8. компот
Напевая песню под нос и пританцовывая в легком ритме любимой музыки, которая доносилась из наушников, Алина бодро шагала по залитой солнцем улице в сторону дома Сони. Все утро, к ее легкому удивлению и даже некоторому недоумению, Соня упорно игнорировала все ее сообщения, словно исчезнув с лица земли или, по крайней мере, из мира связи, что было совершенно на нее не похоже и только усиливало любопытство, подогревая желание поскорее встретиться.
Даня хоть и извинился перед ней, но это было не искренне, скорее всего его кто-то попросил это сделать. Сразу после извинений он снова решил, что имеет полное право контролировать ее жизни и решать с кем она может общаться, а с кем нет.
У калитки дома, девушка притормозила. Она
убрала наушники в карман своих шорт, и с любопытством заглянула во двор, ожидая увидеть хоть кого-то. В этот же момент из-за угла дома появилась Кульгавая, неся в руках огромную наполненную миску с яблоками. Она уже собиралась нырнуть обратно в дом, когда ее взгляд случайно скользнул по фигуре, застывшей у калитки.
Замерев на месте, ее глаза расширились от неожиданности, и она почти беззвучно, но с отчаянным предупреждением, прошептала, едва слышно:
— Беги, пока не поздно!
— Что? — совершенно озадаченная этим странным предостережением, нахмурила брови.
Не успела она даже до конца осознать смысл сказанного, как в этот самый момент, из-за того же угла появилась бабушка Сони. Она вытирала руки о цветастый передник, на котором были вышиты узоры, и, увидев Алину, моментально преобразилась, приветливо махнув ей рукой, словно она была самым желанным гостем, чьего прихода так долго ждали.
Когда она только первый раз приехала в эту деревню, то они постоянно с Даней сюда ходили, помогали Нине Петровне по хозяйству и слушала ее истории из жизни, которая вечно была недовольна, что Соня все никак не может приехать из-за учебы.
— Ой, Алинка, привет! Проходи, чего на пороге стоишь? — ее добродушная улыбка осветила лицо, но в голосе, несмотря на кажущуюся мягкость, чувствовалась некая твердость, не терпящая никаких возражений или отговорок, предвещая неизбежное и не давая и шанса на отступление.
Окончательно растерявшись, металась взглядом с Нины Петровны на Соню, которая, в свою очередь, отчаянно качала головой, пытаясь незаметно предупредить ее об нависшей над ней опасности. Агапова, чувствуя, как ее радужные надежды на прогулку стремительно тают, медленно прошла через калитку, понимая, что пути назад уже нет, и она попала в ловушку.
— Ты только что подписала себе смертный приговор, — обречено пробормотала Соня, и ее плечи опустились в тяжелом, почти театральном вздохе.
— Ну вот, теперь рук стало больше, — с явным удовлетворением произнесла Нина Петровна, довольно потирая свои руки и с прищуром оглядывая обеих девушек. — Сейчас вы мне поможете, а то кому-то тут, — она с нажимом проговорила, бросив на внучку многозначительный взгляд, от которого Соня невольно поежилась, почувствовав холод на коже, — было скучно одной, да, Сонечка?
— Мне нужно... — Алина, запинаясь, замялась, взгляд беспокойно метался по сторонам, и она неуверенно попятилась к калитке. — Инне помочь с лошадьми, — выпалила она, выдумывая на ходу эту наспех придуманную отговорку, которая, как ей казалось, должна была звучать максимально убедительно.
— Потом поможешь, — отрезала пожилая женщина, даже не дав ей договорить. — Работы полный дом, и она сама себя не сделает. Помоги Соне, а то она весь день с кислой миной ходит.
Воспользовавшись этим моментом, когда внимание бабушки было отвлечено, Соня, с явным облегчением, сунула миску с яблоками в руки темноволосой, передавая ей эту эстафету, и та чуть не выронила ее, почувствовав, как мышцы рук тут же болезненно оттягиваются под непривычной тяжестью.
В этот момент, словно совершенно случайно, но с тщательно скрываемым намерением, Кульгавая коснулась ее руки, задерживаясь на коже чуть дольше, чем требовалось для простой передачи. Алина почувствовала легкий, но пронзительный разряд, который пробежал по всему телу, и на мгновение совершенно позабыла про гору яблок. Она подняла взгляд, ища объяснения в ее глазах, но та лишь загадочно улыбнулась.
— Я же тебе сказала – беги, — ее глаза, как бы невзначай, скользнули по лицу Алины, наполняясь некой безнадежностью. — Но уже поздно, увы, ты теперь в заложниках, и выхода у тебя нет, пока мы не сварим компот.
— Я не хочу делать никакой компот, — шикнула Агапова, с отчаянием глядя на бескрайнюю гору яблок. — У меня на этот день были совершенно другие, гораздо более приятнее планы, чем вот это все, — пробормотала она, выражая свое полное разочарование.
— Судьба, как видишь, решила иначе, — пожала плечами она, легким движением руки подталкивая Алину в сторону дома. — Чем быстрее начнем, тем быстрее освободимся.
— Но я... — Алина попыталась в последний раз возразить, но слова застряли у нее в горле, и она осеклась под суровым взглядом Сони, который проникал в душу, заставляя умолкнуть.
— Без но, — она снова подтолкнула ее в спину, заставляя двигаться быстрее. — Бабушка меня живьем сожрет, если я не помогу ей с этими яблоками. А с тобой хоть какая-то надежда есть на выживание.
Темноволосая тяжело вздохнула и этот выдох был полон смирения со своей участью, которая была предначертана свыше. Под тяжестью миски руки начали неприятно ныть, а в голове роились яркие, заманчивые мысли о том, как она могла бы сейчас свободно скакать на лошади, наслаждаясь ветром в волосах, а не стоять здесь, обреченно чистя яблоки. Эта перспектива казалась ей сейчас более привлекательной, чем перспектива липких от яблочного сока пальцев и монотонной работы, которая будет длиться вечно и не принесет никакого удовольствия.
На кухонном столе возвышалась настоящая гора сахара, рядом с ней, в строгом порядке, лежали ножи, каждый из которых словно ждал своей очереди, и прочие необходимые атрибуты для домашнего консервирования.
— Так, девчонки, нечего стоять столбом, — раздался за спинами девушек голос Нины Петровны. — Соня, тащи тазы, а ты, Алинка, берись за яблоки и мой их хорошенько.
Соня, с тихим вымученным стоном, достала из темной кладовки два огромных, видавших виды таза. Агапова, с кислой миной, которая явно выражала ее отношение к предстоящей задаче, поставила миску с яблоками на стол и подошла к раковине. Она резко повернула кран, и ледяная вода брызнула ей на одежду, окатывая холодом, заставляя невольно поежиться. Встряхнув руками, пытаясь избавиться от неприятных ощущений, она принялась мыть яблоки, стараясь не думать о том, что могла бы сейчас делать, наслаждаясь полной свободой.
— Ну что, готовы? — женщина обернулась, скользнув по обеим девушкам, оценивая их готовность к предстоящей работе.
Девушки переглянулись, и в их глазах читалась полная обреченность. Они прекрасно понимали, что им не избежать этой участи. Агапова перевела взгляд на яблоки которые, казалось, только увеличивались в размерах. Компот в этот момент казался ей непосильной задачей, настоящим испытанием на прочность, которое она боялась не выдержать. Соня, заметив ее замешательство и растерянность, подошла ближе, задев ее плечом, пытаясь вернуть в реальность.
— Ты че зависла? — слегка подталкивая в бок, наклонилась через плечо Алины. — Яблоки сами себя не помоют.
— Да мою я, мою, — устало вздыхая, продолжила мыть яблоки.
— Хорошо мой, — девушка провела рукой от ее локтя до запястья, обхватив руку вместе с яблоком. — Чтобы блестели.
Алина застыла на месте, ошарашено смотря на свою руку, которая Соня держала и не собиралась отпускать. Ощущая ее дыхание в затылок, чувствовала, как сердце начинает учащенно биться, а щеки краснеть от смущения.
— Тщательнее, — сладко шепнула Кульгавая ей на ухо, улыбаясь.
— Хорошо, — пискнула она, сильнее сжав яблоко в руке, чтобы хоть как-то справиться с эмоциями.
Соня взглянула на ее профиль, с ухмылкой и медленно отошла от нее, ведя рукой до локтя, оставляя за собой табун мурашек и присоединилась к бабушке, чтобы помочь ей.
Громко выдохнув, темноволосая чувствовала, как подкачиваются колени, а дыхание становиться прерывистым. Она вообще не понимала, что только что произошло, и ей оставалась только продолжать свое дело. Чуть повернувшись в сторону Сони, видела, как та ели заметно улыбалась кончиком губ.
Вернув свой взгляд обратно на раковину, уже не ощущала холода от воды, не чувствовала, как рука сильно сжимает яблоко, на которой остались вмятины от пальцев. Бросив яблоко в таз, она брызнула себе в лицо холодной водой, пытаясь вернуть себе уверенность и забыть о странном поведение Кульгавой.
Закончив с мытьем, с облегчением, поставила таз с чистыми яблоками на стол. Нина Петровна уже вооружилась острым ножом и начала, с удивительной скоростью, нарезать яблоки на аккуратные дольки, отправляя их в огромную кастрюлю, которая уже стояла на плите.
— Сонь, покажи Алине, как правильно, — скомандовала бабушка, не отрываясь от своей работы.
Та, демонстративно вздохнув, будто ей надоело выполнять приказы, взяла нож и встала вплотную к девушке, так близко, что их плечи соприкасались, создавая неловкое, но приятное ощущение близости.
— Смотри, — начала она, наклоняясь ближе, чтобы Алина могла лучше видеть, и показывая, как правильно срезать кожуру тонкой, непрерывной лентой. — Только не порежься, я прошу тебя, а то я знаю тебя.
Темноволосая почувствовала, как кровь мгновенно прилила к щекам, окрашивая их в ярко-красный цвет. Близкий контакт с Соней сбивал с толку, заставляя сердце биться неожиданно быстрее, отбивая какой-то сумасшедший ритм. Она взяла яблоко и попыталась повторить движения, которые увидела, но кожура получилась толстой и неровной, а руки предательски дрожали, отказываясь повиноваться.
— Дай сюда, — Кульгавая забрала у нее яблоко и быстро очистила его, мастерски орудуя ножом. — Поняла?
— Да, —, чувствуя, как щеки горят еще сильнее, чем прежде, пискнула.
Девушка протянула ей другое яблоко, и пальцы снова задержались на ее руке, но на этот раз более уверенно и даже намеренно. Алина вздрогнула от прикосновения, но не отдернула руку, а смотрела прямо ей в глаза, пытаясь понять, что происходит, что означают эти прикосновения, а та только загадочно улыбнулась и отошла, оставляя ее в недоумении и смущение.
Агапова глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, и попыталась сосредоточиться на яблоке, которое держала в руках. Она изо всех сил старалась не думать о Соне, о случайных и неслучайных прикосновениях, о том, что они значат, но это было почти невозможно. С каждым движением ножа, которым она счищала кожуру, чувствовала взгляд на себе, ощущая присутствие рядом.
Но чем быстрее девушка старалась работать, тем хуже у нее получалось. Яблоки выскальзывали из рук, дольки получались кривыми и неровными, и она чувствовала себя полной идиоткой. Никогда в жизни ей было так стыдно, как сейчас. Позориться перед Соней, она как-то могла пережить, но не перед ее бабушкой, которая, то и дело указывала на ошибки.
— Аккуратнее, — мягко предупредила Соня, наблюдая за ее неуклюжими движениями. — Давай без кровопролития?
— Я стараюсь, — сжимая нож крепче, пытаясь сосредоточиться и почувствовать уверенность в своих руках.
Постепенно пальцы начали привыкать к ножу, а движения, хоть и оставались немного неловкими, становились чуть точнее.
— Детей еще не собираетесь заводить? — вдруг совершенно неожиданно спросила женщина, не прерывая своей монотонной чистки яблок.
— Пока нет, — ответила Агапова, стараясь говорить как можно спокойнее, но голос все равно выдавал замешательство. Нож чуть соскользнул с яблока, но она вовремя убрала руку, чудом избежав пореза.
— Надо бы уже, — взяв другое яблоко, проговорила Нина Петровна. — Инка, вон, родила в шестнадцать и не жалуется, главное, что есть ребенок, а остальное уже не важно.
Соня, услышав это уже в который раз, не сдержала раздраженного вздоха и закатила глаза, пытаясь без слов передать свое недовольство. Она порядком устала выслушать одно и тоже от бабушки, но в этот раз под раздачу попала не она.
— Лучше рано, чем поздно, — продолжала Нина Петровна, совершенно не обращая внимания на реакцию девушек. — У Насте уже двое, а она всего на год старше тебя, так что пора задуматься.
В воздухе витало навязчивое ощущение, что тема детей, постоянно поднимаемая, то матерью парня, то самим Даней, стала не просто случайным разговором, а неким удушающим фоном. Алина чувствовала, как каждый раз, когда они начинали очередной разговор о продолжении рода и о неизбежном будущем, ее внутренний мир болезненно сжимался от дискомфорта. Эта постоянная, давящая дискуссия о потомстве, в которой ее мнение совершенно не принималось во внимание, медленно, но верно истощала эмоционально, заставляя чувствовать себя загнанной в угол.
Они, как ей казалось, никогда, ни при каких обстоятельствах, не смогут по-настоящему понять того, что она не просто не хочет детей, а не видит их в своем будущем, ведь ее собственные мысли были наполнены совершенно иными планами. В этих драгоценных мечтах, не было абсолютно никакого места для подгузников, бессонных ночей у детской кроватки и повседневных хлопот материнства.
Именно в этот самый миг, острое лезвие ножа предательски соскользнуло. Небольшая, но невероятно резкая боль мгновенно пронзила подушечку пальца, выдергивая из оцепенения, и из тонкого, едва заметного, но глубокого пореза, почти мгновенно выступила капля крови, медленно, но неумолимо увеличиваясь в размерах, окрашивая кожу.
— Ай! — резко зашипев, инстинктивно поднесла раненый палец к губам.
— Ну, епт твою дивизию! — ругань вырвалась из уст Сони, с громким, почти раздраженным стуком отложив свой нож, и бросила на Алину гневный, но в то же время слегка обеспокоенный взгляд. — Сказала же аккуратнее.
— Я не специально, — пробормотала девушка, смущенно опустив взгляд на свои ноги, чувствуя, как волна горячего стыда разливается по лицу.
— Че разоралась? — недовольно, но с характерным для нее ворчанием, произнесла Нина Петровна, не отрывая взгляда от горы яблок. — Неси пластырь, нечего тут орать.
— Да несу уже, — огрызнулась та, направляясь к ящику, где хранилась аптечка, и, открыв его, без труда нашла пластырь. — Давай руку, — и, не дожидаясь, пока та повинуется, осторожно взяла ее ладонь в свою. — Аккуратнее, прошу тебя.
***
Алина раскинулась на прохладной траве, тело полностью расслабилось, отдавшись во власть наступающего вечера. Она сбросила босоножки, чувствуя, как свежий воздух ласкает босые ступни, и закинула их на колени Соне, которая лежала рядом.
— Ненавижу компоты, — пробурчала она, шевеля пальцами ног, откидываясь на руки.
Соня подперев подбородок ладонью, смотрела на мерцающие огоньки вдали, где в густой темноте угадывались окна деревенских домов.
— Я так каждый год, — со вздохом, полным усталости, но и некой смиренности, произнесла она. Ее рука, словно случайно, поправила выбившуюся прядь волос Алины, нежно заправив за ухо.
— Тебя же два года не было здесь, — прихлопнув назойливого комара на своей ноге, с отвращением вытерла руку об траву, избавляясь от остатков насекомого.
— Отсрочка от неизбежного, — с философским оттенком произнесла она. — Думала, что смогу избежать этой участи, но бабушка, к сожалению, непоколебима в своей любви к яблокам и ягодам.
— Могла бы и отказаться, — произнесла Алина, делая вид, что смотрит на него, но на деле украдкой бросала на Соню взгляд.
— Отказаться от бабушкиного компота? — девушка закатила глаза, выражая полное неверие в возможность такого поступка. — Это равняется казни, или, как минимум, неделе беспрерывного выслушивания нудных лекций о пользе витаминов и о том, как важно есть домашнюю еду, — она водила пальцами по бедру девушки, вырисовывая незамысловатые рисунки.
— А меня за что? — Агапова издала страдальный стон и откинулась на спину, раскинув руки в разные стороны.
— А ты за компанию, — девушка пожала плечами, стараясь скрыть улыбку, которая так и норовила вырваться. — Без тебя никак.
— Да я себе все руки исцарапала этим ножом, — она резко по потянулась и драматично показала руку, где на пальцах виднелись многочисленные, хоть и маленькие, но заметные ранки, свидетельство ее трудового подвига. — Я всего лишь хотела погулять, а по итогу компот варила!
Кульгавая взяла руку девушки, разглядывая крошечные ранки и нежно провела пальцем по одной из царапин. Чуть подумав, онв наклонилась и оставила невесомый поцелуй на одной из царапин, заставив Алину замереть от неожиданности.
Алина затаила дыхание, не сводя с нее взгляда, а сердце бешено колотилось в груди. Она чувствовала, как кровь приливает к щекам, и отчаянно старалась не выдать своего внезапно возникшего волнения. Она никогда не думала о Соне в таком ключе, не позволяя себе подобных мыслей, но весь этот день разум был заполнен только ею. Каждое случайное прикосновение, каждый взгляд, и особенно этот поцелуй, что-то перевернул внутри нее, изменив навсегда.
— Ты еще съешь их, — отшутилась она, пытаясь разрядить напряжение.
Соня ухмыльнулась, и слегка прикусила ее палец, это было короткое, почти невинное прикосновение, но оно пронзило девушку электрическим разрядом, вызывая мурашки по всему телу.
— Может, и съем, — промурлыкав, не отрывала взгляда от ее глаз, видя, как в них мелькает смесь любопытства и испуга.
Темноволосая сглотнула, пытаясь справиться с возникшим волнением, которое накрыло с головой. Она отвела взгляд, устремив его на усыпанное звездами небо, пытаясь найти в нем спасение.
— Звезды красивые, — промямлила она, пытаясь сменить тему, указывая пальцем на созвездие. — Вон, ковш.
— Да, — рассеянно согласилась Соня, но взгляд все еще был прикован к ней, продолжая держала ее руку в своей, поглаживая пальцы и не желая отпускать.
— Не смотри на меня, — буркнула Алина, не поворачивая головы.
— А если буду? — она слегка наклонила голову, наслаждалась этой игрой.
— В глаз дам, — хоть и понимая, что слабая, все равно хотела казаться сильной и повернулась к ней, вздернув подбородок вверх.
— Силенок не хватит, — усмехнувшись, наклонилась к ней еще ближе. — А я вот могу, что угодно с тобой сделать.
— И что же? — прошептала темноволосая, на мгновение метнув взгляд на ее губы, почти сразу подняла на глаза.
— Могу на деле показать, — наклоняясь еще ближе к ней, уложила руку поверх ее, ощущая ее прерывистое дыхание на своих губах. — Многое могу показать...
Не выдержав слишком близкого контакта, Агапова резко упала на траву и перевернулась на другой бок, лишь бы видеть ее, не чувствовать это необъяснимое, такое странное и пугающее чувство, которое проникало в каждую клеточку тела. Она словно предавала свою долгую любовь к Дане, лишь мысленно допуская такие запретные мысли, которые, казалось, могли разрушить весь ее мир.
Видя ее смятение, Соня легко толкнула ее, переворачивая на спину, и нависла над ней, заслоняя собой часть неба, коленом упираясь между ее ног.
— Что ты там себе придумала? — она видела, как Алина затаила дыхание, как грудь почти не поднималась, и этот эффект, который она производила на нее, ей нравился, вызывая внутреннее удовлетворение. — Я всего хотела показать, как могу свечкой на задних ногах Грома, — с усмешкой заявила Соня.
— Хорошо, — промямлила та, не зная, куда деть глаза, ее взгляд метнулся куда-то вбок, пытаясь избежать зрительного контакта.
— А ты о чем подумала? — наклоняясь еще ближе к Агаповой, уселась на ее ногу и с насмешкой наблюдая за ней, зная, какую реакцию вызывает.
— Об этом же, — отвернувшись в сторону, прикрыла рот тыльной стороной руки, ощущая, как сердце готово выпрыгнуть из груди, а в мыслях были только губы Сони.
—Уверенна? — Соня явно издевалась над ней.
— Да, — пискнув, Алина отняла руку от лица и неуверенно посмотрела на нее.
Она уже тысячу раз пожелала, что вообще сегодня пошла к ней, что не ушла домой после сделанного компота, что согласилась погулять с ней вдвоем. Ей хотелось всего лишь не чувствовать волнения, не желать поцеловать Соню и не думать о ней весь день.
— Может, пива выпьем? — Кульгавая выпрямиться, давая той, наконец, спокойно дышать.
— Не хочу, — приподнимаясь, пыталась недовольно на нее посмотреть, но из-за смущения не получилось, и Алина вновь отвела взгляд.
— Боишься, что разденешься и стриптиз станцуешь? — поддразнивая ее, провела пальцами по ее ноге, вызывая волну мурашек.
— Ага, конечно, — с сарказмом протянула та, пытаясь скинуть с себя, но та не сдвинулась с места. — Только и мечтаю об этом.
— Я и не сомневалась, — усмехнувшись, все же слезла с ней и села рядом, доставая из рюкзака две бутылки пива. — Ладно, не хочешь, как хочешь, дело твое.
Алина, не выдерживая всех эмоций внутри себя, молча взяла бутылку, открывая ее и сделала большой глоток, стараясь приглушить мысли и чувства. Пиво было чуть холодным и сладким, и его вкус, казалось, немного успокоил нервы, разгоняя внутреннюю тревогу. Она посмотрела на Соню, которая уже пила из своей бутылки, запрокинув голову и глядя на небо.
С одной стороны, ей было хорошо и спокойно рядом с Соней, это ощущение было настолько сильным, что казалось, она растворялась в этом моменте, забывая обо всем на свете. С другой стороны, ее не покидало гнетущее чувство, будто она предавала Даню, хотя и не делала ничего, что могло бы быть истолковано как неверность.
— Дура, — шепнула она под нос.
— Чья бы корова мычала, — усмехнулась Соня, и, потянув ее за руку на себя, заставила Алину лечь животом на свои колени. — Дане пожалуюсь на тебя.
— Про себя не забудь рассказать, — поудобнее устроившись на коленях девушки, подперла голову рукой и сделала еще один глоток пива. — Прибьет тебя на месте, даже не успеешь оправдаться.
— Я ничего такого не делаю, — девушка пожала плечами, делая вид, что совершенно не понимает, о чем та говорит.
— Да что ты говоришь? — Алина приподняла бровь, глядя на нее с прищуром.
— Золотые слова, — она провела рукой по ее волосом , завязанные в высокий хвост, играя с небольшой прядкой. — А что я по-твоему делаю?
— Ничего, — уложив голову на руку, прикрывая часть лица плечо, смотрела на улыбку Сони, которая сейчас, казалась, самой красивой в мире.