9. ночная встреча
Не в силах больше выносить гнетущую атмосферу, ощущая себя в ловушке собственных переживаний, девушка решилась на короткий побег из душного дома, чтобы хоть на время отвлечься от тревожащих мыслей. С трудом отыскав заветную пачку сигарет, которую она прятала от глаз парня, чтобы он не выкурил ее, тихо вышла на улицу, стремясь уединиться.
Чиркнув зажигалкой, Алина глубоко затянулась, ощущая, как никотин, обжигая горло, мгновенно растекается по венам, принося пусть и временное, но облегчение. Раздражение от настойчивости парня, его бесконечные попытки контролировать ее, смешалось с горьким привкусом обиды и одиночества. Она облокотилась на стену дома, устремив взгляд в темное небо, усыпанное мерцающими звездами.
В этот самый момент, Соня, распрощавшись с Инной после долгой помощи по хозяйству, возвращалась домой, предвкушая долгожданную тишину и покой, мечтая о возможности отдохнуть от суеты и забот. Она устала после долгого дня, проведенного на ногах, мышцы ныли от усталости, и она мечтала лишь о том, чтобы принять освежающий душ и, наконец, завалиться в кровать, предавшись заслуженному отдыху. Проходя мимо дома Селиванова, она вдруг заметила знакомую фигуру, одиноко курящую в темноте, погруженную в свои мысли.
— Курить вредно, — раздался ее чуть насмешливый голос, когда она, прислонившись к калитке, внимательно наблюдала за Алиной.
— Все, что вредно, то и приятно, — оттолкнувшись от стены, сделала несколько шагов в сторону Кульгавой. — Ты что здесь делаешь?
— Иду домой, — ответила та, кивнув в сторону дороги, показывая направление. — Увидела тебя, вот и остановилась. Что-то случилось? Выглядишь неважно.
— Даня случился, — с долей раздражения, сквозившем в голосе, бросила темноволосая, затягиваясь сигаретой, и та закатила глаза, уже предчувствуя очередной поток ее жалоб.
— О, нет, только не это. Я не собираюсь снова слушать про ваши проблемы, — с притворной усталостью и долей сарказма в голосе произнесла она, демонстрируя свое нежелание становиться жилеткой для слез, устав слушать про их вечные разборки.
Услышав ее слова, улыбнулась, и тихий смех прозвенел в ночной тишине. Ей нравилось наблюдать за тем, как Соня реагирует на упоминание о Дане, в каждой фразе чувствовалось раздражение, смешанное с неподдельным интересом.
Что-то внутри Кульгавой, подобно тревожному колоколу, настойчиво сигнализировало о необходимости бежать, уйти как можно дальше от этого места, от этого чувства, которое охватывало ее день за днем, забыть о мысли, внезапно посетившей голову, которая казалась ей одновременно безумной и притягательной. Но ноги словно приросли к земле, не давая ей сдвинуться с места.
— Чем занималась? — поинтересовалась Алина, с улыбкой.
— Наслаждалась обществом прекрасных дам, — ответила девушка с загадочной улыбкой, не сводя глаз с брюнетки. — У Инны была, помогала ей по хозяйству, а то одной ей скучно. Проще говоря, меня взяли в заложники.
— И что же ты делала? — затушив сигарету, бросила окурок в старую, давно не чищенную жестяную банку.
— Тебе лучше не знать, — усмехнулась Соня, отчаянно качая головой. — Я уже тысячу раз пожалела, что согласилась помочь. То убери в курятнике, то корову подои, то свиней накорми, целый комплекс пиздеца.
— А могла бы кататься со мной на лошадях или ежиков искать, — хмыкнув, вспомнила, как на днях нашла в кустах маленького ежика, и умоляла Соню оставить его себе.
— Золушка, оставь животных в покое, а то они начнут разбегаться от тебя, как от Маши из мультика, — хмыкнула она, зная любовь Алины к маленьким животным.
— Ну они же маленькие и милые, как можно пройти мимо такой красоты? — с умилением произнесла Агапова, широко улыбаясь.
— Ты тоже маленькая и милая, — парировала та, наблюдая, как та смущается, и не могла отвести от нее взгляда.
Внимательно изучая ее лицо, пытаясь разгадать, что же чувствует эта девушка и, повинуясь внезапному порыву, наклонилась ближе, сокращая между ними расстояние, заполняя пространство своим присутствием. Алина ощутила аромат ее духов, который смешивался с запахом табака, и ее сердце забилось в груди еще быстрее.
— Ты уверена, что не хочешь с ним расстаться? — ее взгляд скользнул по губам Алины, на мгновение задержавшись, а затем вернулся к ее глазам. — Я смогу подарить тебе незабываемые моменты и уверяю, ты не пожалеешь.
— Я тебе уже говорила, что меня совершенно не интересуют девушки, — возразила она, стараясь придать своему голосу твердость, но чувствовала, что уверенность тает с каждой секундой.
— Заинтересуют, — с непоколебимой уверенностью заявила та.
— Заинтересуют, говоришь? — с сомнением переспросила темноволосая, закуривая новую сигарету, пытаясь успокоить взбунтовавшие нервы.
— Конечно, — она ни на секунду не сомневаясь в своих словах.
— Ты же вроде как не уводишь девушек у своих друзей, — с удивлением, выгнув бровь, Агапова оперлась боком о калитку, с неподдельным интересом наблюдая за девушкой, пытаясь понять причину таких резких перемен в ее поведении.
— У друзей – нет, — перехватив ее руку, затянулась сигаретой. — А вот бывших... это совсем другой разговор.
— Не подливай масла в огонь, — пробормотала Алина, чувствуя, как щеки заливаются краской, чувствуя, что все больше переходит черту в общение. И ей нравилось, но признать этого она боялась.
— Пусть будет увереннее в себе, — парировала Соня с насмешкой, намекая на друга. — Или пусть освободит место для тех, кто знает, как ценить то, что имеет.
Она промолчала, ощущая, как зарождающаяся искра интереса борется в ней с чувством долга и привязанности к Дане, ее сердце металось между желанием поддаться искушению и страхом совершить ошибку, которая могла разрушить жизнь.
— Перестань, прошу тебя, — тихо попросила темноволосая, отводя взгляд.
— Я люблю играть с огнем, Агапова, — прошептала она, наклонившись еще ближе, так, что ее дыхание опалило ухо, вызывая мурашки по всему телу. — Особенно, если этот огонь так красиво горит.
Алина закрыла глаза, пытаясь унять бурю эмоций, бушевавшую внутри нее, словно океан, в котором смешались чувства, желания, страхи и сомнения. Она знала, что это неправильно, что она не должна этого хотеть, что она предает себя, но не могла ничего поделать с собой, она не могла совладать с чувствами.
Соня была как запретный плод, как опасная, но увлекательная игра, и она чувствовала, что не сможет устоять перед этим искушением, которое тянуло ее вниз. Открыв глаза, она невольно сглотнула и посмотрела на Кульгавую.
Она попыталась отстраниться, сделать шаг назад, словно сбежать от этого чувства, но та не позволила ей этого. Рука скользнула с щеки на шею, нежно поглаживая кожу под мочкой уха, вызывая волну приятных ощущений. Девушка почувствовала, как по телу пробежала дрожь, и все мысли и сомнения мгновенно растворились в этом прикосновении.
— Ты не боишься?
Алина покачала головой, хотя на самом деле боялась, боялась себя, своих желаний, боялась того, что может произойти, если она позволит себе поддаться этому искушению.
— А должна?
— Должна бояться последствий, — усмехнувшись, она облизала пересохшие губы. — Но я думаю, тебе понравится этот риск.
Она медленно наклонилась, губы оказались в нескольких миллиметрах от губ Алины, разделяло их лишь тонкое пространство, она почувствовала ее дыхание, теплое и обжигающее, которое проникало в самую души. Она закрыла глаза, ожидая поцелуя, который, казалось, должен был решить все, поставить точку в их отношениях, или, наоборот, положить начало чему-то новому.
Но поцелуя не последовало. Вместо этого Соня прошептала ей на ухо:
— Подумай об этом, Агапова. И когда будешь готова, дай мне знать, — с этими словами она отстранилась, оставив ее стоять в полном замешательстве.
***
Полулежа на кровати, потягивая домашний лимонад с наслаждением, Алина рассеянно внимала нескончаемому потоку слов Маши, увлеченной рассказом о Кирилле. Подруга описывала каждую деталь их вчерашней встречи, от поцелуев до шуток, которые, по ее мнению, были вершиной остроумия.
Однако Алина присутствовала здесь лишь физически, ее сознание блуждало в глубинах собственных, терзающих переживаний. В голове, как заезженная пластинка, вновь и вновь прокручивались обрывки прошлой ночи, томительное ожидание, терпкий вкус дыма, который остался на губах, невероятный взгляд, который заставлял сердце биться чаще. Она пыталась разобраться в собственных чувствах, но безуспешно.
Ее тянуло к ней и отрицать это, казалось бессмысленным и даже глупым. Она видела в ней что-то особенное, загадочное, манящее, то, что разжигало интерес, будоражило воображение, заставляло забыть о себе и о своих проблемах. Соня одаривала ее тем вниманием, теми эмоциями, которых ей так не хватало в последнее время, которые Даня в последнее время перестал проявлять, словно не замечая ее, словно она перестала быть для него интересной.
Взгляд темноволосой блуждал по комнате, задерживаясь на знакомых деталях: скатерть на столе, с цветами, ковер на стене, с геометрическим узором, букет свежих цветов в вазе. Все эти мелочи, обычно вызывавшие у нее чувство тепла, уюта и спокойствия, сегодня казались чужими и незнакомыми.
Она поставила стакан с лимонадом на тумбочку, чувствуя, что его свежий, кисло-сладкий вкус уже не приносит прежнего удовольствия. В горле стоял колючий ком, а в груди поселилась печаль, которая сжимала сердце, не давая ей дышать полной грудью.
— Ты вообще слушаешь меня? — Ястребова оторвалась от зеркала, в котором старательно красила ресницы, и повернулась к ней. Она ожидала более заинтересованной, более живой реакции на свой рассказ, ей хотелось услышать что-то кроме безразличия.
— Да, конечно, — отстраненно проговорила она, стараясь придать своему голосу хоть немного убедительности, хоть немного интереса, но все попытки были тщетны. — Кирилл тебя поцеловал... кажется, это было самым главным событием вечера.
— Что уже слуичлось? — внимательно оглядев ее, Маша прищурилась, пытаясь прочитать в ее глазах хоть что-то, понять, что же случилось. — Опять поссорились с Даней?
— Нет, все в порядке, — она устало потерла лицо руками, пытаясь стереть с него все свои переживания. — Соня...
— А она-то тут при чем? — блондинка вопросительно изогнула свою бровь, откладывая тушь в сторону.
— Да не знаю я, — Алина развела руками. — Как-то все странно.
— Влюбилась, что ли? — с легкой усмешкой предположила подруга.
— Нет! — в ее голосе прозвучало неприкрытое отрицание, граничащее с паникой и ужасом. Она сама испугалась своей реакции, осознав, насколько сильно боится даже одной мысли об этом.
Подруга удивленно вскинула брови, не ожидая такой бурной реакции, не ожидая, что ее слова вызовут такую бурю эмоций.
— Тогда что?
Алина тяжело вздохнула, чувствуя, что ей некуда деться от этого разговора. Ей было трудно говорить о своих чувствах, о том, что терзало, особенно когда она сама не до конца понимала, что происходит с ней.
— Она ведет себя странно, — пробормотала она, поджав под себя ноги. — Слишком прямолинейно.
— Ну я заметила, — Маша кивнула, присаживаясь рядом с ней на кровать.
Агапова замолчала, не зная, как сформулировать свои мысли, чтобы донести до нее, что же на самом деле происходит. Она не могла просто сказать, что ей нравится внимание Сони, не могла сказать, что ей приятно ее общество, не могла сказать, что чувствует что-то к ней, не могла сказать, что начинает задумываться о чем-то большем, чем просто дружба.
— И тебе это не нравится? — подруга внимательно наблюдала за ней, взяв стакан с тумбочки, и медленно поднесла его к губам, сделав небольшой глоток лимонада.
— Я не знаю, — пожав плечами, перевела взгляд на ковер, начиная водить по нему пальцем. — Я привыкла к Дане, все просто и понятно. А с Соней... все как будто перевернулось с ног на голову.
— А чего ты боишься? — спросила она, желая понять, что же на самом деле происходит. — Что она скажет, что ты ей нравишься? Что ты сама поймешь, что она тебе небезразлична?
В глубине души, она знала ответ, но боялась признаться в этом даже самой себе. Боялась перемен, боялась неизведанного, боялась потерять то, что у нее уже есть, боялась того, что ее ожидает впереди. Но больше всего, чего она действительно боялась, так это полюбить девушку.
— Вы действительно много времени проводите вместе и неудивительно, что между вами могут возникнуть какие-то чувства, — задумчиво произнося эти слова, блондинка вернула стакан на тумбочку.
— Мне не нравятся девушки, — упрямо повторила она, пытаясь убедить в этом в первую очередь саму себя, хотя в глубине души она уже не была так уверена в этом.
— А если она тебе понравится, что тогда ты будешь делать, как будешь выкручиваться? — не сдавалась Ястребова, подталкивая подругу к признанию своих чувств.
— Не понравится, — продолжала упрямится она.
— А ты просто представь, — продолжала настаивать подруга.
— Я... не знаю.
— Ты, конечно, любишь Даню, но, — начала Маша, — ты же видишь, что ему сейчас совсем не до тебя, он с этим Никитой и наркотиками... А она рядом.
— Она со всеми так, — стараясь убедить себя в этом, уткнулась лицом в свои колени, не желая думать, что Соня действительно может быть такой.
— То есть, по-твоему, она с каждой встречной спит? — девушка выгнула бровь, явно сомневаясь в адекватности своей подруги.
— Не знаю, — снова повторила Агапова.
— Аль, хуйню не неси, ей богу, — не выдержав, Маша закатила глаза. — Она заинтересована тобой, это настолько очевидно, что даже Даня, который идиот, заметил!
— Да она просто с ума сошла! — пыталась она найти хоть какое-то логическое объяснение происходящему, хоть какой-то выход из этой запутанной ситуации.
— Думаешь, сердцу можно сказать: не люби, и оно послушно заткнется, перестанет чувствовать? — риторически вопросила блондинка.
— Но я ничего не чувствую к ней, у меня нет этих чувств, — вновь попыталась оправдаться та.
— Ой блять, — вскакивая с кровати, взмахнула руками, не в силах больше выносить этот цирк. — Ты сама радуешься и виляешь хвостиком, когда она проявляет внимание! Так, что ротик офф, хуйню не несем, иначе я тебя скалкой пиздану, у меня уже нервы сдают, ей богу!
Алина опустила голову, она знала, что подруга права, она не могла больше отрицать очевидное, ей было стыдно, и она прекрасно понимала, что Маша права во всем.
— Ты вообще куда намылилась? — она внезапно сменила тему, пытаясь разрядить эту обстановку.
— Вот расскажи мне еще что-то, хуй буду слушать тебя, — фыркнув, Ястребова вернулась к зеркалу, сосредоточенно подкрашивая нижние ресницы. — С Кириллом гулять.
— А я? — удивлено хлопая глазами, не ожидала такого ответа.
— А ты иди к Соне, пусть она тебя развлекает, она же твоя новая лучшая подружка, — нарочито небрежно бросила подруга, стараясь скрыть нотки обиды в голосе.
— Обиделась, что ли? — с легкой, но коварной усмешкой поинтересовалась Алина, уловив перемену в настроении блондинки.
— Вообще-то, ты кинула меня на нее, так что да, — призналась она, убирая тушь в косметичку.
— Да ты же с этим Кириллом постоянно пропадаешь, а Даня с Никитой тусуются, что мне, по-твоему, еще делать сидеть дома и плакать в подушку? — вспылила девушка, чувствуя, как обида начинает брать верх.
— Снимать трусы и бегать, — парировала она, взъерошив свои волосы, пытаясь придать им небрежности.
— Маш.
— У меня намечается очень важное событие, — поправив контур карандаша губ, еще раз оглядела себя в зеркале, оценивая свою красоту.
— Кидаешь подругу на какой-то член... ты предаешь нашу дружбу.
— На завтра я вся твоя, — пообещала она, давая надежду.
— Удачи, — махнув ей рукой, Алина потянулась за стаканом.
— И тебе не хворать, — посылая воздушный поцелуй, Маша вышла из комнаты.