсь с вами.
— Дед...
— Да шучу я, шучу, — он усмехнулся, наблюдая за ее недовольным лицом, и встал с дивана, поправляя старую кепку на голове. — Ладно, ладно, ухожу я, нечего на меня так смотреть.
Мужчина взял свою видавшую виды удочку, неторопливо прошелся по комнате, собирая необходимые для рыбалки вещи. Кульгавая, наблюдая за ним, нетерпеливо ждала, когда же он, наконец, покинет дом.
— Вернусь завтра, — заявил он и покинул дом, держа в руках все свое снаряжение.
Следя за ним через окно, она с облегчением убедилась, что он действительно направился в сторону соседского дома.
— Приходи, — сообщила Соня в трубку и отключилась.
Алина, держа телефон в руке, медленно шла по дорожке, ощущая, как усталость и тревога сковывают каждое движение. Внутренний голос шептал ей, что все пройдет, что скоро станет легче, что нужно просто немного подождать.
Подойдя к дому Кульгавой, она остановилась у калитки, не решаясь зайти. В груди кольнуло странное ощущение тревоги, ощущение, которое пугало ее, которое заставляло замедлить шаг, задуматься. Она попыталась прогнать это навязчивое чувство, которое мешало ей дышать полной грудью, и собравшись с духом, сделала шаг вперед.
Томительное ожидание встречи казалось бесконечным, каждая секунда тянулась, как целая вечность. Наконец, заскрипела дверь, и в дверном проеме появилось лицо Сони, распахивая дверь шире, приглашая Алину войти.
Едва дверь за спиной Алины закрылась с тихим щелчком, та притянула к ней, обвивая талии руками и впиваясь в ее губы. Отвечая на этот порыв, темноволосая обвила шею Сони руками, зарываясь в волосах девушки. И ее тело постепенно расслаблялось под ласковыми прикосновениями.
Оторвавшись от губ, Соня, не разрывая объятий, повела ее в сторону кухни, а та, оглядываясь через плечо, чуть сильнее сжала плечи девушки, боясь споткнуться и упасть.
— Я держу, — прошептала Соня, ласково поглаживая ее по спине, стараясь успокоить. — Не упадешь.
— Что-то сомневаюсь, — пробормотала она, чуть улыбаясь.
Войдя на кухню, она сразу же почувствовала аппетитный аромат жареной картошки, приправленной чесноком и множеством пряных специй.
— У нас на ужин жареная картошка, — объявила Кульгавая, с гордостью и улыбкой поглядывая на Алину.
— Я не голодна, — вяло возразила та, пытаясь сохранить хоть какую-то видимость контроля над ситуацией, хотя коварный запах уже начал незаметно, но уверенно подтачивать твердое намерение отказаться.
— Я делаю такую картошку, что пальчики оближешь, — заявила девушка. — Ты обязана ее попробовать.
— Но... – начала было она, собираясь привести хоть какие-то аргументы в свою защиту.
— Без «но», — перебила ее Соня.
— Ладно, ладно, — сдалась Алина, поднимая руки в шутливом жесте капитуляции. — Уговорила.
Соня, сияя от одержанной победы, отступила от нее и, орудуя широкой, деревянной лопаткой принялась накладывать золотистую, хрустящую картошку в две небольшие тарелки, тарелки.
— Чем займемся дальше? — спросила Агапова, облокачиваясь на стол.
— Можем посмотреть фильм, — предложила русая, задумчиво нахмурив брови. — У меня где-то целая гора дисков валялась.
— Дисков? — удивленно приподняла брови девушка, а глаза широко распахнулись от удивления. — Они еще существуют?
— Сама удивилась, — усмехнулась та. – Нашла их в шкафу, когда убиралась.
— И что там есть? – заинтересованно спросила Алина
— «Представь нас вместе», «связь»,— подкалывала Соня, с улыбкой подмигивая ей.
— Ну, Сонь, — протянула темноволосая с легким укором, толкая ее плечом, — Не начинай.
— Да откуда я знаю, что там! — засмеявшись, протянула Алине полную тарелку картошки, от которой шел пар. — Сейчас посмотрим вместе. Бон аппетит, моя дорогая.
Держа по тарелке в руках, они прошли в другую комнату. Соня поставила свою тарелку на диван и подошла к старому, деревянному шкафу, дверцы которого скрипели, издавая неприятный звук, и, распахнув их, указала на заваленный дисками полки.
— Выбирай, что твоей душе угодно, — произнесла она шутливым тоном
Не теряя времени, Агапова поставила свою тарелку на небольшой столик, садясь на мягкий ковер, поджимая под себя ноги, и, сгорая от любопытства, начала перебирать разноцветные, потертые от времени коробки с дисками, внимательно читая названия, написанные крупными, немного выцветшими буквами. Каждое название вызывало у нее улыбку, перенося на мгновения в далекое детство, наполненное беззаботным весельем, радостью и теплыми воспоминаниями. Она перебирала коробки одну за другой, пока, наконец, не наткнулась на знакомое, любимое название фильма.
— Я его раз десять смотрела, — сказала Соня, увидев название на коробке.
— Я тоже, — ответила она, — но это самое нормальное, что тут есть. Всё остальное, либо слишком старое, либо слишком скучное.
— Хуй с тобой, — вздохнув, взяла диск из рук девушки. — Я потом еще обязательно поищу, — пообещав, она вставила диск в старенький, но работающий проигрыватель.
Они устроились на диване, усаживаясь поближе друг к другу и Соня нажала на кнопку «play» на пульте, на экране, замелькали знакомые кадры. Не отрываясь от экрана, Алина потянулась за тарелкой с картошкой, которая манила своим аппетитным видом, своим соблазнительным ароматом.
Алина, увлечено следила за происходящим на экране, полностью погружаясь в сюжет фильма, забывая обо всем на свете. Соня же, периодически бросала на нее взгляды, любуясь ее мимикой, ее смехом, ее неподдельным интересом к происходящему на экране, любуясь ее красотой.
— Билли Лумис краш, — мечтательно проговорила Алина, наблюдая за происходящим.
— Мне очень приятно, — язвительно сказала Соня, закатив глаза.
— Но ты лучше, — подбодрила темноволосая ее, улыбаясь и поворачивая голову к ней.
— Прям лучше какого-то мужика? — не отставала та, с ухмылкой наблюдая за ней, упираясь локтем в подлокотник.
— На все сто процентов, — заверила Агапова.
— Ну хорошо, — она чуть кивнула, подперев голову рукой. — Допустим, верю.
Картошка постепенно исчезала с тарелок, оставляя после себя лишь приятное ощущение сытости. Тарелки становились предательски пустыми, а фильм, захватывающий сюжет которого все больше и больше поглощал их внимание, неумолимо приближался к раскрытию убийцы. Время от времени они обменивались тихими смешками, шутками, комментируя происходящее на экране, создавая атмосферу непринужденного общения.
— Даня хоть знает, что ты сейчас у меня? – внезапно спросила Соня, повернувшись к девушке.
— Если я хоть слово про тебя скажу, у него сразу начинается истерика, — фыркнула она, закатив глаза и слегка улыбнувшись с оттенком усталости и раздражения.
— Слушай, может, мне ему врезать, чтобы хоть как-то до него дошло, как нужно с тобой общаться? — резко предложила русая. Она поставила фильм на паузу, прерывая этот уютный вечер и глядя на Алину с явным раздражением вперемешку с сочувствием и с беспокойством.
— Да ему все равно, — махнула рукой Агапова. — Он каждый день сидит на солях, у него мозги уже давно набекрень.
— Все равно, будь с ним осторожнее, — неожиданно выпалила девушка, беря ее за руку.
— А что он сделал в прошлом? — внезапно вспомнив о предостережении, которое Соня обронила в самом начале их знакомства, поинтересовалась Алина.
Кульгавая тяжело вздохнула, собираясь с силами, чтобы рассказать что-то неприятное, что могло сильно изменить их вечер. Она протерла лицо ладонями, пытаясь стереть с себя тяжелые воспоминания, пытаясь собрать свои мысли и отвела взгляд в сторону, не решаясь смотреть ей в глаза.
— Тогда он сильно обдолбался и избил какого-то парня почти до потери сознания, — начала она. — Тот подал заявление в полицию, но потом почему-то забрал его, даже не знаю почему. Бывало, мог и свою девушку избить, если совсем обдолбается.
— Чего, блять? — потрясенная Алина вздрогнула от услышанного, а глаза широко распахнулись от ужаса. — Ты сейчас серьезно?
— Это было года два назад, — пояснила Соня, стараясь говорить как можно спокойнее и убедительнее, стараясь успокоить девушку и не напугать еще больше. — Он тогда плотно общался с Никитой, вместе употребляли всякую дрянь, пропадали днями. Никита, тот еще манипулятор и сволочь, внушил ему, что тот парень лез к его девушке, подстрекал его, чтобы избил. Даня и повелся, как еблан. Я сейчас стараюсь с ним не общаться, зная, что он снова торчит, как говорит, от греха подальше.
Алина ошарашенно смотрела на Соню, не веря своим ушам, не желая принимать эту жестокую реальность. Слова эхом отдавались в ее голове, отказываясь складываться в единую картину. Она не могла поверить, что человек, с которым она была в отношениях на протяжении целого года, с которым она общалась и дружила до этого еще много лет, мог совершить такой ужасный поступок, о котором она даже не подозревала.
— Маленькая, — Соня нежно прикоснулась к ее щеке, поворачивая ее лицо к себе, чтобы заглянуть ей в глаза. — Пожалуйста, будь аккуратнее с ним.
— Да-да, – отстраненно пробормотала она, находясь в каком-то трансе, в каком-то оцепенении. Услышанное было настолько ужасающим, что она не могла полностью осознать реальность ситуации, принять тот факт, что ее мир рушится на глазах.
Темноволосая сидела неподвижно, ее тело было напряжено, мысли были спутаны, а сердце было разбито. Она не могла поверить, что тот, кого она знала, кому доверяла, как самой себе, способен на такое, что за маской доброжелательности скрывается жестокий и непредсказуемый человек.
— Почему ты сразу мне не сказала? — наконец вымолвила она.
— Он просил не говорить, — Кульгавая осторожно обняла ее за плечи, пытаясь утешить. — Я думала, что он изменился, что все позади... Но теперь понимаю, что ошибалась.
— Так, может, он стал таким из-за тебя, — упрекнула Алина, осознавая, что тот начал употреблять, чтобы заглушить свою ревность.
— Если он ревнует тебя ко мне, — та отстранилась, глядя ей в глаза. — То это уже не моя проблема, это его неуверенность в себе.
— А разве ты не даешь ему повод?
— А разве не ты ему изменяешь? — резко ответила Соня, слова девушки задели ее за живое, она ожидала чего угодно, но только не этого обвинения.
Агапова поджала губы и отвернулась, осознавая, что дальнейшие споры бессмысленны, что они ходят по замкнутому кругу, обвиняя друг друга, перекладывая вину, и что обе они, по сути, виноваты в сложившейся ситуации. Ей захотелось взять свои слова обратно, стереть их из памяти, изменить все, лишь бы не видеть боль в глазах Сони.
— Давай не будем перекладывать всю вину только на меня, — стараясь смягчить ситуацию, русая переплела их пальцы. — Я тебе еще раз говорю, что ты тоже не ангел, раз повелась на меня. Разве я одна виновата в том, что между нами происходит?
— Да ты будто с самого начала планировала меня отбить, — закатив глаза, Алина попыталась спрятать свое смятение за показным раздражением.
— Не поверишь, но у меня таких мыслей и в помине не было, — усмехнувшись, Соня устроилась удобнее на диване и перекинула ноги девушки на свои колени. — Просто хотела познакомиться, узнать тебя получше, подружиться. Ничего больше, честно.
— Да что ты говоришь? — протянула темноволосая. — А кто с самого начала лез ко мне, а?
— Были моменты, — призналась девушка, не отводя взгляда от нее. — Но я не думала ни о чем большем, пока ты сама не начала отвечать на это.
— Ты слишком сильно напирала, — она покраснела и отвела взгляд, стараясь укрыть за опущенными ресницами смятение, внезапно охватившее её.
Слова Сони, казавшиеся такими простыми и честными, прозвучали слишком громко в тишине комнаты, заставляя сердце биться учащенно, отстукивая неровный ритм в висках. Ей было неловко и стыдно признавать, даже самой себе, что она тоже поддалась искушению, что ее собственное любопытство, влечение и желание оказались сильнее здравого смысла, моральных принципов и чувства вины.
— А ты слишком красивая, чтобы молча стоять в стороне, — улыбаясь, Соня поддалась ближе к ней, положив свою ладонь на ее шею.
Они молча смотрели друг другу в глаза, и в этом молчании было больше слов, чем в самой длинной речи. Комната словно наполнилась электричеством, невидимые искры которого пробегали между ними, обжигая кожу, заставляя волосы на руках вставать дыбом.
Соня наклонилась ближе и, нежно, осторожно накрыла ее губы своими. Алина застонала в поцелуе, не в силах сопротивляться этому напору чувств, притягивая ее ближе за талию. Ей казалось, что она тонет в этом ощущении, в этой головокружительной смеси вины, восторга, страха и наслаждения. Она сильнее сжала талию девушки, чувствуя, как Соня прижимается к ней всем телом.
Русая углубила поцелуй, а пальцы сильнее сжали шею Алины, лишая возможности отстраниться. Они чувствовали, как сердце бешено колотится в груди, а в животе разливается обжигающий жар. Алине нравилась эта напористость, эта потеря контроля. Нравилось, как Соня берет то, что хочет, не спрашивая разрешения, словно Агапова и правда принадлежала ей.
Алина почувствовала, как та слегка прикусывает ее нижнюю губу, и от этого по телу пробежала волна мурашек. Она откинулась назад, увлекая Соню за собой, и та нависла над ней, сжимая другой рукой ее бедро. Ткань шорт темноволосой казалась тонкой преградой, сквозь которую она чувствовала жар ладони Сони.
Жар поцелуя обжигал, стирая границы между дозволенным и запретным, между реальностью и фантазией. Алина отвечала на поцелуй с такой же жадностью, с таким же удовольствием, с какой тонет в омуте, не думая о последствиях, отдаваясь этому чувству.
Оторвавшись от губ, Кульгавая оставляла за собой дорожку обжигающих поцелуев по шее, заставляя ту запрокинуть голову в блаженстве, позволяя беспрепятственно исследовать каждый изгиб. Легкое покалывание от прикосновений заставляло Алину вздрагивать, а тихие стоны вырывались непроизвольно. Соня опустила руки ниже, расстегивая пуговицу на шортах девушки.
— Стой, — разорвав поцелуй, резко перехватила ее руку, останавливая.
— Поняла, — тяжело вздохнув, с нотками разочарования, но без обиды, Соня отстранилась от нее, поднимая руки в примирительном жесте.
— Нет, — приподнявшись на локте, Алина замялась, подбирая слова с осторожностью, стараясь не разрушить эту атмосферу. — Просто... вдруг кто-то вернётся? Вдруг нас увидят?
Соня понимающе кивнула и поднялась с дивана, взяв девушку за руку, увлекла за собой в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Сердце Алины билось, как сумасшедшее, волнение переполняло ее, смешиваясь с желанием, с предвкушением, с легким страхом.
Переступив порог комнаты, русая тихонько закрыла за собой дверь с едва слышным щелчком, отрезая их от внешнего мира. Обернувшись, притянула Агапову к себе, вовлекая в новый, более глубокий поцелуй, поцелуй, направляя в сторону кровати, застеленную мягким серым пледом.
Ухватившись за край кроп-топа, легонько потянула его вверх, освобождая девушку от одежды. Опустив руки вниз по талии, очерчивая ее изгибы, Соня чуть отстранилась, всматриваясь в глаза девушки, ища во взгляде разрешение, желая убедиться, что она не переступает черту.
— Уверена? — прошептала она, задерживая руки на поясе шорт, понимая, что от ее решения зависит очень многое.
— А ты? — прозвучал в ответ чуть дрожащий голос Алины, выдавая волнение и страх.
— Стрелки не переводи, — тихо ответила русая, слегка улыбнувшись, ободряя и успокаивая ее. — Это твое решение, и я хочу, чтобы ты была уверена в нем на все сто процентов.
— Уверена, — после минутного молчания, после этой паузы, наполненной ожиданием, ответила девушка.
Получив долгожданное разрешение, расстегнула молнию на шортах темноволосой, плавно спуская их вниз, позволяя им упасть на пол. Соня осторожно подтолкнула ее к кровати, и та, поддаваясь этому толчку, плавно опустилась на нее. Нависая над Алиной, провела руками по талии девушки, предвкушая наслаждение, которое принесет этот момент.
Не давая ей времени на раздумья, опасаясь, что та передумает или испугается, Соня вовлекла ее в поцелуй, крепче сжимая талию девушки, притягивая еще ближе, желая, чтобы этот момент длился вечно, чтобы время остановилось и оставило их в этом блаженном состоянии.
Медленно опускаясь ниже, оставляя нежные поцелуи на коже темноволосой, руки скользили по телу девушки, цепляя кончиками пальцев край кружевного белья и стягивая его вниз, проводя руками по внутренней стороне бедра, заставляя Алину слегка вздрагивать от удовольствия и предвкушения.
Поцелуи становились более жадными, давая волю чувствам, которые долго копились внутри, готовые вырваться наружу. Язык касался кожи, пробуждая в девушке волну мурашек, бегущую по всему телу, заставляя ее слегка выгибаться навстречу этим ощущениям.
Русая слегка прикусила внутреннюю часть бедра, вызывая непроизвольный стон, который потонул в тишине комнаты. Укус был коротким, но ощутимым, оставляя после себя легкое жжение. Алина не отстранилась, а наоборот, подалась ближе к ней, прося больше, желая утонуть в этом океане ощущений.
Позволяя своим рукам и губам делать то, что они хотели, отдаваясь этому чувству, оставляла небольшие следы от укусов на теле девушки. Она чувствовала, как тело Алины отвечает ей, как она подается прикосновениям, как стоны становятся громче, и это лишь подстегивало Соню. Их губы слились в поцелуе, где смешивались страсть и нежность, желание и предвкушение.
Руки, нежно, но уверенно сжимая тело девушки, спускались ниже, пока не коснулись чувствительного места. Легкое, почти невесомое нажатие, вызвало у нее резкий, судорожный вдох, бедра невольно приподнялись, подаваясь навстречу этому ощущению, а тело изогнулось в немом приглашении.
Алина ощутила первое, едва заметное, но такое значительное движение, которое было похоже на мягкое вторжение, вытесняя остатки воздуха и мысли. Из глубины ее горла вырвался сдавленный стон, а движения с каждой секундой становились все глубже, все интенсивнее.
Она отстранилась от губ, запрокинув голову назад, пытаясь поймать ускользающий воздух. Дрожь пробегала по коже, дыхание становилось прерывистым, а сердце бешено колотилось в груди, и она закрыла глаза, отдаваясь этому моменту.
— Дыши, маленькая, — ласково прошептала Соня прямо на самое ухо.
Она почувствовала, как дыхание обжигает ее кожу, как ее губы нежно касаются мочки уха, вызывая мурашки, бегущие по всему телу.
— Да как тут дышать, — выдохнула она в ответ, сопровождая слова томным стоном.
Словно не расслышав ее слов или намеренно игнорируя их, продолжала свои действия, не отпуская девушку из плена своих объятий, не давая ей ни малейшего шанса прийти в себя. Ее пальцы двигались все быстрее и грубее, вызывая волны наслаждения, которые накатывали одна за другой.
Окончательно потеряв контроль над собой, девушка лишь стонала в ответ. Ее тело извивалось под ласками, стремясь навстречу каждому прикосновению, моля о большем, умоляя никогда не останавливаться.
Кульгавая чувствовала, как ее мышцы напрягаются, дыхание становится коротким, как дрожь пробегает по всему телу, предвещая взрыв удовольствия. Задыхаясь от нахлынувших чувств, Алина крепко обхватила ее шею, утыкаясь в нее лицом, пытаясь заглушит стоны, вдыхая аромат кожи, а губы словно начав жить своей жизнью, начали оставлять на ее коже поцелуи, которые становились более настойчивые, а на шее стали появляться красные отметины.
Она ощущала, как тело Агаповой постепенно становится всё более покорным, восприимчивым к каждой ласке и каждому поцелую. Дрожь и жар в теле девушки поддерживали этот огонь, заставляя его вырастать с каждой минутой. Стоны становились громче, более отчаянными, и она вцепилась пальцами в плечи Сони, не зная куда их деть.
Почувствовав, что та находится на грани, усилила напор, пока та, запрокинув голову назад, не издала протяжный стон. Тело выгнулось и ее пробила дрожь, мышцы напряглись до предела, и она полетела в бездну наслаждения. Содрогаясь в конвульсиях, губы шептали имя Сони, словно молитву, а пальцы сильнее впивались в ее плечи.